<<
>>

§ 2. Государственно-конфессиональные отношения: исторический обзор

Государство в лице соответствующих органов, осуществляющих управление в определенной политико-географической единице (стране), распространяет свою власть на всех лиц (физических и юридических), находящихся на данной территории.
К таковым относятся и религиозные объединения, которые, в свою очередь, через специфическую идеологию — религию — оказывают сильнейшее влияние на общество, а через него — на государство. Еще Аврелий Августин (354-430) в своем сочинении «О граде Божием» указывал на существование на земле двух систем, двух «градов», господствующих над людьми: светского государства («Град земной») и государства Божьего («Град Небесный»). Первый, по мысли Августина, есть царство греха и зла, эгоизма, «доведенного до пренебрежения к Богу», олицетворением чего был Рим; второй — христианская церковь — являет собой «любовь к Богу до самозабвения». Августин указывал на то, что эти две системы при всем своем противоречии развиваются параллельно: «два града — нечестивцев и праведников — существуют от начала человеческого рода, и пребудут до конца века. Теперь граждане обоих живут вместе, но желают разного, в день же Суда поставлены будут розно»6. Из этого следует, что на протяжении всей истории человечества им, чтобы совместно существовать, необходимо выстраивать отношения. В древности и средневековье сложились три основные модели отношений государства и церкви и, соответственно, три вида правового статуса религиозных объединений: 1. Примат государства (цезарепапизм). 2. Примат церкви (папоцезаризм). 3. Симфония (согласие) церковной и светской власти. 1. Примат государства. При такой модели религия становится государственной (в христианских странах -государственная церковь). Правовой статус религиозных объединений характеризуется следующими чертами: - выполнение некоторых государственных функций (например, регистрация браков, рождений, смертей); финансирование государством деятельности религиозного объединения, включая т. н. церковный налог; - наделение широкими имущественными правами на землю и иную недвижимость; - налоговые льготы, вплоть до полного освобождения; - включение норм религиозного права в правовую систему государства; - возможность участвовать в политической жизни и влиять на принятие государственных решений; - совмещение поста главы государства и главы религиозного объединения; - обязанность лиц, занимающих государственные должности, исповедовать государственную религию; - назначения на высшие должности в религиозном объединении главой государства или согласование таковых с государственной властью. Примат государства над церковью наиболее явно преобладал в России во времена царствования Петра I, а также в ряде других, в основном европейских, государств в различные периоды истории. В современном мире такая форма государственно-конфессиональных отношений существует в Великобритании, где статусом государственной наделена Англиканская церковь, в Дании и Исландии таковой является Евангелическо-лютеранская церковь; в Греции — Православная церковь. Почти в 30 странах государственной религией официально признан ислам, и их правовые системы строятся на основе шариата (Иран, Судан, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и т.д.).
Крайней формой государственной религии является теократия — государственно-подобное религиозное объединение, где государственная о власть непосредственно принадлежит духовенству'. К такой форме можно отнести ранний период становления еврейского государства эпохи судей (XIII - IX до н. э.), Омсйядский халифат (661-740 гг.), образовавшаяся в VIII веке Папская область (ныне Ватикан). s Следует иметь в виду, что наличие государственной религии не исключает признания и соблюдения (по крайней мере в настоящее время) прав и свобод лиц иных вероисповеданий или неверующих и их объединений, хотя, в сравнении с первыми, их возможности ограничены. 2. Примат церкви над законами человеческими. Богословие всегда оказывало влияние на политическую мысль, однако особенное засилье религиозных концепций в ней проявилось в период средневековья. Политическая мысль развивалась как одна из отраслей теологии. Главной ее чертой было признание превосходства примата церкви над государством, поскольку, с точки зрения теологов, именно церковь, но нс в косм случае нс государство воплощает подлинное божественное начало. Отсюда и идея о необходимости подчинения политической власти церковной. В ее основе лежит библейский тезис «Нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13:1). Христианство внедрило в жизнь взгляды, согласно которым долг человека перед Богом важнее долга перед государством. В средние века этот тезис вырос в конфликт между церковью и светскими правителями (королями). Тем не менее, все