§ 4. Исторические модели государственно-конфессиональных отношений: зарубежный опыт

Анализ пятнадцатилетнего периода действия закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», особенно в контексте той полемики, которая разразилась еще до его принятия, продолжалась после вступления в силу и сопровождает на всем протяжении реализации его положений, отмечая все недочеты и противоречия закона, приводит к мысли о необходимости более внимательного изучения международного опыта в этой области.
Учитывая различные исторические условия, в которых развивались отношения государств с религиозными конфессиями, в мире сложилось несколько основных моделей таких отношений. Причем, религиоведы по- разному их классифицируют. Одни (F. М. Мирошникова) различают три основные модели: 1. Идентификационная модель (государственная церковь) (Англия, Греция, Дания, Норвегия, Финляндия, до недавнего времени — Швеция). 2. Отделительная (сепарационная) модель (Нидерланды, США, Франция). 3. Кооперационная модель (Австрия, Бельгия, Германия, Испания, Л I Италия, Люксембург, Португалия)." Другие (М. О. Шахов) в своей классификации исходят в первую очередь из типа государства, разделяя их на конфессиональные и светские. В государстве конфессионального типа различаются теократия и государственная церковь (см. §2). В государстве светского типа религиозные объединения отделены от него. Среди моделей государственно-конфессиональных отношений там можно выделить следующие типы: сегрегационный (лат. segregatio—отделение, изоляция). В данном случае речь идет о государственной политике принудительного отделения группы населения по религиозному признаку. В основном такой тип мы наблюдаем в атеистических государствах. Формально там декларируется свобода совести, однако при сегрегационном варианте отношений государство рассматривает религию как отрицательное социальное явление и стремится либо уничтожить ее, либо максимально ограничить :| С’м. Мирошникова Е. Государственно-церковные отношения в Германии / / Религия и право. - 1998. № 1-2.-С. 45-47. роль религии в жизни общества (СССР, Албания, Китай времен «культурной революции» 60-х годов XX в.). — сепарационный (пат. separatio— отделение). Государство нейтрально в отношении религии, не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит закону. — кооперационный тип (социальное партнерство), при котором государство привлекает для решения социальных проблем религиозные объединения. Примером такого типа отношений можно считать государственно-конфессиональные отношения в Германии (см. ниже). По мнению М. О. Шахова, в России отношения государства с Русской Православной Церковью при формальном отделении их друг от друга развиваются, тем не менее, в направлении кооперационной модели. В чистом виде вышеуказанные модели в светском государстве почти нс встречаются. Отношения с различными конфессиями там складываются неодинаково, вследствие чего в одном и том же государстве можно наблюдать разные типы взаимодействий. Например, с одними может быть плотное сотрудничество (кооперация), в то время как с другими — полный нейтралитет (сепарационный тип). В случае же, если конфессия подозревается в «экстремизме», государство стремится изолировать его (сегрегационный тип). Все это зависит от многих факторов: «социального поведения» конфессии, согласованности в проведении вероисповедной политики различными органами власти и в разных регионах, уровня политической культуры власти и общества и т. п.18 Так или иначе, современные государственно-конфессиональные отношения сводятся, в конечном итоге, к первым трем вышеприведенным моделям: государственная церковь, отделение религиозных организаций от государства и кооперация. Государственная церковь и эволюция связанных с этим отношений хорошо просматривается на примере Швеции. В Северной Европе Реформация получила развитие в 1520-1540 гг. и совпала с борьбой за национальную независимость от датской короны. Шведский король Густав Ваза (1523-1560 гг.) принял лютеранство и убедил дворянство последовать его примеру во многом из экономических соображений, утверждая, что это позволит вернуть недвижимость (в основном земли), находящуюся во владении католической церкви. Дворяне нашли этот аргумент разумным и согласились. Однако по решению парламента в 1527 г. основная часть имущества церкви перешла в собственность казны, и, следовательно, в распоряжение короля, провозглашенного главой церкви. Тем не менее, к 1593 г. Швеция стала протестантской, а инаковерующис были изгнаны из страны. Ряд постановлений риксдага (шведского парламента) в XVI в. определили характер Шведской церкви. Пышная католическая месса на латыни была заменена строгим богослужением с участием мирян на шведском языке; священники и миряне получили право избирать епископов, однако назначения на высшие церковные должности оставалось за королем. Единое церковное уложение 1686 г. закрепило обязанность шведских граждан признавать только евангелическо-лютеранское учение, отклонение от которого долгое время каралось отстранением от государственной службы и изгнанием из страны. С того времени соединение церкви и государства в Швеции (а поскольку Финляндия находилась под ее владычеством — то также и там) стало традиционным. Связи эти можно охарактеризовать следующим: традиционно граждане Швеции становились членами Лютеранской Церкви с рождения, если хотя бы один из родителей являлся се членом. Правда, сейчас положение иное — чтобы стать членом Церкви Швеции необходимо быть или крещенным в ней (что чаще всего и получается), или самому подать прошение о вступлении. Выход из церкви осуществлялся так же по заявлению в приход по месту жительства. - государство наряду с местными налогами собирало и церковный налог, из которого получали зарплату священнослужители; это позволяло государству вмешиваться во внутренние дела Церкви. Помимо этого, на протяжении многих веков Лютеранская Церковь являлась наиболее важным каналом транслирования властных