<<
>>

1.3. Влияние когнитивных процессов на восприятие

Исследования психологов в середине ХХ века по-новому раскрыли проблему восприятия. Так, Джером Брунер в статье «Ценности и потребности как организующие факторы восприятия» (Bruner, 1947) показал, что на принятие решения об особенностях воспринимаемого объекта, влияют потребностно- мотивационные структуры человека.

Статья Брунера предоставила доказательства того, что ценности и потребности могут определять то, как мы воспринимаем мир. Позже Брунер отмечал, что данная работа 1947 года вдохновила исследователей на более 300 экспериментов за последующие 3 месяца, все из которых показали, что восприятие подвержено влиянию убеждений воспринимающего: голодные люди скорее увидят еду или слова, связанные с едой; бедные дети преувеличивают размер монет по сравнению со своими более богатыми сверстниками, при этом стимулы, которые мы не ожидаем увидеть, обычно трансформируются в нечто более предсказумое и закономерное (Bruner, 1957). Джером Брунер ввел термин «социальная перцепция» для объяснения того, как социальная значимость объекта влияет на его восприятие. Так Брунер стал родоначальником нового направления в психологии, известного под названием «New Look».

В своих работах Брунер опирался на взгляды Г. Гельмгольца. По мнению Гельмгольца, восприятия появляются как результат неосознаваемой психической деятельности, они являются результатом неосознаваемых умозаключений. Но не все ощущения составляют осознаваемый нами образ восприятия, а только те из них, которые имеют особое значение. Образ восприятия - это не детализированный набор всех ощущений. «Мы не просто пассивно поддаемся потоку впечатлений, а активно наблюдаем, т.е. так настраиваем свои органы чувств, чтобы различать воздействия с максимальной точностью» (цит. по: Гусев, 2007).

Брунер описал восприятие как один из познавательных процессов, наряду с памятью или мышлением (Bruner, 1957). По его мнению, законы, управляющие восприятием, в целом не отличаются от законов понятийной деятельности. Тем не менее, есть и отличия: так процесс восприятия гораздо труднее поддается контролю, нежели процесс мышления (доказательством этому служит тот факт, что, например, знание об иллюзии Мюллера-Лайера никак не помогает от нее избавиться). При восприятии всегда происходит акт категоризации, благодаря чему мы можем описать другим людям то, что мы восприняли. Это позволило Брунеру дать одно из рабочих определений процесса восприятия как движение от признаков к категориям, происходящее в основном бессознательно. Таким образом, процесс категоризации, по Брунеру, уподобляется процессу решения перцептивной задачи. Испытуемый решает перцептивные задачи даже в простейших тестах на определение пороговых величин, так он должен установить, является ли то, что он слышит или видит, только шумом или же шумом и сигналом.

Брунер выделил основные этапы последовательного процесса принятия решения, которые включают в себя:

• первичную категоризацию (изоляция объекта в поле восприятия);

• поиск признаков (анализ объекта восприятия и выделение существенных признаков);

• подтверждающую проверку (проверка рабочей гипотезы; ищутся лишь дополнительные признаки с целью контроля и подтверждения; нерелевантные признаки блокируются);

• окончательное подтверждение (окончание поиска признаков, резкое снижение чувствительности к посторонним раздражителям).

Дж. Брунер описал также ряд важных психологических механизмов формирования перцептивного образа. Избирательность восприятия ученый объяснял доступностью категорий. «Доступность - это эвристическое понятие...

чем больше доступность категории, тем а) меньше входной сигнал, необходимый для осуществления классификации в терминах этой категории, б) шире диапазон характеристик входного сигнала, удовлетворяющих по мнению испытуемого, данной категории, и в) выше вероятность маскировки других категорий, столь же хорошо или даже еще лучше соответствующих входному сигналу» (Bruner, 1957). Таким образом, доступность категорий определяется характеристиками объекта восприятия (частотой появления в стимульном потоке) и состоянием субъекта восприятия в данный момент времени. Особенно роль доступности важна в ситуациях высокой сенсорной неопределенности.

