Сеть и ее конфликты

  Немецкий идеализм Начался с Кантовой «Критики чистого разума», опубликованной в 1781 г., а уже к концу десятилетия произошел прорыв, превративший идеализм в обширное движение, продолжавшееся до 1820-х гг.
Чтобы понять, почему это направление должно было появиться таким образом, нам следует начать с более раннего времени, с доидеалистической сети, из которой появился сам Кант. Творческие сети порождают последующее творчество, а пересечение таких сетей поднимает его уровень. Почему подобная сеть должна была появиться в Кенигсберге, на Балтике, в 300 милях к востоку от Берлина? Произошло это отчасти потому, что в Кенигсберге находился традиционный университет, то была исконная территория Восточной Пруссии (хотя в результате завоевания был присоединен также Галле, находящийся в центральной Германии); Кенигсберг получал преимущества от особых связей с новой столицей, оставаясь местом коронации прусских королей. И опять же, почему тогда творческие сети должны были поддерживаться в Берлине, еще к 1800 г. остававшемся непривлекательным гарнизонным городком на восточных равнинах, улицы которого заметало песком [Safranski, 1989, р. 121]? Дело в том, что при правлении Фридриха Великого Пруссия была расширявшейся геополитической силой в Северной Ев
ропе. В подражание культурному величию своих французских противников, Фридрих выписал академиков из Парижа, вместе со знаменитыми инакомыслящими (и поэтому нуждавшимися в патронаже), такими как Вольтер и Ламетри. Соединив такую политику с антиклерикализмом Фридриха, отчасти связанным с его установкой на построение сильного государства за счет подчинения церкви, можно увидеть жаждущую культуры и завоеваний окраинную державу, которая быстро становится магнитом для интеллектуалов Просвещения. Согласно социологической теории, в наружном причинном слое геополитические и экономические подъем и падение государств ведут к перемещению ресурсов, расширяя материальную основу для одних интеллектуальных сетей за счет других. Сети перегруппировываются; при этом появляются новые философские позиции.
Кант и его современники росли в ситуации, когда карьерные возможности расширялись для тех, кто производит культуру, и только в том случае, если они по-спартански дисциплинированы и настроены на конкуренцию. В связи с введением в Пруссии постоянной армии из призывников впервые появилось обязательное начальное школьное образование, что пришпорило дальнейшее развитие и расширение образования на всех уровнях. Рост образованной и антиклерикально настроенной бюрократии способствовал развитию издательской индустрии; к 1760-м гг..в Берлине уже сформирован свой интеллектуальный круг вне Академии наук, включавший издателей и авторов, таких как К. Ф. Николаи и Моисей Мендельсон (см. рис. 12.1). Происходившее в Пруссии стало образцом для многих Kleinstaaterei — немецких малых государств. Геополитическая раздробленность центральной и западной Германии делала для меньших государств победу в конкурентной борьбе на новых культурных рынках литературных изданий своеобразной заменой военной славы. Эта структура сделала возможными не только интеллектуальные достижения Берлина и Кенигсберга, но и культуру Веймара. Существовали также центры религиозной реакции, как Бавария (и на короткий период сама Пруссия), и контрдвижения пиетистского анти-Про- свещения среди северогерманского населения, но конкуренция множественных центров, вовлеченных в такие конфликты, скорее давала энергию и порождала энтузиазм относительно интеллектуальных вопросов, чем удушала их посредством установления жесткой ортодоксии.

В 1760-70-хгг. немецкое мышление было ответвлением французской тематики; просветительский деизм восставал против религиозного традиционализма, а фокус внимания смещался к новейшему конфликту: Просвещение против сентиментализма. Последний также был образцом, заимствованным из центра внимания во французском пространстве и впервые использованным Руссо. Поскольку интеллектуальный мир живет оппозициями и разделением господствующего пространства внимания, рационалисты создали место для антирационалистов, причем эти оппоненты жили в симбиотическом альянсе, суть которого состояла во внимании, которое они друг другу уделяли. Если Руссо был тепло принят в



180» г.

Бснскс

Рис. 12.1. Немецкая сеть, 1735-1835 гг.: Берлин — Кенигсберг и Йена — Веймар
= личное знакомство                            > = связь «учитель — ученик»
= направление критики              =              конфликтная              связь


ВСЕ ЗАГЛАВНЫЕ = первостепенный философ Строчные = второстепенный или третьестепенный философ { } = ученый-естественник или математик              () = нефилософ              [              ]              =              вне Германии

