<<
>>

Повторное Возникновение поля метафизики

  Деятельность картезианского кружка в Париже последней трети XVII в. представляла собой некий спад в сравнении с активностью и энтузиазмом предшествующего поколения. Сама рутинизация картезианства указывает на основную черту вновь образованного интеллектуального мира.
Философия выжила; ее не заменила наука; философия не исчезла как всего лишь остаток религии. Грандиозные притязания Декарта потерпели неудачу, зато оставили набор проблем и понятий, четко очерчивающих философское состязательное поле. На самом деле Декарт не столько был радикален, сколько стремился казаться таковым, так как во многом опирался на схоластический культурный капитал; во времена Декарта иезуитская схоластика Молины и Суареса была весьма влиятельной во многих университетах. Однако теперь метафизика открыто практиковалась приверженцами обновления, попавшими в центр пространства интеллектуального внимания. Творчество развивается путем разделения этого пространства согласно закону малых чисел. Партия картезианцев настолько успешно установила фокус внимания для соответствующей сети передовых мыслителей, что начался распад этой позиции на фракции, а некоторые картезианцы стали спорить даже с самим Декартом.
Главных последователей Декарта постигла участь эпигонов, поскольку они не сумели заявить достаточно отчетливых собственных позиций, необходимых для обретения первостепенной репутации. Рого дедуцировал существование «я» из восьми самоочевидных аксиом. Режи столь же систематически расширил следствия cogito, выводя из него 14 неопровержимых принципов. Основные религиозные консерваторы создавали свои репутации, также пользуясь картезианским капиталом. Крайний фидеист Гюэ применил скептическую аргументацию против идеи cogito: поскольку cogito состоит из утверждений, высказываемых во времени, нет никакой гарантии, что «ergo sum» по-прежнему остается истинным, когда произносится в последующий момент. «Я мыслю, следовательно, я существую» означает всего лишь «Я мыслил, следовательно, возможно, я существовал» [Popkin, 1979, р. 200]. Фуше возродил критику скептической Платоновской академии по отношению к чувственному восприятию и устранил картезианскую протяженную субстанцию. Эти попытки усилить аргументацию Декарта или же полностью ее опровергнуть привлекли меньше внимания, чем более радикальные мыслительные ходы, разделявшие вновь ожившую территорию метафизики.
Стойкие картезианцы занимали центр пространства внимания, атакуемый всеми остальными; характерный для картезианства дуализм духовной и материальной субстанций был той головоломкой, на которой все сосредоточили свое внимание. Вокруг этой темы группировались окказионалисты (Мальбранш и другие), признававшие первичность духовного начала; противоположную позицию занимали крайние сенсуалисты, отдававшие предпочтение материальной протяженности, что наиболее примечательным образом проявилось в версии