Многочисленные эксперименты, проводившиеся в период с 1950-х по 1970­е года, убедительно показали, что восприятие подвержено влиянию знаний и ожиданий испытуемого. Это относится и к обнаружению простых стимулов, предъявленных на короткое время, и к чтению предложений в сложных условиях. Так, пороги распознавания слов понижаются по мере того, как слова становятся более знакомыми (Solomon, Postman, 1952). Распознавание строки букв, составляющих бессмысленное слово и предъявленных на 500 мс, намного успешнее в случае, если вероятность следования данных букв приближается к вероятности встречи такой последовательности в реальном тексте (Miller, Bruner, Postman, 1954). Испытуемые правильно распознают 48% букв в последовательности «YRULPZOG» и 93% букв в последовательности «VERNALIT». Подобные результаты означают, что испытуемый владеет вероятностной моделью строения английского текста, и эти имплицитные знания влияют на восприятие.

Аналогичные результаты были получены не только на лингвистическом материале. Например, время, необходимое для распознавания несуществующей игральной карты (скажем, черный туз червей), намного превышает время, требуемое для распознавания обычной карты (Bruner, Postman, 1949).

С 50-х гг. прошлого века, когда стало ясно, что ощущения нельзя рассматривать в отрыве от памяти и других более высокоорганизованных процессов, психофизические методы стали использоваться не только для изучения ощущений как таковых, но и для исследования сложных взаимосвязей между физическими стимулами, ощущениями и внутренними репрезентациями (Kaernbach, 2004).

В современной когнитивной науке накопилось достаточное количество экспериментальных данных, свидетельствующих о ведущей роли категоризации при решении не только сложных когнитивных, но и простых сенсорных задач (Goldstone,1994; Livingston, Andrews, Hamad, 1998; Newell, Bulthoff, 2002). Эндрю Хендриксон считает такое свойство восприятия как категориальность базовым феноменом в когнитивной науке. Категориальность, по мнению Хендриксона, демонстрирует взаимодействие между высокоуровневыми концептуальными системами и низкоуровневыми системами восприятия. В качестве простого примера можно привести восприятие цветов. Широко известно, что в зависимости от культуры и даже в рамках одной культуры, но от человека к человеку различные цвета и границы между ними воспринимаются по-разному. Мы все знаем, что цвет определяется физической длиной волны, которая меняется постепенно, однако каждый конкретный человек видит, как правило, границу между одним цветом и другим, давая им различные названия (Robert, Goldstone, Hendrickson, 2010).

Сходные в чем-то с Брунером, но при этом оригинальные представления развивали позже Дэниэль Канеман и Ульрик Найссер. Так, Д. Канеман рассматривает в качестве психологических механизмов формирования перцептивных образов категориальную интерпретацию сенсорных событий или выбор перцептивных гипотез (Канеман, 2006; Гусев, 2007).

Канеман выделяет следующие стадии анализа информации:

1) образование перцептивных единиц (подчиняется законам группировки, описанным в гештальтпсихологии, на этой стадии внимание в перцептивный процесс еще не включено);

2) акцентирование фигуры (включается внимание, выбирается величина или размер перцептивной единицы);

3) активация опознаваемых перцептивных единиц (эти гипотетические когнитивные структуры активируются только при появлении стимула, обладающего определенными критическими признаками);

4) отбор перцептивных интерпретаций для воспринимаемых объектов или событий (перцептивная интерпретация состоит из набора отдельных интерпретаций разных уровней общности, также в модели предполагается, что в конкретный момент времени существует разная степень перцептивной готовности к осуществлению той или иной возможной интерпретации);

5) стадия выбора ответа (принятие решения о характеристиках объекта восприятия).

В модели Канемана отражены рекурсивные связи между стадиями: результат переработки информации на одной стадии оказывает обратное влияние на работу другой стадии перцептивного процесса. Так, стадия активации единиц опознания может влиять на стадию акцентирования фигуры через блок политики распределения (к которому относятся внимание и усилие) и даже на стадию формирования перцептивных единиц. При этом, рекурсивный путь включается в случае, когда первичный анализ не дает достаточно полной перцептивной интерпретации поступившей стимульной информации.

Ульрик Найссер в последней трети ХХ века создал метатеорию восприятия, стремясь обобщить все имеющиеся на тот момент теории восприятия (Найссер, 1981). Центральное место в его теории отводится понятию «когнитивная схема» - это психическая структура, предвосхищающая принятие перцептивной системой поступающей информации. Эти схемы «выступают как своего рода планы для перцептивных действий, эти планы имеются до появления образа и постоянно модифицируются в процессе его создания» (цит. по: Гусев, 2007, с. 88). Когнитивные схемы не имеют модальности, это некие обобщенные способы поиска, получения, переработки и обобщения сенсорной информации.