соглашались, что всякая власть исходит от Бога. Аврелий Августин, признавая церковную власть высшей, однако утверждал, что «Град Божий» (церковь) никак не тождествен идеалу теократии, в духе которого в средние века его учение истолковывали идеологи католицизма. Августин, на основании слов Иисуса Христа о том, что «лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет где преклонить голову» (Мф. 8:20), подчёркивал «бездомность» «Града Божьего», невозможность его приспособления к политической реальности. Он разделял функции двух «градов» для достижения общественного благоденствия: государство защищает церковь от ее врагов, а церковь воспитывает всех в духе подчинения государству и закону. Совершенствование государственной власти возможно лишь под воздействием христианской морали. Идеалом земного «града» является для Августина «христианское государство», где все любят общее благо, а высшим благом выступает Бог. Фома Аквинский (1226-1274 гг.), автор труда «Сумма теологии», признавал положительную роль государства постольку, поскольку оно выражает божественную волю к миру, добру и порядку. Соотношение духовной и светской властей он определял как соотношение души и тела при безусловном признании приоритета духовной власти, церкви, над государственной властью. Реализация идеи примата церкви над государством наблюдается в истории средневекового папства, особенно с IX века, когда, например. Пасхалий I (817-824) получил папскую тиару без утверждения монарха (императора франков Людовика Благочестивого), что раньше было просто невозможно. Эту же идею пытался осуществить в XVII в. в России патриарх Никон. Достаточно перечислить его титулы, чтобы понять насколько он в этом преуспел: «Божиею милостию великий господни и государь, архиепископ царствующаго града Москвы и всеа великия и малым и белым Росии и всеа северным страны и помориа и многих государств Патриарх». Повелением царя к титулу патриарха «Великий Господин» был добавлен царский титул «Великий Государь». Вот как писал о стремлении Никона подчинить церкви царскую власть историк церкви А. В. Карташев: «Пользуясь отсутствием царя во время войн 1654-1655 гг., Никон уже прямо превозносился над боярами, приучая их к покорности патриаршей власти в целях задуманного им своего рода переворота. Мысль о примате Церкви над государством туманила Никону голову»7 8. Однако в результате придворных интриг и размолвки с царем, а самое главное потому, что, по словам того же А. В. Карташева, «мысль эта чужда всему восточному православию», ему не удалось довести дело до конца. 3. Симфония (согласие) церковной и светской власти. Слово «симфония» означает «созвучие». В данном случае это предполагает, что церковь и государство «звучат» согласно своей природе, т. е. соблюдается принцип взаимной свободы. Они организуют свою деятельность самостоятельно, но от их сотрудничества — одновременного «звучания» — получается созвучие, симфония. Симфония предполагает, что для государства церковь является его составной частью, а для церкви государство есть внешнее историческое оформление жизни народов, входящих в се состав1". В Византии V века идея царственного священства и священного царства была оформлена в Шестой новелле императора Юстиниана: «Величайшие блага, дарованные людям высшею благостью Божией, суть священство и царство, из которых первое (священство, церковная власть) заботится о Божественных делах, а второе (царство, государственная власть) руководит и заботится о человеческих делах, а оба, исходя из одного и того же источника, составляют украшение человеческой жизни. Поэтому ничто не лежит так на сердце царей, как честь священнослужителей, которые со своей стороны служат им, молясь непрестанно за них Богу. И если священство будет во всем благоустроено и угодно Богу, а государственная власть будет по правде управлять вверенным ей государством, то будет полное согласие между ними во всем, что служит на пользу и благо человеческого рода. Потому мы прилагаем величайшее старание к охранению истинных догматов Божиих и чести священства, надеясь получить чрез это великие блага от Бога и крепко держать те, которые имеем»9. На этом основании к VI веку сформировались принципы государственно-церковных отношений в Византийской империи. Во- первых, император являлся не только главой государства, но и верховным покровителем и защитником церкви как в сфере государственного, так и церковного права. Во-вторых, авторитет императора нс распространялся на внутренние дела церкви: правитель только утверждает догматические решения церковных соборов, но не определяет их и не имеет права их изменять. В вопросах церковного управления император имел право созывать церковные соборы, в том числе Вселенские, определения которых должны быть всеобщими для церкви и империи; избирать