Локка; третьей основной альтернативой был монизм Спинозы; четвертой — монадология Лейбница, соединявшая разум и материю в каждой из бесконечного числа отдельных субстанций. Пятая позиция, в стороне от этого набора положительных систем, объединяла скептиков, отрицавших все. Если мы добавим сюда самих приверженцев картезианства, мы получим шесть позиций, что по закону малых чисел более или менее близко к верхнему пределу — набору позиций, способному удерживать внимание в одно и то же время.
В действительности существовало даже больше философских подходов, боровшихся за внимание, причем некоторые были, так сказать, «выдавлены» из памяти последующих поколений. 36 лет, с 1674 по 1710 г., вместили один из наиболее значительных и ярких периодов расцвета в создании метафизических систем с начала 1300-х гг.; единственным сравнимым всплеском является разнообразие систем немецкого идеализма, появившихся между 1780 и 1820 гг. Беркли принадлежит к тому же поколению структурно заданного творчества (здесь не релевантен его возраст, хронологически относящий Беркли к иному поколению, на самом же деле его юношеское творчество объясняется сетевыми связями, позволившими ему воспользоваться преимуществами структурной трансформации данного интеллектуального поля). Таким образом, идеализм Беркли представляет собой седьмую позицию в указанном континууме в стане приверженцев первичности духа, но еще более крайнюю, чем у Мальбранша. Возможно, именно по этой причине Беркли захватил ячейку философской репутации на данной стороне поля, став одним из классических философов, тогда как репутация Мальбранша померкла[345].
Мальбранш принял дуализм, но вновь сместил первичность в сторону религии. Такое соединение ингредиентов было вполне естественным для юного священника, выпускника Сорбонны. Примерно в 1668-1674 гг. Мальбранш, будучи либеральным ораторианцем, постоянно общался с картезианцами, которые знакомили его с неопубликованными рукописями Декарта. Мальбранш уловил главный спорный момент — трудность установления причинной связи между умом и телом — и в 1674 г. предложил окказионалистское решение. Ясно, что данная связь lt;между умом и теломgt; существует. Мальбранш истолковал это как свиде
тельство непрерывного вмешательства Бога в мир; когда дух человека проявляет волю, именно Бог движет его (или ее) тело; в другом отношении восприятие зависит от преобразования Богом движения материи в идеи человеческого опыта. Мальбранш защищал адекватность идеи Бога в тот период, когда уже свободно развертывалась светская интеллектуальная жизнь. Мальбранш не был единственным среди религиозных мыслителей, вступившим на путь окказионализма, отталкиваясь от идей Декарта. Гейлинкс, до своего обращения в кальвинизм учившийся в Лёвене (Лувене) у профессора-картезианца, развивал окказионалистское объяснение причинности, отрицая субстанциальность сотворенных конкретных единичностей; идеи Гейлинкса были опубликованы только посмертно в 1688 г. уже после того, как Мальбранш добился славы. Остальные представители парижской сети религиозных мыслителей также воспользовались данной ячейкой внимания; Кордемуа (связанный с Боссюэ как чтецом при наследнике) и Ла Форж также давали окказионалистское решение проблемы соотношения ума и тела.
Именно Мальбранш стал широко известным представителем данной позиции, поскольку он был подхвачен водоворотом споров со своими знаменитейшими оппонентами: в 1683 г. с ним полемизировал Арно, указывая, что если бы люди видели все только в Боге, то у них отсутствовали бы собственные идеи; позже Лейбниц критиковал Мальбранша за запутывание естественнонаучного характера законов движения. С противоположных позиций на Мальбранша нападали Фенелон и Боссюэ. Признать Бога единственной причиной во вселенной означает устранить свободу воли, неслучайно, в 1690 г. из-за своей теологической неортодоксальности Мальбранш был помещен в Индекс Запрещенных авторовgt;. Это вряд ли было роковым для интеллектуальной репутации; однако более глубокая проблема состояла в примирении партии религиозных ортодоксов с картезианством при решении философской головоломки о соотношении двух разнородных субстанций. Признание вмешательства Бога фактически дает некую третью субстанцию. Если кому-то нужно подчеркнуть духовную сторону, то идеализм Беркли является более ясным путем к этой цели. Если кто-либо находится под впечатлением понятийного аресенала орудий Мальбранша, то вариант, предложенный Лейбницем, имеет явное превосходство. Мальбранш заострил не только проблему взаимодействия ума и тела, но и вопрос о том, как вообще что-либо может причинно воздействовать на что-то другое. Если мы ограничиваемся наблюдаемыми явлениями, то находим лишь последовательность, но никогда не обнаруживаем саму причинную силу; Мальбранш дает тот самый образ бильярдных шаров, движущихся по столу, который позже стал ассоциироваться с именем Юма (цит. по: [Brown, 1984, р. 84]; см. также: [Levi-Bruhl, 1989, р. 63-64]). Точно также невозможно помыслить, как дух может общаться с другим духом, кроме как посредством Бога, говорит Мальбранш; вмешательство Бога также необходимо для поддержания порядка в физическом мире. Мальбранш оставил в наследство головоломки, которые предстояло разрабатывать другим авторам.

Монистический выход из Декартовой проблемы двух субстанций был предложен Спинозой, а затем особый поворот был осуществлен Лейбницем. Оба автора контактировали с картезианской сетью и сталкивались с ее головоломками, у каждого имелись связи с международным научным сообществом, и каждый проявлял сильную заинтересованность в выходе за пределы религиозных споров. 
<< | >>
Источник: РЭНДАЛЛ КОЛЛИНЗ. Социология философий: глобальная теория интеллектуального изменения. 2002

Еще по теме Повторное Возникновение поля метафизики:

  1. ПОВТОРНЫЕ БРАКИ
  2. V. Повторная утрата независимости (262 - 229 гг.)
  3. 2. ОБОСНОВАНИЕ МЕТАФИЗИКИ 2.1. "Вторая навигация", или открытие метафизики
  4. ПРОБЛЕМА РАЗВОДОВ И ПОВТОРНЫХ БРАКОВ
  5. Газокомпрессорное и электромоторное отделения. Установка повторного сжижения раза
  6. Лекция 6. ОЧИСТКА И ПОВТОРНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕХНИЧЕСКОЙ ВОДЫ И ПРОМЫШЛЕННЫХ СТОКОВ
  7. 4. Понятие о метафизике у Гегеля и в марксистской философии. Неправомерность отождествления метафизики и философии
  8. Проблемы метафизики в античной философии и употребление термина «метафизика» в постантичной философии
  9. Глава VIII Поля, леса и сады
  10. Флегрейские ПОЛЯ