<<
>>

Консерватизм и интеллектуальное творчество


На всем протяжении истории японских интеллектуальных сетей мы обнаруживаем некий консервативный путь к инновации. В эпоху Токугава идеологическая траектория мышления уводила назад, в прошлое. Неоконфуцианский бунт против дзэн был узаконен с помощью националистической концепции; Хайяси Радзан утверждал, что синтоистские святыни исторически предшествовали буддийским заимствованиям, хотя он и использовал эту точку зрения для поддержки учения Чжу Си, отождествляя ли с до (путем) коми.
Ансай претендовал на .очищение японского неоконфуцианства от компромиссов, унаследованных от школы Хайяси. Школа бусидо, созданная Ямагой Соко, и школа «изучения древности» Ито Дзинзая как бы перескочили через неоконфуцианство эпохи Сун, обращаясь напрямую к более ранним конфуцианским текстам. Но это был не просто традиционализм. Данное продвижение мысли достигалось через постепенный переход к более утонченным стандартам исследования; оно получало энергию из тогдашних конфликтов между соперничавшими интеллектуалами. Такие конфликты вели к накоплению технических средств рассуждения и понятийных новшеств. Дзинсай и Сорай, преподносившие свою работу как очищенное

конфуцианство, отделяли космологию от этики, а сферу публичного от личных ощущений; их соратники по интеллектуальной сети распознавали и критиковали абстракцию как нечто отличное от конкретных принципов. Последующая волна критики, направленной против натурализма в стиле Сорая, вела к еще большему усилению остроты философских рассуждений; были явно установлены пределы рационализма в связи с претензиями партикуляризма. Ко времени Камо Мабути и Мотоори Наринаги историческая критика, как таковая, отстаивалась в качестве независимого и в некотором смысле всеобъемлющего основания познания.
Дело не только в том, что следовало выстроить неосинтоизм из первоначальных аморфных представлений и возвысить его до уровня формальной доктрины в пространстве интеллектуального внимания. Само интеллектуальное содержание неосинтоизма было создано в процессе накопления достижений поколениями ученых, которые вели постоянные дискуссии. В более узком смысле эта доктрина опиралась на дифференциацию ученых различных специальностей, вначале изучавших китайские тексты, затем исследовавших классическую, а позднее — национальную древность в той манере, которая напоминает европейскую последовательность мыслителей от средневековых неоплатоников и сторонников Аристотеля до гуманистов Возрождения, а в конечном итоге вплоть до националистически ориентированных романтиков конца 1700-х — начала 1800 гг. Тот факт, что Винкельман и филологи геттингенской школы, в частности братья Гримм, были близки по времени с теми, кто отстаивал секуляризм во Франции в период Просвещения, не должен вызывать у нас удивления; мы видим сходную структуру в Японии, где движение сторонников секуляризма и натурализма и движение ориентированных на древность националистов формировались в одно и то же время — и даже в родственных сетях. Дело здесь не в том, что интеллектуальная жизнь развивается в циклических процессах; скорее, творческие периоды всегда структурированы имеющимися противостояниями. Существует некоторый общий знаменатель на уровне фундаментальных организационных основ: и в Японии, и в Европе данные движения опираются на расширение культурного рынка, совмещающего издание литературы и формальное школьное обучение.
Консерватизм Нового времени возникает повсюду в результате секуляризации общества — в смысле ослабления институционального влияния религии — и появления самостоятельных систем образования[226].

