Интермеццо: у истоков греческогоженоненавистничества

  Женоненавистничество проступает во всей древнегреческой истории, оно представляет собой непрерывный задний план, даже если мимоходом на время окрашивается в новые цвета.
Мы рассмотрим эту тему на примере особенного документа: произведение Семонида Аморгосского* является первым текстом западной литературы, где женщина описана далеко не самым ядовитым языком.
Все понятно с первых же слов: «Различно женщин нрав сложил вначале Зевс / Но душу в них он вкладывать не стал»**. С точки зрения онтологии женщины являются существами низшими; это для нас самое существенное: из определения женщины как существа бездушного следует, что она выпадает
' Поэма, переписанная одним собирателем документов V века до н. э. Жаном Стобе в его главе «На свадьбе», параграф «Порицание женщин» (IV, 22). О самом Семониде, жившем, очевидно, в середине VII века, мы не знаем почти ничего. (Прим, авт.)
" М. Треде объяснил, что здесь заложен программный смысл: сначала женщина представлялась как частный дух. (Прим, авт.) из человеческого рода. С точки зрения метафизической можно было бы на этом остановиться... если бы греческий мужчина заботился только о человеческом. Но он интересовался всем, что его окружало: домашними животными, например, и с этой точки зрения он интересовался женщинами, жившими подобно животным рядом с ним. Поэтому изучение женщин было подобно изучению систематической зоологии. Это наука быть женщиной, о чем свидетельствует в посвященной ей поэме Семонид: в зависимости от недостатков каждая «раса» или, вернее, каждый вид женщин воплощается в виде зверя-гер- ба. В манере баснописца Эзопа Семонид выводит на сцену животных, чтобы проиллюстрировать характер этого нечеловеческого и отвратительного существа, каковым является женщина.
Бестиарий для демонстрации женских пороков
Мы начинаем с группы дурнопахнущих женщин. Этот женский порок выражается в трех видах животных. Пример свиньи является наиболее оскорбительным, поскольку никогда не мыться — на самом деле чуть ли не самый большой человеческий порок. «Гривастая кобылица» также принадлежит к этому отродью; это странно, поскольку она тщательно следит за своей внешностью, но зато ей «труд велик из дому выместь сор!»[‡‡‡‡]. И, наконец, несчастная женщина-ласка, живущая в жутком зловонии.
Леность сравнивается с поведением упрямой ослицы, которая «под брань, из-под кнута, с большим трудом она / Берется за дела — кой-как исполнить долг», а также поведением аристократической «гривастой кобылицы», предпочитающей заставлять работать других. Глупость — еще одно женское качество. Это случай женщины-земли, такой глупой, что она от холода «дрожит, а к очагу стул пододвинуть лень» (настоящий рекорд!)... И женщины-моря, на которую «мочи нет, противно и взглянуть. Приблизиться нельзя: беснуется она, не зная удержу», и женщины-обезьяны, не осознающие свои изъяны, в числе которых уродливая внешность. Дальше следует злоба, воплощенная в женщине-свинье, женщи- не-собаке и женщине-море, — «ко всем неласкова, ни сердца, ни души», а также женщине-обезьяне, которая «занята одной лишь думой день-деньской: /Какую пакость бы похуже учинить». Муж, мечтающий лишь о мире, теряется перед лицом такого агрессивного существа, которое «добра не сделает, пожалуй, никому».
Жадность — черта, присущая женщине-свинье и женщине-ослице, которые, даже побитые, едят «и ночью... и днем, не свят им и очаг», иными словами, как на женской половине дома, так и на той, что открыта для гостей! Но чемпионом среди них является женщина-ласка, «у этой ни красы, ни прелести следа, / Ни обаяния — ничем не привлечет», которую ее ненасытность может довести до поедания сырого мяса! Поедание свежатины является признаком женщины: на такое способны только животные!
Невоздержанность в «трудах Афродиты» является наиболее отличительной чертой женщин. Женщина-пчела — единственный вид, заслуживающий внимания, «и не охотница сидеть в кругу подруг, /За непристойными беседами следя». Ужасы, которые женщины рассказывают друг другу, порождают новых отъявленных нимфоманок! Сюда входит и ослица, у которой «для дел любовных.../ Приятелю-дружку любому вход открыт», и ласка, чья похотливость доводит партнера до болезни. Что касется «гривастой кобылицы», она превосходно играет своим телом, раскидывая сети, в которые попадает и остается там узником муж (подобно Пандоре Гесиода). Кроме того, многочисленные животные поэмы — свинья, собака, кобылица — упомянуты у греков в связи с необузданной сексуальностью.
Непостоянство представлено женщиной-лиси- цей и женщиной-морем. Чего ждать от существа, неспособного отличить добро от зла (женщина-лисица; женщина-земля) и, следовательно, неспособной на добродетель, чего ждать от воровки (жен- щина-ослица), от вечно неудовлетворенной, вечно смотрящей на сторону, «ей бы все разведать, разузнать, / Повсюду нос сует, снует по всем углам», подобно женщине-собаке, любопытной, завистливой? Этот обращенный к внешнему миру характер в сочетании с леностью (второе связано с первым) и с обжорством объясняет, почему тот, «кто с женщиной судьбу свою соединил, / И голод вытолкнет не скоро за порог; / А голод — лютый враг, сожитель — демон злой». И если бы еще муж страдал молча, если бы никто об этом не знал! Но это невозможно. Его несчастье становится достоянием гласности, а с ним и та, что явилась его причиной. Даже если он «молчит», его соседи узнают об этом и «злорадствуют над тем, как слеп он и как прост», и вот он уже становится объектом всеобщих насмешек... К тому же как, имея в доме подобное животное, может он исполнить священный долг гостеприимства, ведь «у кого жена, тому не к дому гость»? А кому захочется находиться в компании женщины-собаки в гостях, ведь «она и у чужих, в гостях, свое несет: / Попробуй одолеть ее крикливый нрав». Лучше всего резюмирует все вышесказанное заключение Семонида: «Ведь это зло из зол зиждитель Зевс создал».
Однако есть все же один приемлемый вид женщины — пчела, единственная, достойная похвалы. «Такая — счастья дар... / Растет и множится достаток от нее; / В любви супружеской идет к закату дней, / Потомство славное и сильное родив. / Средь прочих жен она прекрасней, выше всех.../Вот лучшая из жен, которых даровал / Мужчинам Зевс-отец на благо, вот их цвет». Какая радость обладать подобным «домом», столь похожим на улей! Целая армия работниц во главе с царицей! Благодаря ее заботам, ее умелому руководству имуществом (и благодаря отсутствию у нее аппетита) она способствует процветанию «дома» своего мужа. К тому же есть chans, божественный дар, привлекающий внимание и делающий ее приятной взгляду. Тысячелетие спустя Плутарх изящно прошелся по поводу его власти:
«Союз мужчины и женщины... может привести лишь к любви благодаря “доброжелательности” {charts), сопровождающей его. “Доброжелательность” [...] — это слово, служившее нашим предкам для описания согласия женщины на любовное желание мужчины; это божественное и священное чувство, предшествующее полному союзу. Так Пиндар говорит, что Гера зачала Гефеста “без любви и доброжелательности”» («Беседа о любви»).
Если существует царица пчел, наделенная charis, любящая своего «царя» и дарующая ему прекрасных детей, значит, жить с женщинами все-таки можно. Но битва проиграна заранее, несмотря на всю ценность пчелы и того, что она постоянно дает: детей (которые станут заботиться о муже), труд (приносящий богатства, умножающий состояние) и заботу (когда он состарится, она будет о нем заботиться), — пчела тем не менее остается женщиной и, как другие виды, по своей природе лишена интеллекта и души.
Таким образом, в основе посвященной женщинам поэзии лежат надуманные идеи. Эти же идеи мы вновь обнаруживаем у другого поэта, Гесиода. Гесиод рассказывает о происхождении мира и богов, о создании греческой Евы и о создании гор и рек. Но если Семонид посмеивается над бедолагами-мужьями, то у знаменитого поэта тон совершенно иной: собрат по женоненавистничеству, он более серьезен, более наставителен. 
<< | >>
Источник: Брюле П. Повседневная жизнь древнегреческих женщин в классическую эпоху. 2005