Найссер описывает перцептивный цикл, на протяжении которого схема направляет нашу перцептивную активность, выбирая объект и исследуя чувственные качества объекта, извлекая информацию, и в ходе этого процесса сама модифицируется. Предвосхищающая функция перцептивных схем обеспечивает восприятию его избирательность.

Теория перцептивного цикла Найссера является наиболее известной попыткой интеграции схематического знания и процессов восприятия. Роль этой теории состояла в объединении представлений о восприятии как когнитивной интерпретации стимула, со взглядами сторонников Гибсона, согласно которым стимульная ситуация полностью определяет восприятие. Но сегодня эта теория представляется слишком общей. Она не дает объяснения ни специфическим уровневым механизмам, вовлеченным во взаимодействие со средой, ни характеру обратного влияния схем и других когнитивных факторов на наше восприятие.

Ученик Найссера, Лоуренс Барсалу, в качестве альтернативы глобальным когнитивным моделям предложил новую концепцию представления и функционирования знания, названную им теорией перцептивных символьных систем (Barsalou, 1999; Величковский, 2006). Как отмечает этот автор, в течение нескольких столетий познание трактовалось, главным образом, в качестве продолжения чувственного восприятия. Только в 20-м веке стала распространяться идея жесткого отделения познания от восприятия. В результате возник символьный подход, который в различных своих вариантах подчеркивает роль амодальных абстрактных репрезентаций (Newell, Simon, 1976; Fodor, 1998). Такой традиционный символьный подход, возникший в рамках компьютерной метафоры, с трудом согласуется с многочисленными данными о роли образного, зрительно-пространственного кодирования информации в познавательных процессах.

Тем не менее, Барсалу считает необходимым вновь поставить вопрос о том, способны ли репрезентации, возникающие на основе сенсорно-перцептивной информации, обеспечить функционирование всей совокупности наших знаний, или концептуальной структуры. По его мнению, существует несколько основных критериев полноценности функционирования концептуальной структуры:

1) возможность репрезентации абстрактной информации о классах объектов различного рода, а не только об их конкретных примерах;

2) способность к категоризации и выводу, выходящим за рамки данного в актуальном восприятии;

3) существование комбинаторных средств, позволяющих создавать более сложные понятия на базе более простых;

4) возможность соотнесения классов и конкретных примеров в целях построения логических суждений (пропозиций).

И все же идея перцептивной основы знания опирается на исследования нейрофизиологических процессов сенсомоторной и сенсорно-перцептивной обработки. При обработке в нейронных сетях происходит расщепление информации об объекте на отдельные признаки. В этом уже проявляются элементы абстракции. Эти же особенности характеризуют и сенсорное кодирование признака пространственной частоты (Величковский, 2006).

Та комбинация признаков, которая необходима в случае работы с абстрактными понятиями, определяется большим количеством состояний процессов интермодальной обработки. Осуществляет выбор, определяя требуемое подмножество состояний, согласно Барсалу, — внимание. Исследования показывают, что эффекты избирательного внимания наблюдаются уже на самых ранних этапах кортикальной обработки (Величковский, 2006). Внимание является необходимым опосредующим звеном, оно выделяет определенные сочетания сенсорных состояний и способствует их сохранению в долговременной памяти. Те сочетания состояний, которые были выделены вниманием из общей массы и зафиксированы в памяти, определяются Барсалу как перцептивные символы. Со временем становится возможной интерпретация сенсорных данных, по мере накопления похожих перцептивных символов.

Таким образом, современные исследователи, развивающие теории познания, исходят из предположения о том, что символьные системы являются на самом деле аналоговыми (Barsalou, 1999; Glenberg. 1997). Прежде считалось, что символьные системы амодальны по своей сути. Согласно новым представлениям теории символьных репрезентаций основываются исключительно на репрезентациях перцептивной системы - «аналогических репрезентациях» (analogical representations) (Mandler, 1998). Соответственно можно высказать предположение, что перцептивная обработка влияет на концептуальную обработку.

Это было подтверждено в исследовании Данцига, Речер, Зиленберга и Барсалу, в котором испытуемые попеременно выполняли задачу перцептивного обнаружения и задачу проверки концептуальных характеристик (Dantzig, Pecher, Zeelenberg, Barsalou, 2008). Выполнение задачи второго типа требовало больше времени в случае, если ей предшествовала задача перцептивного обнаружения, использующая стимулы в другой модальности. Это открытие эффекта переключения модальности (a modality-switch effect) служит подтверждением идеи о том, что перцептивные и концептуальные репрезентации частично основываются на одинаковых системах.

Одно из следствий, вытекающих из этой идеи, заключается в том, что активный мысленный образ может мешать выполнению перцептивных заданий, особенно при обнаружении слабых стимулов. Результаты исследований, проведенные Сегал с сотрудниками, показали, что: 1) в экспериментах на обнаружение сигнала сенсорная чувствительность уменьшается, если испытуемые

должны удерживать мысленные образы; 2) если сигнал и образ принадлежат к одной модальности, подобное уменьшение сенсорной чувствительности почти удваивается, по сравнению с разноименными модальностями (например, слуховые образы в большей степени препятствуют обнаружению звуковых сигналов, а зрительные образы - обнаружению зрительных сигналов) (по: Ричардсон, 2006). Таким образом, помимо общего влияния образов на перцептивную чувствительность существует еще и модально-специфический эффект. Этот вывод согласуется с предположением о функциональном перекрытии сферы образов и сферы восприятия, хотя Бауэр (Bower, 1972) высказал предположение, что эти эффекты могут происходить и на уровне периферических влияний: например, зрительные образы могут снижать

зрительную чувствительность за счет расширения зрачка или расфокусировки глаза (см. Ричардсон, 2006).

В случае конфликтов восприятия ситуации и знания о ней восприятие побеждает, по крайней мере, когда субъект находится в нормальном психическом состоянии или сенсорная основа восприятия не ослаблена какими-то внешними факторами. Как справедливо отмечает Барсалу, не следует преувеличивать масштабы концептуальных влияний на наше непосредственное восприятие. Так, если мы начинаем воспринимать предложение «Ковбой вскочил в...» и ожидаем услышать в конце что-то вроде «седло», а на самом деле произносится «...джакузи», то именно это окончание мы и слышим — вопреки всему накопленному нами ранее знанию о ковбоях и их типичном поведении (Barasalou, 1999).

Предпринятая Барсалоу попытка обоснования сенсорной трактовки познавательных процессов представляет значительный интерес. Он не только включил в свою теорию современные данные о нейрофизиологических механизмах восприятия, внимания и воображения, но и продемонстрировал возможность описания концептуальных структур как преимущественно невербальных репрезентаций.

Вместе с тем Зенон Пылишин в своей статье «Всегда ли зрительные процессы сопровождаются когнитивными? Обсуждение случаев когнитивной непроницаемости зрительного восприятия» (1999) отстаивает позицию, что важная часть зрительного восприятия, соответствующая тому, что некоторые исследователи называют «древним зрением» (см. Marr, 1982) непроницаема для когнитивных влияний (Pylyshyn, 1999). Это особенная визуальная система, она включает в себя вычисление большинства специфических зрительных характеристик, в том числе SD-описание формы объекта. Данные вычисления представляют собой обработку информации «сверху вниз» (top-down). Пылишин предполагает, что интерпретация одной части стимулов может зависеть от предыдущей интерпретации другой части стимулов. В результате чего могут возникать влияния от глобального к частному, подобные тем, что были описаны когда-то в гештальпсихологии. Некоторая локальная визуально-специфическая память может также относиться к системе «древнего зрения». Как полагает Пылишин, независимая система может иметь свою собственную локальную память — например, в случае когда недавняя зрительная информация, относящаяся к естественному языковому лексикону, хранится в течение короткого периода времени.

Систему «древнего зрения» З. Пылишин понимает функционально, безотносительно нейроанатомии соответствующих структур. Хотя некоторые исследователи используют данный термин исключительно по отношению к процессам, происходящим в древних зрительных долях коры (Pylyshyn, 1999).

Гипотеза, предложенная этим ученым, заключается в том, что познание вмешивается в природу восприятия только в двух случаях: при обращении внимания на определенные части или характеристики объекта, происходящей до действия «древнего зрения» и при принятии решения, включающего узнавание и идентификацию паттернов после операций «древнего зрения». Последняя стадия может (а в некоторых случаях и должна) допускать влияние предыдущих знаний на интерпретацию стимулов.

Таким образом, Пылишиным выделяются 3 стадии визуального восприятия:

1) стадия доперцептивного внимания (установление места);

2) стадия негибкого «древнего зрения»;

3) стадия постперцептивной оценки и вывода, связанная с долговременной памятью.

Соответственно влияние познания на результат зрительного восприятия может происходить лишь на первой или третьей стадии.

При обсуждении связи познания и восприятия возникают два принципиальных вопроса. Первый состоит в том, каким образом осуществляется выделение семантических признаков в восприятии. Суть второго вопроса в том, какие следствия такое выделение имеет для процессов обработки собственно фигуративных признаков.

По мнению некоторых ученых (см. Величковский, 2006), речь идет о микрогенетическом процессе, опирающемся скорее на глобальные, чем на частные характеристики объектов и сцен. Причем общий смысл может выделяться одновременно или даже раньше, чем большинство геометрических признаков. Ведь детальное восприятие требует достаточно много времени и происходит лишь при возникновении фокального внимания.

Существует целый ряд работ, в которых это было продемонстрировано с помощью методики RSVP (RSVP — от англ. rapid serial visual presentation, «быстрое последовательное зрительное предъявление») (Potter, Staub, O'Connor, 2004). В рамках данной методики испытуемым очень быстро и последовательно предъявляется большое количество осмысленных изображений. Результаты исследований показывают, что время обработки (80—200 мс) соответствует промежуточным фазам микрогенеза восприятия. Иными словами, эти промежуточные фазы микрогенеза как бы отвечают на вопрос «На что это похоже?».

Восприятие как микрогенетический процесс впервые было описано Н. Н. Ланге в работе «Закон перцепции» еще в 1892 г. Согласно представлениям ученого восприятие является развернутым во времени процессом, а не моментальным снимком, постепенно исчезающим из памяти, как это считали последователи Дж. Сперлинга (Солсо, 2006). Долгое время учеными при анализе когнитивной организации вообще, и восприятия в частности, выделялся блок иконической памяти, периферического зрительного регистра.

Вместе с тем, как показывают более поздние исследования, зрительные и слуховые сенсорные эффекты определяются временем, прошедшим с момента включения стимула, а, значит, процесс восприятия действительно развернут во времени. В частности, возможность перцептивной интеграции изображений зависит от асинхронности включения стимула, а не величины интерстимульного интервала (Di Lollo, Wilson, 1978). Более того, процесс восприятия включает в себя несколько этапов, начиная от более общего и заканчивая более дифференцированным «психическим состояниям».

Теория микрогенеза была обоснована Б. М. Величковским (Величковский, 1973, 1982). Согласно ей, восприятие предмета начинается с его динамической локализации в трехмерном окружении, затем осуществляется спецификация его общих очертаний и, наконец, происходит инвариантное восприятие тонких внутренних деталей. Базовый цикл микрогенеза восприятия может занимать до 300 мс и требует участия внимания. Таким образом, через треть секунды после предъявления зрительный образ предмета лишь впервые формируется, а отнюдь не прекращает свое существование.

В рамках теории микрогенеза простое объяснение получает маскировка стимула. Она возникает из-за ошибочной спецификации маскирующего стимула после правильной локализации тестового. Другими словами, происходит подмена объекта: при предъявлении тестового объекта мы обращаем на него внимание и определяем его местонахождение (в течение примерно 100 мс), но при переходе на ступень детальной спецификации его индивидуальных характеристик, таких как цвет и форма, находим в соответствующей области уже другой объект, который и воспринимается нами вместо первого (Enns, Di Lollo, 2000; Enns, 2004).

Это объяснение процесса восприятия, предполагающее повторное обращение к объекту на более высоком уровне обработки, позволяет понять, каким образом в условиях жесткой маскировки, когда испытуемые утверждают, что не видят тестовый объект, они, тем не менее, способны различать те пробы, в которых он был предъявлен, от тех, где он не предъявлялся (Pollack, 1972).

Таким образом, ученые постепенно приходят к выводу о существовании глобальной двухуровневой архитектуры восприятия: сначала объект

воспринимается как относительно недифференцированное, но локализованное в трехмерном пространстве нечто, затем — как предмет с индивидуальными признаками, такими как цвет и форма (Hillyard, Anllo-Vento, 1998; Enns, Di Lollo, 2000; Величковский, 2006).

Ди Лолло с коллегами отмечают, что модели «древнего зрения», происходящего без участия внимания, не находят себе подтверждения (Di Lollo et al, 2001). Авторами, напротив, предлагается система входного фильтра, который динамически настраивается на выполнение конкретного задания. Проверяя утверждение Саги и Юлеша (Sagi, Julesz, 1985) о том, что задачи обнаружения выполняются без участия внимания и эффективно, в то время как задачи различения требуют фокального внимания и уступают по времени выполнения, Ди Лолло с коллегами провели пять экспериментов зрительного поиска.

Исследования показали, что эффективность выполнения зависит не от вида задачи, а от того, предлагается ли испытуемым одна задача или несколько. Вторая часть двойного задания, независимо от того, является она задачей обнаружения или различения, выполняется неэффективно, в случае если она не соответствует конфигурации входной системы, которая была оптимально настроена для первой части задания. Однако если времени для изменения конфигурации системы достаточно, вторая часть задания также начинает выполняться успешно.

В последнее время появились первые модели обработки сложных реалистических изображений (Oliva, Torralba, 2001; Torralba, Oliva, 2003; Fei-Fei et al, 2007). Работы этих авторов показывают, что для быстрого выделения общего семантического содержания достаточно использования нескольких относительно простых фильтров, работающих без обратной связи. Отсутствием обратных связей может объясняться высокая скорость обработки, а также то, что она оказывается возможной даже в условиях отвлечения внимания.

Работая с частотным спектром изображений, не зависящим от точной пространственной локализации и идентичности отдельных объектов, эти фильтры позволяют оценивать зрительные сцены сразу по нескольким глобальным измерениям «протосемантики сцен»: «естественный-искусственный»,

«угловатый-гладкий», «открытый-закрытый» и т.д. Конкретные изображения успешно кластеризуются в координатах подобного семантического пространства как примеры «морского берега», «городской сцены», «горного пейзажа» или «интерьера дома». Кроме того, распознав общее семантическое содержание, ограничивается количество объектов, которые могут находиться на данной сцене, что позволяет использовать для идентификации простые признаки объектов, а также повышает уверенность в правильности идентификации.

Традиционно проблемы распознавания объектов и места всегда обсуждались как различные проблемы. Распознавание места обычно изучается в сообществах, занимающихся конструированием мобильных роботов, где проблема называется топологической локализацией. Предыдущие подходы к распознаванию объектов фокусировались по большей части на использовании частных признаков с целью классифицировать каждое изображение независимо. Современный подход, предлагаемый Антонио Торальба, использует глобальные признаки изображения, чтобы предсказать место происходящего и затем использовать знание о месте как предпосылку для идентификации объекта и его частных характеристик. Таким образом, общее значение сцены может быть выделено до детального восприятия отдельных находящихся на ней предметов. Такая возможность быстрой семантической классификации осмысленных сцен, по-видимому, и обуславливает особую успешность их восприятия и запоминания.

Рассмотренные выше модели обработки изображений подтверждают мнение о том, что существуют межуровневые взаимодействия процессов актуального восприятия физических характеристик объектов и структур схематического, концептуального знания о мире. Таким образом, можно сделать вывод о том, что восприятие даже простейших сигналов является сложным многоуровневым процессом, задействующим различные когнитивные функции.

Второй поставленный выше вопрос имеет, прежде всего, философскую подоплеку: если конечный «перцепт» — это продукт наших знаний, ожиданий, умозаключений, то что же в нем от объективной действительности? По мнению некоторых авторов, последователей идеи прямого реализма (Гибсон, 1988), семантика присутствует в объективном мире как один из его фундаментальных аспектов. При такой постановке вопроса семантика не должна с необходимостью рассматриваться как искажающий восприятие фактор.

Особенно выраженным влияние семантики оказывается в случае исследований так называемой «слепоты к изменению» (change blindness). Эти исследования (Pashler, 1988; Rensink et al, 1997; Simons, Levin, 1998) выявили нашу нечувствительность к изменениям предметов и других визуальных особенностей наблюдаемой сцены, когда эти изменения совпадают по времени с глобальными прерываниями восприятия — как искусственными (отключение изображения на 50— 200 мс), так и естественными (саккады и моргания). В результате мы можем долго внимательно смотреть на предъявляющуюся вновь и вновь фотографию, допустим, набережной Сены, не замечая, что с каждым показом Собор Парижской Богоматери оказывается то в левой, то в правой части изображения.