Японский неоконсерватизм — это явление Нового времени. Можно быть уверенным, что политический вес, приобретенный им в общей системе равновесия между фракциями, является почти уникальным и должен быть объяснен с помощью сложившихся тогда в Японии специальных условий. Однако в истории Европы Нового времени также имелись^ свои неоконсервативные и превозносящие прошлое идеологии, разработанные именно с помощью утонченных интеллектуальных средств своего времени. Можно извлечь и более общий урок. Консерватизм как идеология — это всегда некий обман. Не бывает призывов к такому прошлому, которое при этом не реконструировалось бы. Само понятие традиции, а также идеи партикуляристской веры являются отзвуком того антитезиса, в ответ на который они были сформулированы. Консерватизм, как и все остальное в интеллектуальном мире, порождается конфликтом. И даже если сочетание религиозно-политического альянса с авторитарным режимом, как может показаться, делает незаконным любое новшество в сфере идей, от инноваций все же не удается избавиться.
Как только организационные условия позволяют формировать более или менее крупные группы специалистов по текстам, имеющие возможность общаться по поводу своих проблем, неизбежное разделение пространства интеллектуального внимания между фракциями приводит к различию в акцентах. Последние вырабатываются на основе того материала накопленных текстов, который оказывается доступен. Не имеет значения, будут ли сами эти тексты древними и пар- тикуляристскими, а также содержатся ли в них явные призывы непреклонно утверждать неизменные позиции и противостоять любым новшествам. Идейные инновации с легкостью укрываются под покровом традиции — тем более, когда это происходит при возникновении новых уровней абстракции и групп проблем, которые не включены в классические категории или антитезисы; благодаря этому инновации остаются незамеченными, пока не становятся уже глубоко укорененными в той же самой традиции.
В мировой перспективе переход к секуляризации образования часто происходит не по инициативе сильной партии антиклерикалов или сторонников секу- ляризма, но в результате того, что соперничающие группы религиозных консерваторов ведут борьбу между собой с целью предотвратить захват контроля над образованием со стороны конкурента. Так, в Англии на протяжении 1830— 1870-х гг. давление, созданное в ходе борьбы между конкурировавшими фракциями внутри господствовавшей англиканской церкви, вывело университеты из под церковного контроля (см. гл. 12)[227]. В эпоху Токугава фактическая секуляризация
всего образовательного рынка развивалась благодаря тому, что соперничавшие конфуцианские проторелигии, а также буддизм, наделенный полномочиями от государства, были весьма не в ладах друг с другом. В эпоху Мэйдзи введение государственного синтоизма в действительности было компромиссом, лазейкой, появившейся в условиях почти полной секуляризации образования и действительного разделения государства и церкви. Это превращало наиболее слабые и плохо организованные японские религии в некий культ, посвященный самому императору (по-прежнему бывшему номинальной фигурой, неспособной реально воздействовать на политическую элиту), и отсекало влияние на государственную культурную политику со стороны конфуцианских школ интеллектуалов и буддийских массовых движений. И вновь в данном случае традиционалистский консерватизм не только не предотвратил крупные структурные новшества, но даже обеспечил для них идеологическое прикрытие.
¦ 
<< | >>
Источник: РЭНДАЛЛ КОЛЛИНЗ. Социология философий: глобальная теория интеллектуального изменения. 2002

Еще по теме Консерватизм и интеллектуальное творчество:

  1. РАЗДЕЛ 2 ДЕФИНИЦИИ КОНСЕРВАТИЗМА. АКТУАЛЬНОСТЬ КОНСЕРВАТИЗМА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
  2. Консерватизм статус-кво — либеральный консерватизм
  3. Концентрация интеллектуального творчества СРЕДИ СОВРЕМЕННИКОВ
  4. Тема 6. Художественное творчество. Парадигмы творчества в искусстве.
  5. КОНСЕРВАТИЗМ И РОССИЯ
  6. Консерватизм как отвержение логики истории
  7. Христианский консерватизм (де Местр — де Бональд)
  8. Глава 7 Инновации через консерватизм: Япония
  9. Радикальный консерватизм (де Латур дю Пэн — Дрюмон — Баррес)
  10. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ
  11. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ
  12. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СРЕДА
  13. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ
  14. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СРЕДА
  15. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ ОКРУЖЕНИЕ
  16. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СРЕДА
  17. 80. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ.