Глава XI. ВУЛЬГАРНОЕ МЫШЛЕНИЕ И ИСТИННАЯ МЫСЛЬ

Часто с презрением говорят о вульгарном способе мышления. Так что же это такое? О чем речь, о человеке, народе? Все как будто понимают значение слова, но никто не может объяснить его. Попробую объяснить я, хотя сказанное, скорее всего, прозвучит парадоксально.
Вульгарное есть не что иное, как приписывать полноту реальности родам, видам, классам, рассуждать о них как о чем-то существующем, употреблять клише и предрассудки, повторяя сказанное кем-то. Отказ от вульгарного означает думать собственной головой, смотреть на происходящее своими глазами, улавливать особенное и уникальное, сохранять живое чувство индивидуальности. Однако индивидуальность конкретна только в отношении к всеобщему. Это самый сложный момент, ибо кажется, будто всем предъявляется требование быть профессиональным философом. Все же сложность быстро преодолевают те, у кого достаточно мужества поразмыслить. Конечно, невульгарная мысль всегда предполагает философскую работу, и такая работа происходит в каждом, даже если мы не осознаем этого. Если философия подсказывает одну истину, часто остается непостижимой другая, стоящая перед нами. Поэтому единственная истина, в которой человек убежден, если она невульгарна, то по необходимости философична. Этим мы хотим сказать, что рассудок и здравый смысл имеет силу для любой философии. Поскольку нет причин отказывать в здравом рассудке профессиональной философии, то следует согласиться, что и философы участвуют в общечеловеческом способе мышления. Впечатляющий аргумент, однако это всего лишь чистая видимость. Ведь книги даже великих философов о многом говорят вопреки здравому смыслу, значит, этого сложно избежать. 76

Философ восстает против многих вульгаризмов в разных проявлениях, однако немало вульгарных мыслей остается и освободиться от них не так-то просто. Было бы слишком много счастья, если бы ошибки не оставались, а мы бы не добавляли к ним новые. Каким бы тогда было наше мышление? Возьмите случай Гегеля, внесшего в философскую культуру понятие диалектики, и вы найдете в его грандиозной системе сакрализацию бесчисленных делений вульгарного толка, а диалектика, которая должна была бы их отвергнуть, вовлекла в свой круг. Он не только сохранил триаду Логоса-Бога, Духа и Природы, но и пять органов чувств, пять частей света. Так что до сих пор философия продолжает очищать гегельянство от фиктивного богатства, ведь только диалектика есть по-настоящему истинное достояние, в самой наготе этого понятия состоит истина и, я бы сказал, святость.

Необходимо, следовательно, прекратить рассуждать в расхожих терминах родов, видов и классов, правильно называемых эмпирическими, ибо они сформированы при соучастии воображения. Лучше придерживаться только дистинкций, рождаемых универсальным. Именно в категориях дана конкретная форма универсальности. В них совпадает философ и человек здравого смысла: первый наделен осознанием во всей полноте и непрерывности, второй осознает прерывным образом.

Что касается меня, то эта мысль долго и безотчетно мучила меня. Начиная думать, я стал осознавать, что нельзя философствовать о том, чем мы не обладаем как историки - о самой неповторимости уникального. Первой философской попыткой стала моя "Эстетика", куда вошли мои размышления по поводу практически всех значительных явлений итальянской литературы и наиболее важной части мировой. Партикулярный характер проблемы позволял мне верно поставить и решить ее в универсальном аспекте.

Так моя эстетика росла вместе с моей критикой и литературной историографией. Продолжая в том же направлении, я пришел к практическим и моральным формам духа. Все части философии я оснастил историческими чертами, написав ряд монографий о некоторых философах, этико-политические истории народов разных эпох. Границы моей компетенции не позволяли мне вторгаться в естественные науки, все же я понял, что их основание формируют проблемы очевидно духовного плана - экономики и грамматики. Кроме того, я убедился, что в мире, где царит жизнь, нет места таким неживым образованиям, как материя, что мир нельзя поделить пополам, ибо одна из половинок немыслима, так как ее нельзя испытать. 77

Поскольку я склонен говорить о себе, мой способ философствования обязан успехом в немалой степени своей конкретности и отказу от философского жаргона, прикрывавшего путаные мысли. Я предпочел использовать, насколько было возможно, обычный повседневный язык. Против возражений общего характера я выставлял укрепления из фактических доказательств, подорвать которые никому не удавалось простой болтовней. Другие не принимали принцип неотделимости общего от частного и начинали идеализировать чистый акт мышления, из которого высшая логика выводила мир отдельных частностей уже по правилам низшей логики, объявленной вначале ложной. Получавшийся в итоге вялый мистицизм оставлял все недостойное его внимания на откуп приспособленческому вульгарному мышлению. Эта философия мертва, ибо живой никогда и не была. Однако я бы сохранил ее в назидание и предостережение философам не поддаваться ее влиянию.

Как нередко случается в литературном мире, новый способ мышления притягивал к себе молодые души, ведь олухи охотно следуют моде. Те, кто не знал, как противостоять мне, изображали из себя "школяров", образованных учителем, "непорочным отцом испорченных детей". Маэстро наблюдал спектакль с легкой иронией и отшучивался в ответ на условные порицания школярства, ведь первое молоко, говорил он, всегда получается нежирное, дескать, нужно терпение. Комплекс философской работы все время увеличивался, бывшие школяры после перипетий двух мировых войн стали исследователями и оригинальными мыслителями. В философии, об источниках которой я только что говорил, появились новые весьма странные черты. Говорят, неизвестно, как с ней бороться, и все же как неудовлетворительную ее необходимо заменить. Ничего не зная о причинах болезни, мы ждем, когда просветление снизойдет свыше, наступит избавление, все станет понятным. Другое возражение еще более сурово корит наши предостережения Италии от благ так называемой "марксистской культуры", ее враждебности по отношению к прогрессу и истине. Двусмысленна сама попытка моих критиков называть "марксистской культурой" невежество и упорное нежелание считаться с веками развития философии. Почему-то философией они называют поведенческую максиму, согласно которой "мир надо не познавать, а изменять".

Не отрицая факт, что и перемены могут случаться, подчеркнем, что лозунг, требующий подчинения, даже не сумев уничто- 78

жить философию насовсем, все же может внедриться в человеческое общество, что повлечет за собой чудовищное умственное оболванивание. Тем не менее истину никакая сила не может уничтожить, ее стоит защищать до конца, просто сохраняя молодые ростки. Обдуманная в прошлом, истина притягивает к себе новые мысли. 1950

<< | >>
Источник: Б. КРОЧЕ. Антология сочинений по философии. - СПб., «Пневма». - 480 с. Перевод С. Мальцевой. 1999

Еще по теме Глава XI. ВУЛЬГАРНОЕ МЫШЛЕНИЕ И ИСТИННАЯ МЫСЛЬ:

  1. § 1. Школа должна учить мыслить?! Что такое мысль и мышление?
  2. Глава 2. ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНАЯ МЫСЛЬ В ФИЛОСОФИИ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
  3. Глава восьмая Философская мысль эллинистической эпохи
  4. Глава восьмая2 МЫСЛЬ ЭПОХИ ГУМАНИЗМА И ВОЗРОЖДЕНИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ
  5. Глава 5. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ О РОССИИ В XVIII В.
  6. Глава 1. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ (X-XVII вв.)
  7. 31. ПРОЦЕССЫ, ФОРМЫ, СВОЙСТВА МЫШЛЕНИЯ. ВООБРАЖЕНИЕ, ТВОРЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ
  8. 11.3. Теории мышления в отечественной психологии Структурная организация процессов мышления 1.
  9. 8. Мышление и интеллект 8.1. Мышление как психический процесс
  10. ГЛАВА 17. Мышление
  11. ГЛАВА XVII ДОБРОДЕТЕЛЬ ВЫЗЫВАЕТ У ДУХОВЕНСТВА ЛИШЬ МЫСЛЬ О ЕГО СОБСТВЕННОЙ ВЫГОДЕ
  12. ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ СОЧИНЕНИЯ МАРИЯ НИЗОЛИЯ «ОБ ИСТИННЫХ ПРИНЦИПАХ И ИСТИННОМ МЕТОДЕ ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ ПРОТИВ ПСЕВДОФИЛОСОФОВ»
  13. ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ СОЧИНЕНИЯ МАРИЯ НИЗОЛИЯ «ОБ ИСТИННЫХ ПРИНЦИПАХ И ИСТИННОМ МЕТОДЕ ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ ПРОТИВ ПСЕВДОФИЛОСОФОВ»