Подобные данные, однако, большей частью получены в условиях, когда критические изменения были иррелевантны с точки зрения опыта деятельности наблюдателей. Кроме того, разные варианты изображений (и даже реальных событий) не меняли общего смысла ситуации. В самое последнее время выполнено несколько работ, в которых анализировалась способность испытуемых видеть семантически релевантные изменения и подмены предметов в ситуациях игры в шахматы, наблюдения за футбольным матчем и поездкой на автомобиле по городу. Хотя эти изменения, как и раньше, вводились в моменты глобального прерывания восприятия, успешность их обнаружения увеличивалась в 3—4 раза, приближаясь к 100% (Velichkovsky et al., 2002).

Интерпретация этих данных возможна, прежде всего, в рамках теоретических представлений, которые подчеркивают межуровневые взаимодействия процессов актуального восприятия физических характеристик объектов и структур схематического, концептуального знания о мире. Подобные взаимодействия, очевидно, имеют двусторонний характер — в отношении порядка вовлечения уровневых механизмов они могут протекать как по направлению «снизу вверх», так и по направлению «сверху вниз», причем зачастую это может происходить в одно и то же время. Исследования последних лет свидетельствуют о том, что одним из важнейших признаков, позволяющих дифференцировать уровневые механизмы восприятия, является их избирательное взаимодействие с сенсомоторными процессами.

Несмотря на то, что в современных подходах, в большей или меньшей степени подчеркивается перцептивная основа знаний, тщательный анализ процесса классификации сенсорной информации, причем на самых ранних этапах ее переработки, по-прежнему представляется крайне актуальным.

Один из важнейших вопросов связан с тем, каким образом происходит классообразование, как люди формируют отдельные классы, а затем осуществляют переходы между ними. Особенный интерес эта проблема перехода представляет при решении сенсорно-перцептивных задач. Хоть этот вопрос и не рассматривается, как правило, в психофизических исследованиях, тем не менее, именно в задачах обнаружения и различения проблема классификации выступает особенно отчетливо, когда одни стимулы попадают в класс обнаруживаемых или различаемых и осознаваемых, а другие — нет. Что выступает в качестве критерия попадания в определенный класс? Очевидно, что эти критерии могут легко меняться в зависимости от ситуации и типа задачи и, таким образом, будут определять то, что мы воспринимаем.

1.4.

<< | >>
Источник: Владыкина Наталья Петровна. РЕШЕНИЕ СЕНСОРНЫХ ЗАДАЧ В ЗОНЕ СУБЪЕКТИВНОГО НЕРАЗЛИЧЕНИЯ. Диссертация, СПбГУ.. 2016

Еще по теме 1.3. Влияние когнитивных процессов на восприятие:

  1. Когнитивная психология. Теории когнитивной организации мотивационных процессов человека Лион Фестингер Теория когнитивного диссонанса
  2. Восприятие и влияние Вебера
  3. ПРЕДПОСЫЛКИ ВОСПРИЯТИЯ, ОПРЕДЕЛЯЕМЫЕ ВЛИЯНИЕМ СОЦИАЛЬНЫХ СТРУКТУР
  4. 10.2. Что такое восприятия? Как организованы перцептивные процессы?
  5. Глава VII. Когнитивное понимание как процесс
  6. «Шестоднев» Василия Великого и его влияние на восприятие античного наследия отечественной христианской книжностью Самойлова М. П.
  7. 12.1. Теории и модели памяти в когнитивной психологии 12.1.1. Модели организации процессов памяти в когнитивной психологии
  8. 62. НЕЙРОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ | ВОСПРИЯТИЯ И ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ. 1 ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ ПРОСТРАНСТВА
  9. Влияние религиозного фактора на этнополитические процессы
  10. Влияние изменений климата на миграционные процессы
  11. Б. Видоизменение образовательного процесса под влиянием пола
  12. § 13-14. Первая российская революция и ее влияние на процессы модернизации
  13.   8. ПРОЦЕСС ФОРМИРОВАНИЯ НАВЫКОВ. ВЛИЯНИЕ НА НЕГО МЕТОДИКИ ОБУЧЕНИЯ  
  14. VII. О видоизменениях педагогического процесса под влиянием внешней природы
  15. 1.1 Влияние забойного давления на процесс бурения нефтяных и газовых скважин
  16. Г. Видоизменение образовательного процесса под влиянием личных свойств образуемых