Германии, это не должно тавтологически объясняться его «влиянием» или его «гениальностью»; скорее, его сентиментализм хорошо соответствовал ситуации, как раз способствовавшей указанной оппозиции. Большинство северных германских государств пошло гораздо дальше в деклерикализации, чем Франция, причем духовенство превращалось в агентов светского государства; это высвобождало религиозные потребности населения для частного рынка эмоциональных и моральных символов. Если одной из характеристик современности является разгосударствление религии и сопутствующее установление светского управления школьной системой, то северная Германия совершала этот переход к современной культуре фактически раньше, чем любое иное общество. Неудивительно, что мы находим в Германии первое значительное выражение интеллектуальной позиции, противостоящей современности,— движение Sturm und Drang {«Буря и натиск») в 1770-х гг.
Каким же образом тогда эта сеть академиков Просвещения, деистов и популярных сентименталистов достигала той точки, в которой мог родиться немецкий идеализм? В 1750-х гг. Кант был человеком среднего возраста, продуктом Кенигсбергского университета, представлявшим научные труды на конкурсы в Берлинскую академию и переписывавшимся с математиками, такими как Ламберт. Гораздо более знаменитым кенигсбергцем был Гаман, известный как «северный чародей» благодаря своей книге 1760 г. «Die Magie aus Morgenlande» {«Магия Востока»), объяснявшей символические смыслы астрономических наблюдений. Здесь происходило структурное соперничество, поскольку Кант несколько раньше отметился своей научной теорией неба (1755 г.); в 1766 г. он вернулся к этой теме в атаке на мистицизм Сведенборга в работе «Мечты духовидца». Как раз в тот период, в начале 1760-х гг., начал учебу Гердер, причем он познакомился и с Кантом, и с Гаманом — еще один пример структуры сетевых связей, установленных между интеллектуалами накануне периода творчества, которое приведет их.к славе. В 1767 г., повернув свою излюбленную тему эстетики в новом направлении, Гердер утверждал, что самая истинная поэзия — это поэзия народная; в 1772 г. он получил премию Берлинской академии за свою теорию происхождения языка. Гердер стал заметен раньше своего собственного учителя и подготовил путь для того движения, которое сделает имя Канта величайшим.
Теперь кенигсбергская сеть начинает втягиваться в центральную сеть немецкой интеллектуальной жизни. В 1769 г. Гердер встретил путешествующего 20-летнего Гете, причем им обоим оставалось лишь несколько лет до прихода славы. Когда Гете поехал в 1775 г. в Веймар в качестве придворного чиновника, его первым шагом на пути к созданию литературного кружка было найти должность для Г ердера. В немецкой литературе Г ете стал звездой величайшей яркости и, как случается со всеми фигурами такого рода, его репутация настолько ослепляет нас своим светом, что затрудняет понимание того, как именно он стал таковым. Жизнь Гете хорошо* согласуется с моделью, в соответствии с которой сети
являются главными движущими началами, а индивиды наполняются творческой энергией в той мере, в какой их позиция остается центральной при реорганизации сетей вокруг них.
С самого начала Гете был весьма активным и общительным искателем других интеллектуалов, как среди блестящих подающих надежды молодых людей, так и среди уже состоявшихся имен. Через несколько лет после встречи с Гердером Гете задал импульс движению Sturm und Drang своей драмой «Гец фон Берлихинген» о мятежном средневековом рыцаре; за этим быстро последовал роман 1774 г. «Страдания молодого Вертера», который вызвал культ романтического самоубийства как протеста против неразделенной любви и социальных условностей. Гете проявил чудеса творческого долголетия и виртуозного мастерства широкого спектра, поскольку его творения отражали моды его окружения, причем в каждой фазе распространения культурного движения. Драма Шиллера «Разбойники» (1781), прославлявшая революцию, имела скандальный успех. После вступления Шиллера в Веймарский кружок в 1788 г. они с Гете стали друзьями и сотрудничали в издании журнала, творчески подгоняя друг друга. Шиллер сочинял свои квазишекспировские исторические пьесы, тогда как-Гете писал трагедии и исторические драмы, создал основную часть «Фауста», включая в эту работу темы спинозианского пантеизма, заимствованные у одного из крыльев Идеалистического движения. Когда-кружок романтиков популяризировал переводы Шекспира и Сервантеса, других зарубежных классиков и стал выдавать собственные исторические романы, Гете повернулся к роману воспитания (Bildungsroman) и написал «Вильгельма Мейстера». В 1810 г., в период взлета движения Natur- philosophie, Гете опубликовал свою «Теорию цвета» — попытку преодолеть ме- ханистически-математическую ньютоновскую оптику средствами качественной, даже анимистской теории «действия и испытывания света» [Safranski, 1989, р. 178-184]. Гете, разумеется, не был просто имитатором; он творил, используя конфликты и оппозиции в турбулентном пространстве внимания, наполненном энергией тогдашнего энтузиазма, но при этом Г ете превращал данную материю в свою собственную.
Гете был центром сетевых контактов, что доставляло ему весь культурный капитал, причем как раз в момент появления последнего. В большой степени это происходило именно так, поскольку Гете был основным движущим началом в собирании творческих интеллектуальных кружков. Обычно в таких группах есть и интеллектуальный лидер, чья работа придает группе популярность, и организационный лидер, который обеспечивает материальные условия для работы ее членов [Mullins, 1973]. Гете сам исполнил обе эти роли. Герцогский двор в Веймаре с близлежащим Йенским университетом стали тем магнитом в пространстве внимания, к которому творческая энергия Гете привлекала новых участников; для многих из них Гете нашел и обеспечил материальную основу (так, Гердер получил синекуру в виде должности государственного руководителя клира, а

Шиллер — место профессора истории). Это, в свою очередь, вело к новым резонансам, порождая творчество далеко за пределами интересов самого Гете, а иногда даже в оппозицию ему самому. Старый студенческий друг Гете Виланд, с которого началась волна немецких переводов Шекспира, переехал в Веймар и стал издавать там популярный литературный журнал «Teutscher Мегсиг» («Немецкий Меркурий»); в результате публикации в этом журнале в 1786-1787 гг. статей йенского профессора Рейнгольда впервые стала знаменитой работа Канта. В Йенском университете начали преподавать кантианскую философию и был основан журнал для обнародования кантианской точки зрения. К 1790-м гг. Йена и Веймар стали своего рода рассадником соперничавших групп, причем у каждой был свой журнал: «Die Horen» («Оры») Гете и Шиллера, «Athenaeum» («Ате- ней») кружка романтиков, а немного позднее —«Kritisches Journal der Philosophie» («Критический журнал философии»).
Йена и Веймар, конечно, не были единственными городами в Германии, где существовали салоны и журналы. Центр здесь утвердился в ходе процесса, достаточно общего в сетевой теории творчества. Наивысший уровень творчества детерминирован неким интенсивным фокусом внимания. Одна часть сети, первоначально довольно рассредоточенная, подхватывает огонь у конкретного творческого движения, часто это бывает знаменитое противоречие — контраверза. Преимущество сделавших первый шаг приводит к росту малых начинаний; кружок вырастает, опережая другие кружки, привлекает внимание и рекрутирует новичков, локально сосредоточивая эмоциональную энергию и завоевывая репутацию во всем окружении. Преимущество первого шага позволяет пройти точку критической массы; то, что когда-то было одним локальным кружком среди других, теперь купается в славе, заслоняющей остальных[374]. С большого расстояния мы видим только Канта, Гете, Фихте, Шеллинга и Гегеля. При ближайшем же рассмотрении сети, как бы расталкивающие друг друга в борьбе за место в пространстве внимания, оказываются плотно и тесно заполненными.
Идеалистическое движение кристаллизовалось из сетей всей Германии. Два ранних контакта Гете произошли как раз в точках напряжения противоречий, вызвавших бурю. Первый инцидент был вызван Лафатером, пастором из Цюриха. В 1769 г. Лафатер сделал вызов Моисею Мендельсону, предложив ему показать ложность христианской веры или обратиться в христианство; Мендельсон вызвал сенсацию, ответив, что иудаизм сам по себе является религией разума. Здесь мы видим Лафатера еще в начале его карьеры (слава его выросла между 1768 и 1778 гг. после публикаций, возвещавших вдохновенный мистицизм, равно как и новую науку физиогномики и предсказания судьбы) буквально «впрыгивающим» в сферу публичного внимания благодаря созданию контраверзы с уже
знаменитым противником; дело в том, что Мендельсон был лидером известных эссеистов в Берлине еще с 1750-х гг., выигрывавшим премии Берлинской академии, а также защитником терпимости и разделения церкви и государства. Инцидент 1769 г. создал центр внимания из расхождения рационалистических деистов и сентименталистов. Вскоре после этого Гете дал импульс последним, положив начало движению Sturm und Drang[375].
Литературная сеть, гораздо больше, чем философская, сосредоточенная в университетах, была космополитическим каналом для установления быстрых контактов, распространения энтузиазма и завоевания славы. Взлет кантианской философии совершился, когда она была усвоена основной литературной сетью; первые крупные волны философского внимания направлялись не на Канта, а на Якоби, который использовал литературную сеть для рекламирования Спинозы. 
<< | >>
Источник: РЭНДАЛЛ КОЛЛИНЗ. Социология философий: глобальная теория интеллектуального изменения. 2002

Еще по теме Сеть и ее конфликты:

  1. Занятие 4.1. Тема: «Технологии управления конфликтами». Дидактическая игра «Оценка глубины конфликта»
  2. Структурные конфликты отделяются от конфликтов, связанных с изменением
  3. Нисходящая сеть
  4. Сеть свободы
  5. Космополитическая сеть
  6. СЕТЬ ТИПА ПЕРТ
  7. Иерархия или сеть отношений
  8. Сеть творческих оппозиций
  9. 4.5. Информационно-коммуникационная сеть ИТКС
  10. ПариЖская сеть и оксфордские Вычислители
  11. Великая чудесная сеть под названием «Я»
  12. Наука Сеть учреждений науки
  13. Автомобиль - это компьютерная сеть с мотором и колесами
  14. Жанин Прево, Расс Парк СЕТЬ ПОДДЕРЖКИ В ДУХОВНОМ КРИЗИСЕ (SEN)
  15. Сеть Интернет как часть воспитательного пространства Под редакцией И. Е. ВАСИЛЬЕВО
  16. 5. 4. 3. Конфликт