иерархов на высшие церковные должности; возводить епископские кафедры в митрополичьи, что подчеркивало возросший политический статус тех или иных крупных городов; осуществлять верховное наблюдение за общим ходом церковных дел; выносить законодательные акты по делам церкви, что привело к появлению особенного типа церковно-государственных законов — номоканонов ( от греч. vopoq — закон и Kavcov — церковное установление, канон)10. На практике этот идеал нс выдерживался. Императоры вмешивались в решение догматических вопросов, гем самым захватывая область, принципиально не подвластную государству; назначали и изгоняли епископов, подвергали репрессиям церковных деятелей и т. п. Несмотря на это церковь всегда признавала царскую власть, а, следовательно, и всякую власть, подчиненную императору, видом особого церковного служения. Как известно, идеальных систем не существует. Ни одна из перечисленных моделей нс решила проблему отношений, а только, зачастую, доводила их до абсурда. В ХН-ХШ веках, например. Католическая церковь разработала целую систему искоренения ересей (инквизицию), что привело к массовой «охоте на ведьм». Церковный трибунал выявлял еретиков, часто с помощью пыток. Поскольку же церковь не может проливать кровь, осужденные, в рамках сотрудничества с государством, передавались светской власти, которая их казнила. Причем, чтобы и здесь не было обвинения в пролитии крови, казнь осуществлялась путем сожжения на костре. Имущество казненных переходило либо к государству, либо к церкви. Соединение церкви и государства в Средние века, борьба за духовную и светскую власть, вызвавшие обман, подкупы, убийства, привело к духовному разложению и того, и другого. Империя пала под натиском варваров, а церковь пережила кризис в виде Реформации XVI века. Реформационные процессы XVI века выдвинули новые концепции государственно-конфессиональных отношений. В соответствии с первой, государство рассматривалось как аппарат насилия и принуждения, поэтому участие церкви в государственных делах исключалось. Эта концепция не получила широкого распространения и лишь отдельные общины отказываются от сотрудничества со светскими властями (например, Катакомбная церковь в России, некоторые маргинальные секты в разных странах мира). Вторая концепция заключалась в том, что вероисповедание правящего монарха определяло вероисповедание его подданных (лат. «сиjus regio, ejus religio» — «чья власть, того и вера»). По этому пути пошли некоторые западноевропейские страны (Швеция, Дания, Голландия), где в отличие от Германии, многие католические иерархи и священники не покинули страну, а приняли лютеранство вслед за своими монархами, решив тем самым многие догматические и канонические проблемы мсжконфсссиональных отношений11. Третья предлагала полностью отделить церковь от государства (светское государство). Этот принцип хорошо прижился на Европейском и Американском континентах. Взаимоотношения сторон в этом случае определяются следующим: — все религиозные объединения наделены равными правами и обязанностями; — на религиозные объединения нс возлагается выполнение никаких государстве! in ых фу и кци й; — государство не вмешивается во внутренние дела религиозного объединения, а религиозное объединение не вмешивается во внутренние дела государства, не влияет на принятие государственных решений; — государство не берет на себя обязанность финансировать деятельность религиозных объединений; — права и свободы человека и гражданина не зависят от его религиозной принадлежности. В настоящее время указанные принципы декларированы в США, Франции, Швеции (с 2000 года), Турции и многих других странах, включая Российскую Федерацию. В рамках светского государства выделилась еще одна форма взаимосвязей государства и религиозных объединений, которую условно можно назвать консенсуальной (от лат. consensus — согласие) или кооперационной моделью государственно-конфессиональных отношений. При такой форме отношений объем прав и обязанностей религиозных объединений зависит от достигнутого между ее руководством и государством консенсуса, который фиксируется соответствующим договором (в католической церкви он называется конкордатом (от лат. Concordatum — соглашение), или совокупностью договоров, заключаемых в рамках действующего законодательства. Такая модель позволяет сохранить автономию религиозного объединения и светскость государства. Для ее реализации необходимы следующие условия: — наличие волеизъявления религиозного объединения к заключению соглашения; — наличие большего (в сравнении с другими) числа последователей данного религиозного направления и высокая степень их доверия государству. Это не нарушает права представителей других религий, поскольку они, включая религиозные меньшинства, пользуются стандартным набором прав и свобод, соответствующих