Еще по теме Интермеццо: у истоков греческогоженоненавистничества:

  1. Глава 2 Истоки
  2. У ИСТОКОВ АТОМИСТИЧЕСКИХ ИДЕЙ
  3. 2 ИСТОКИ ФРАНЦУЗСКОЙ ЭМПИРИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
  4. Книга первая ИСТОКИ ВОЙНЫ
  5. Второе путешествие Клаппертона. — Прибытие в Бадагри. — Иорцба и сто- лица ее Катунга. — Бусса. — Попытки собрать точные сведения о смерти Мунго Парка. — Области Ниффе, Гуари и Зегзег. — Прибытие в Кано. — Дебуар. — Смерть Клаппертона. — Возвращение Лендера на побережье. —? Такки в Конго. — Боидич у негров ашанти. — Мольен у истоков Сенегала и Гамбии. — Майор Грей. — Кайе в Тимбукту. Лен г у истоков Нигера.— Ричард и Джон Лендеры в устье Нигера. — Кайо и Леторзек в Египте, Нубии и в оазисе Сива.
  6. Арендт Ханна. Истоки тоталитаризма, 1996
  7. ИСТОКИ
  8. Параллели и истоки
  9. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГРЕЧЕСКИЕ ИСТОКИ ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ
  10. Истоки исследований семиотики
  11. 1.1. ИСТОКИ РАЗВИТИЯ
  12. У истоков диалектики
  13. 1. У ИСТОКОВ ГУМАНИЗМА
  14. ИСТОКИ ИУДАИЗМА
  15. 2. От экспрессивности к ее истокам
  16. § 1 ИСТОКИ ПСИХОДИАГНОСТИКИ
  17. У истоков гастрономии
  18. Истоки борьбы
  19. Истоки Джихада
  20. Истоки ламаизма. Тантризм