международным нормам, но, по мнению сторонников этой модели, позволяет наиболее оптимально реализовать права религиозного большинства; религиозным объединениям, заключившим с государством такое соглашение, предоставляется возможность участвовать в широком спектре общественных отношений в интересах всего общества и государства, т. е. на них возлагается определенная степень социальной ответственности. Религиозные объединения могут таким путем реализовывать различные социальные проекты, выходящие за рамки собственно религиозной деятельности. В современных условиях, как правило, консенсуальный правовой статус получают сразу несколько религиозных направлений в стране, являющихся для нее наиболее распространенными, укорененными и традиционными. Например, в Италии такой статус имеют католики, протестанты и иудеи. В Испании — это католики, евангелисты, иудеи и мусульмане. В ряде случаев в законодательстве может употребляться термин «официально признанные» (традиционные) религиозные объединения, как, например, в Литве или Болгарии. XVII век стал веком враждебности между государством и церковью. Вольтер страстно призывал искоренить религию, называя ее «постыдным суеверием». Он утверждал, что через сто лет от религии ничего не останется. По иронии судьбы, вскоре после смерти Вольтера в его доме оказалась типография, в которой печаталась Библия. Великая Французская революция сознательно пыталась подменить Царство Божие царством человеческим. Отчасти это получилось, поскольку на смену французской безрелигиозности пришла новая вера, именуемая «гуманизмом» — обожествление человеком самого себя (не путать с гуманностью — человеколюбием). В Новом Свете в это время огцами-основателями США была открыта совершенно новая идея отношений государства и церкви. Конституция США разделила эти два института, установив, что Конгресс не должен издавать законов, устанавливающих или запрещающих религию. Современная фаза истории взаимоотношений государства и церкви сочетает в себе черты, характерные для предыдущих эпох: возникновение тоталитарных политических режимов привело к гонениям на церковь, подобных и даже более сильных, чем в Древнем Риме. И тогда, и сейчас правители не терпят иных царей, даже если этот царь сам Бог. На Западе секуляризированное общество усиленно навязывает безрелигиозность, используя для этого демократические принципы. В конце XX века там даже начали появляться т. н. атеистические церкви — внешне напоминающие обычную, но без упоминания слова «Бог» и всего с этим связанного. Америка, в 17 штатах которой уже приняты законы, уравнивающие гомосексуальные браки с гетеросексуальными и требующие от церквей признавать их, закономерно стала полем духовной битвы, в ходе которой, к сожалению, традиционная вера сдаст свои позиции. Демократия проявила свою вторую природу: она дала возможность беспрепятственно распространять религию, она же открыла законные способы борьбы с ней. А как же проходили эти процессы в России? Как известно, Россия восприняла христианство у Византии, что имело огромные последствия для всего хода исторического развития. Для восточного варианта христианства характерно тесное сотрудничество, почти отождествление церкви и государства, то, что называют «симфонией» — полным согласием. В Византии, как было сказано выше, главой церкви был император, а сама церковь являлась частью государственной организации. Патриарх Константинопольский писал в 1393 году великому князю Московскому Василию I: «Царство и Церковь имеют между собой тесное единение и общение и невозможно отделить одно от другого». В противоположность этому, западная модель государственноцерковных отношений строилась на приоритете церкви. Уже папа Григорий Великий (590-604) провозгласил главенство церкви над государством. Приняв крещение, Русь приняла и византийскую модель «симфонии царства и священства», что было закреплено в 42-й главе славянской Кормчей Книги. Это согласие проявлялось в том, что государство использовало церковь для поддержания своей политической линии в данный исторический момент. Например, в 1469 году церковь дала соответствующее идеологическое обоснование походу Ивана III на Новгород «яко иноязычник и на отступник православия». Митрополит Филипп благословил великого князя и направил новгородцам грамоту, в которой обвинил их в отступлении от православия к «латинству» (католичеству). Взамен церковь получала государственную поддержку, как в подкреплении религиозной ортодоксии, так и в материальном плане. По Уставу князя Владимира Святославовича о десятинах, судах и людях церковных (X век) церкви передавалась десятая часть всех княжеских доходов, а также вводилось церковное судопроизводство по семейно- брачным отношениям, колдовству, ведовству и т. п. Кроме того, духовенство, монашество и ряд других лиц полностью подпадали под юрисдикцию церкви и князь нс вмешивался в деятельность церковных судов. В XV веке начали критически осмысливаться религиозные вопросы. Иосиф Волоцкий писал в то время: «Ныне и в домах и на путях и на торжищах иноки и мирские и все сомнятся, вси в вере пытают». Появляются ереси (жидовствующие, стригольники), которые рационалистически рассматривают некоторые догматы христианского учения. В конце XV века, когда образовалось единое государство, влияние церкви начало ограничиваться. Иван Грозный писал князю Курбскому: «Нигде же обрящеши — не разорится царству, еже от попов владому». На церковном соборе 1580 г. Ивану IV удалось провести решение о запрещении вкладов в монастыри. Борьба государства с вмешательством церкви проявилась в деле митрополита Филиппа Колычева, боровшегося с опричниной. Он был огульно обвинен в «порочном поведении», лишен сана и в 1568 г. сослан в Тверской монастырь, где и был задушен тем, против кого боролся Малютой Скуратовым. Однако в те времена власть еще весьма нуждалась в церкви. Теория божественного происхождения царской власти и «Москва — третий Рим» требовала освящения царской власти патриархом. После борьбы с константинопольским патриархом, отказавшимся учредить русскую патриархию, Московский собор 1589 года сам избрал патриарха митрополита Иова, который, будучи хорошим политиком, сумел найти общий язык с мирской властью, активно помогая Борису Годунову занять царский престол. В Соборном уложении предписывалось избирать русских патриархов собором русского духовенства, а избранный подлежал окончательному утверждению царем. Таким образом, русская церковь стала самостоятельной, но отчетливо просматривалась зависимость ее от государственной власти. С другой стороны, первый патриарх Иов совершил торжественный обряд венчания на царство Бориса Годунова в Успенском соборе Кремля. Первое время и государство, и церковь не оспаривали сложившийся статус-кво. Однако с усилением абсолютной монархии и зарождением «третьего сословия» — буржуазии, началось наступление на привилегии церкви. Соборное уложение 1649 г. ограничивало землевладение церкви, запрещая ей покупать и брать в заклад вотчины. Некоторые земли конфисковывались в пользу государства. Светская власть также лишила церковь некоторых судебных привилегий — был создан Монастырский приказ (1650 г.), в ведение которого поступали церковные земли и суд над духовенством. В 1652 г. патриархом был избран Никон, который предпринял попытку поставить патриаршую власть выше царской, но ею поражение в борьбе с царем Алексеем Михайловичем положило этому конец. Упразднение патриаршества в 1703 г. Петром I ознаменовало окончание господства модели «симфонии царства и священства», хотя на деле она и до этого постоянно нарушалась. Произошло полное огосударствление церкви, которая стала составной частью правительственно-административной системы. В 1721 г. был издан основной закон по делам церкви — «Духовный регламент», которым патриарх заменялся «Духовной Коллегией» (впоследствии «Святейший Управляющий Синод»). Секретарь Синода — обср-нрокурор (мирянин) — фактически стал главой церкви. Церковные иерархи назначались императором по представлению обер-прокурора Синода. Духовные лица приравнивались к светским чинам, предусмотренным петровской «Табелью о рангах». Епархии Православной церкви управлялись духовными консисториями, возглавляемыми епархиальными архиереями. Консистории подчинялись Синоду, который утверждал их членов. Бюрократизация распространилась и на церковные приходы, в которых постепенно было уничтожено самоуправление. В конце XIX-начале XX вв. в России существовала система государственно-церковных отношений, опиравшаяся на законы Российской Империи. Переплетение юридических норм с каноническими, обеспечение исполнения церковных предписаний мерами государственного принуждения, а положения закона также и религиозной карой — характерная черта права времен самодержавия. Несмотря на то что православие получило статус господствующей религии, оно оставалось частью государственного аппарата, т. е. оказалось юридически бесправным и подчиненным светской власти. Императрица Александра Федоровна так отзывалась о членах Синода: «Я многих знаю, но все они какие-то странные, очень малообразованные, с большим честолюбием... Это какие-то духовные сановники... Народ идет не за сановниками, а за праведниками». К такому положению закономерно привело многовековое подчинение церкви государству. Конфессиональные организации других исповеданий также были в полной зависимости от государства. Регламентировал жизнь католиков, протестантов, иудеев, буддистов, язычников Устав духовных дел иносгранных исповеданий, а руководили их деятельностью Министерство внутренних дел и местные государственные органы. Существенным признаком имперской системы государственно- конфессиональных отношений было правовое неравенство конфессий. Свод законов Российской империи все исповедания делил на четыре иерархических уровня, на первом из которых находилась Православная Российская церковь, имевшая статус «первенствующей и господствующей». Насчитывалось более 1 000 статей закона, охранявших ее права. На втором уровне были так называемые «признанные терпимые» исповедания: католики, протестанты, армяно-григорианская и армянокатолическая церкви, христианские секты (меннониты, баптисты, адвентисты), а также нехристианские религии — иудаисты, мусульмане, буддисты и язычники. Третью ступень правовой иерархии занимали «терпимые непризнанные» религиозные сообщества — раскольники (старообрядцы) и сектанты, когда-то отделившиеся от Православной церкви (хлысты, духоборы, молокане). В правовом отношении их существование не признавалось (не пользовались правом юридического лица их духовные лица, хотя и особо не подвергались преследованиям, но не пользовались, как духовенство признанных церквей, никаким особым юридическим положением), однако, как факт их «терпели». Эта «терпимость» на самом деле ограничивалась целым рядом законодательных положений, на практике не дававших им возможность исполнять свои религиозные нужды: запрещалось издание религиозной литературы, крестные ходы, ношение священнических одежд, общая молитва в частных домах и т. и. К категории «непризнанных нетерпимых» вероисповеданий относились т. н. изуверские секты (скопцы) и тс исповедания, которые само государство в зависимости от конкретно-исторических обстоятельств квалифицировало как враждебные (например, в 60-70 гг. XIX века так квалифицировали русский штундо-баптизм). Исходя из этого, законом преследовалась сама принадлежность к таким исповеданиям. Существование системы распределения исповеданий по иерархическим уровням обусловливалось, в первую очередь, идеологическими соображениями, поскольку православие являлось официальной идеологией Российского государства. Немаловажную роль играл также и национально-политический фактор. Территориальная экспансия XVIII-XIX вв. (лютеранская Прибалтика и Финляндия, католическая Польша, мусульманское Закавказье, буддистская и языческая Сибирь) к концу XIX века привела к тому, что православие уже не составляло в Российской империи подавляющего большинства и необходимо было политическими методами сохранить господствующее положение, как титульной нации, так и Православной церкви. Но история развивается по своим собственным законам, не зависящим ни от каких имперских амбиций, и государству проходится эти законы учитывать. Под воздействием первой русской революции власть предприняла попытку несколько изменить церковную политику. 17 апреля 1905 г. был издан императорский указ «Об укреплении начал веротерпимости», который расширил пределы свободы совести, но не уточнил правовой основы отношений государства и религии, поэтому по факту все осталось прежним. Православная церковь указом осталась недовольна, так как считала, что он усиливает позиции иноверия и ограничивает православие. В 1906 г. правительство Столыпина внесло в Думу ряд вероисповедных законов: об инославных и иноверных обществах, об отношении государства к отдельным исповеданиям. Однако все эти законопроекты были заблокированы либо Думой, либо Государственным Советом. Результатом таких отношений стало то, что в критический момент (переворот 1917 г.) церковь и государство оказались не в состоянии проводить совместную политику. Полное их отождествление в народном сознании привело к тому, что крах самодержавия стал и крахом православия. В конечном итоге поли гика РПЦ не только дискредитировала церковь в глазах всех, кто дорожил идеалами справедливости, но и произвела духовный вакуум, заполненный советскими идеологами, обещавшими создать в этом мире рай, который христианство предлагало на небесах. Вмешательство государства в дела церкви, произвол в отношении священства, которые все годы своего господства практиковали большевики, не были придуманы ими. Советская власть всего лишь использовала в своих целях традиционную российскую модель государственно-конфессиональных отношений. Государственная политика послереволюционной России, а затем и СССР в отношении религии строилась, как известно, исходя из положений научного коммунизма, базирующегося в свою очередь на диалектикоматериалистическом мировоззрении. Практическая реализация этой политики проводилась на принципах воинствующего атеизма, разработанных и провозглашенных В. И. Лениным еще в начале XX в.: «Мы должны бороться с религией. Это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм нс есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс»12. Поэтому борьба шла в двух направлениях: административном (репрессии в отношении духовенства и верующих, ликвидация организованной религиозной жизни) и идеологическом (пропаганда атеизма, «формирование научно материалистического мировоззрения»). Постановлением ВЦИК «О религиозных объединениях» от 8 апреля 1929 г. отменялись вес права церкви как юридического лица. Религиозные организации и их члены подлежали обязательной регистрации, причем местные органы власти могли отказывать в ней без каких-либо объяснений, что ставило их деятельность вне закона. Церковная жизнь ограничивалась только богослужениями в стенах храмов, причем их становилось все меньше: по стране прокатилась волна закрытий и разрушений культовых зданий (в 1930-34 гг. их численность сократилась на 30%). Духовенство было лишено избирательных прав и облагалось повышенными налогами (с 1930 г. они обязаны были отдавать в казну 75% своих «нетрудовых доходов»). Священники выселялись из квартир как «лишенцы», а если их и оставляли, то устанавливали непомерно высокую квартплату. В 1925 г. был организован т. н. «Союз воинствующих безбожников» (СВБ), руководимый М. И. Губельманом (более известным нам как Е. М. Ярославский). К 30-м годам на местах насчитывалось 96 000 первичных ячеек Союза, просуществовавшего до 1947 г. СВБ совместно с НКВД-ОГПУ целенаправленно занимался борьбой с религией во всех ее проявлениях и, надо отдать ему должное, достиг больших результатов. Если перед большевистским переворотом РПЦ, например, имела 117 млн. прихожан, 48 тыс. храмов, 1 025 монастырей, более 50 тыс. священников и диаконов, 130 архиереев, то к 1938 г. были закрыты все монастыри (лишь с присоединением Западной Украины и Белоруссии, а затем Бесарабии и государств Балтии в стране оказались 64 монашеских обители). К 1941 г. остался 3 021 храм, причем около 3 тыс. приходились на те же присоединенные территории. Из 130 епископов на свободе осталось лишь четверо. Нравственные и материальные потери того периода неисчислимы. Сотни тысяч верующих подверглись репрессиям, вплоть до физического уничтожения. Исчезали чудесные образцы церковного искусства, секреты колокольного литья, иконописи. Стремительно снижался нравственный и интеллектуальный уровень населения. В качестве примера можно привести критерий, выработанный Главным управлением научными, научно-художественными и музейными учреждениями (Главнаука), по которому определяли, можно ли отнести конкретное здание к категории памятников. Гаковым решили считать время его постройки. Исходя из этого, сооружения, построенные: — до 1613 г. были объявлены неприкосновенными; — в 1613-1725 гг. — «в случае особой необходимости» могли подвергаться изменениям; — в 1725-1825 гг. — сохранялись только фасады; — после 1825 г. — к памятникам не причислялись и государством не охранялись. Данный критерий был принят в 1928 г. и с этого времени стал нормативным актом, действующим на территории РСФСР и СССР. Руководствуясь этим критерием, на местах был инициирован массовый снос не только храмов, но и других памятников истории и архитектуры. Например, в Москве на этом основании было уничтожено более половины существовавших памятников (258 из 474)13. Гонения на церковь вызывали протесты в Европе и Америке. 2 февраля 1930 г. папа Пий XI обратился к верующим мира с призывом молиться о спасении русской церкви; в Великобритании архиепископ Кентерберийский организовал моление о сграждущих в России. После короткого потепления государственно-церковных отношений второй половины 40-х-начала 50-х гг., вызванного политическими соображениями, снова начались гонения. Яростно заработала репрессивно- пропагандистская машина, перемалывавшая начавшую было пробуждаться веру людей. Кто-то шел в места лишения свободы, кто-то — в психиатрические больницы, которые в 60-х-80-х гг. исправно работали как действенное средство борьбы с «психическими отклонениями на религиозной почве». В той или иной степени, репрессии продолжались вплоть до второй половины 80-х гг. XX в., когда перестроечные процессы всколыхнули вес российское общество, это коснулось и религиозных отношений. Литература к параграфу: 1. Алексеев, И. Л. Некоторые особенности исторической эволюции и политико-правового положения ислама и мусульман в Российской империи к XIX-началу XX вв. (к вопросу о взаимовлиянии цивилизационных логик в российской истории) // Религиоведение. - 2002.-№2. 2. Андреева, Л. А. Российские традиции государственно-церковных отношений // Религия и право. - 1998. - № 3. 3. Архиепископ Серафим (Соболев). Русская идеология. - СПб, 1994. 4. Барменков, А. И. Свобода совести в СССР. - М., 1986. 5. Блаженный Августин. Об обучении оглашаемых // Богословские труды. Вып. 15. М., 1976. 6. Гидулянов, П. В. Церковь и государство по законодательству РСФСР.-М., 1923. 7. Дегтярев, Ю. М. История «религиозного вопроса» // Религия и право. - 1999. -№ 2. 8. Избранные новеллы Юстиниана / Пер. и ввод. ст. В. А. Сметанина. - Екатеринбург: Изд. Уральского университета, 2005. 9. Из истории борьбы с религиозным инакомыслием. Российские публицисты начала века о веротерпимости // Религия и право. - 1998. - № 4-5. 10. Капранова, Е. А. Развитие церковно-административного устройства и управления Русской православной церкви на Дальнем Востоке России (1840-1918 гг.)//Религиоведение. - 2006.-№ 4. 11. Карташев, А. В. Очерки по истории русской церкви. - Т. 2. — Париж: YMCA-PRESS, 1959. 12. Кожасв, М. М. Концепция «симфонии» церкви и государства в древнерусском учении о власти // Известия Тульского государственного университета. Серия «Гуманитарные науки». — 2011. — № 1. 13. Кривова, Н. А. Власть и церковь в 1922-1925 гг. - М., 1997. 14. Маньков. А. Г. Уложение 1649 г. — кодекс феодального права в России. - Л., 1980. 15. Минникес, И. Избрание Новгородского владыки в XII-XV вв. // Религия и право. - 2003. - № 4. 16. Медведев, И. Н. Взгляды А. С. Хомякова и создание «нравственного» государства в России // Религия и право. - 2006. - № 1-2. 17. Одинцов, М. И. XX век в российской истории (Государство. Церковь. Народ) // Религиоведение. - 2001. - № 1,2. 18. Одинцов, М. И. Государственно-церковные отношения в России (на материалах отечественной истории XX в.). - М., 1996. 19. Пинкевич, В. К. Конституционная реформа С. Ю. Витте и проблема веротерпимости в начале XX в. // Религия и право. - 2003. - № 2. 20. Пинкевич, В. К. Вероисповедная система Российской империи // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. Информационноаналитический бюллетень № 4. - М.: Изд. РАГС, 2001. 21. Салыгин, Е. Россия и теократия // Религия и право. - 1998. № 3. 22. Соколов, Г. Е. Кампания 1922 г. по изъятию церковных ценностей (на примере Москвы) // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень № 3. - М.: Изд. РАГС, 2001. 23. Черемных, Г. Г. Свобода совести в Российской Федерации. - М., 1996. 24. Чумаченко, Т. А. Советское государство и Русская православная церковь в 1941-1961 гг. // Религиоведение. - 2002. - №» 1. 25. Щапов. Я. Н. Государство и церковь в Древней Руси Х-ХШ вв. - М., 1976. 26. Элбакян, Е. С. Государственно-церковные отношения в дискуссиях либеральной и церковной интеллигенции в России в начале XX века // Религиоведение. - 2005. - № 3.
<< | >>
Источник: А. К. Погасий. РЕЛИГИОЗНОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ. 2018

Еще по теме § 2. Государственно-конфессиональные отношения: исторический обзор:

  1. ПЕСТОВ Р.А. ЩЕТИНИН А.А.. ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОНОГРАФИЯ, 2015
  2. Становление кооперационной модели государственно-конфессиональных отношений в Республике Беларусь Старостенко В. В.
  3. Этапы государственно-конфессиональных отношений в постсоветской России: различия и сходства Карпова Т. В.
  4. Четыре тенденции в развитии государственно-конфессиональных отношений в современной России Морозов А. А.
  5. СЕКЦИЯ I. РЕАЛИЗАЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРИНЦИПА СВОБОДЫ СОВЕСТИ В СОВРЕМЕННОЙ МОДЕЛИ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ: РОССИЙСКИЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ
  6. Глава 1. РАКЕТНОКОСМИЧЕСКАЯ ХРОНОЛОГИЯ (ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР)
  7. РПЦ В ПОЛИТИКЕ. ЦЕРКОВНО-ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  8. Глава 9. Ваши отношения с государственными органами
  9. 8. Государственные отношения между Германией и Советским Союзом
  10. А.И. КАМЕНЕВ. История государственного и военного управления. Ч.І. Исторические уроки Древнего Востока и Китая. - Балашиха: ВТУ. - 177 с., 2007
  11. II ОБ ОТНОШЕНИИ ТЕОРИИ К ПРАКТИКЕ В ГОСУДАРСТВЕННОМ ПРАВЕ (Против Гоббса)
  12. Государственный строй России в период становления капиталистических отношений (начало XIX в.)
  13. Конфессиональный признак в самоидентификации государств
  14. № 114 Прием И.В. Полянским чехословацкой профсоюзной делегации. Запись беседы о государственно-церковных отношениях в СССР
  15. § 1. Мировоззренческие тенденции как исторически опосредствующие и выражающие собою глубинные возможные отношения субъекта к творчеству и его первоистокам
  16. № 137 Письмо Г.Г. Карпова В.М. Молотову и К.Е. Ворошилову оположении в Сербской православной церкви и отношениях патриарха Гавриила с государственной властью1
  17. § 6. Залог вещей, в отношении которых судом или иным государственным органом (должностным лицом) введен запрет на распоряжение ими
  18. РПЦ на конфессиональной карте и постсоветского пространства
  19. Коллективная монография под редакцией В. А. Давыденко. Социология неформальных отношений: экономика, политика, культура - Тюмень: Тюменский государственный университет. Кафедра экономической социологии. Изд-во «Вектор-Бук»., 2005