распоряжений народу. В целях активизации международных торгово-экономических отношений в 1781-1782 гг. был издан т. н. эдикт о веротерпимости, в результате которого римо-католикам и иудеям разрешили въезд в страну, но сами шведы не имели права переходить в другие вероисповедания. Конституция 1809 г. провозгласила некоторые гражданские свободы, в том числе свободу религиозной совести. Однако запретительные законы продолжали действовать: за религиозную деятельность вне рамок Шведской церкви, а также за причастие или крещение, принятые не в государственной церкви, по-прежнему грозило лишение свободы или изгнание за пределы страны. Как и во всяком авторитарном государстве, общество не смирилось с ущемлением свободы, особенно духовной. В 60-70-х гг. XIX в. шведские граждане боролись за реальное исполнение провозглашенной Конституцией свободы совести и к 1873 г. добились принятия закона о праве выхода из государственной церкви при условии вступления в другую христианскую общину. На самом деле таковых оказалось немного, но с этого времени в Швеции возникает т. н. свободноцерковное движение, организуемое рядом независимых протестантских общин — методистов, баптистов, адвентистов, пятидесятников. Полностью же свободу совести шведские граждане получили только в 1951-1952 гг., когда вышел закон, дающий возможность беспрепятственно выйти из государственной церкви и остаться вне какой-либо общины \ Несмотря на то что этот закон значительно продвинул общество в плане личных свобод, он нс поколебал цсрковно-государствснную систему Швеции: люди не торопились покидать свою церковь и главным образом потому, что большинство граждан, включая неверующих, считают ее национальным символом. Кроме того, многие верующие опасались, что уменьшение числа членов церкви повлечет за собой снижение роли христианских ценностей и прежде всею в общеобразовательной школе. В результате за первые 10 лет после принятия вышеуказанного закона церковь покинули мснсс 1% граждан и к концу 90-х гг. XX в. 83,5% из 8,9 млн. человек населения страны оставались членами Шведской церкви '. Еще одной особенностью шведской религиозности является одновременное пребывание в государственной церкви и в какой-либо из свободных общин (баптистов, пятидесятников и т. п.). По данным шведских исследователей в 90-х гг. 70% членов свободных церквей одновременно числились прихожанами государственной церкви19 20. Таким образом, церковь оставалась государственной до конца XX века. В практическом плане это означало, что ею ведали несколько центральных органов — Министерства по гражданским делам, финансов, образования, юстиции. Они утверждали бюджет церкви (причем, не только в целом, но и по отдельным статьям), решали админисгративно- территориальные вопросы, назначали епископов, настоятелей, а также профессоров теологических факультетов университетов. Шведское общество на современном этапе характеризуется культурным, религиозным и идеологическим плюрализмом. Развитие этого началось в 40-х гг. XX в., когда Швеция стала многонациональной и поликонфессиональной страной в результате общей военной и послевоенной миграции населения Европы. В 60-70-е гг. остро ощущался недостаток рабочей силы и в страну стали прибывать иммигранты из южной Европы и Ближнего Востока, а в 80-90-с гг. хлынул поток беженцев из Южной Америки и Среднего Востока, бывшей Югославии и Африки. Все они принесли и свои религиозные убеждения и создали свои религиозные структуры. В частности, появилась крупная многонациональная католическая община, больше десятка православных национальных общин, несколько мусульманских объединений, не говоря уже о десятках протестантских религиозных организаций. Это бросило вызов традиционной близости шведского государства с Лютеранской церковью. Провозгласив свободу совести и считаясь демократическим, государству сложно оправдать эту близость с одной конфессией, пользующейся особыми привилегиями в виде права собирать церковный налог, получать средства из бюджета, ведать записью актов гражданского состояния и т. н. Проанализировав сложившуюся ситуацию, государство и Церковь пришли к выводу о необходимости реформирования их взаимоотношений. Было предложено несколько альтернативных моделей таких отношений. В 1995 г. государство представило ежегодному собранию Церкви Швеции и риксдагу некоторые принципы создания новых отношений государства и Церкви. Эти принципы стали основой дальнейшего анализа, завершившегося принятием в 1997 г. соответствующего положения, регламентирующего правовой статус Церкви. 1 января 2000 г. это положение вступило в силу. Согласно ему, Лютеранская Церковь Швеции перестала быть государственной и уравнялась в юридических правах с другими религиозными конфессиями. Изменился также порядок налогообложения. Бюджет Церкви Швеции на э/4 пополняется за счет взносов членов церкви, которые, подобно бывшему церковному налогу, подлежат уплате вместе с налогом на прибыль. Кроме того, каждый гражданин, независимо от членства в Церкви Швеции обязан платить ей т. н. похоронный сбор, поскольку за церковью оставлен имеющий многовековую традицию надзор за кладбищами. Другие конфессии лишены этих привилегий, но могут о некоторых из них ходатайствовать перед государством (например, о возможности уплаты такого налога вместе с налогом на прибыль). Церковь лишилась прежних налоговых льгот, которые особенно заметны при приобретении вина для причастия: в Швеции довольно высокие налоги на спиртное и теперь церковь расходует на эту статью в три раза больше, чем раньше. Независимое положение церкви закреплено в новом уставе, где записано, что только Церковный собор принимает законы о церкви, которая сама назначает главу церкви - архиепископа и епископов, а священники не являются больше государственными служащими. Тем не менее, как уже говорилось, отделение церкви не означает полного разрыва с государством, которое определенным образом выделяет Лютеранскую Церковь, мотивируя это сс исторической и культурной ролью для Швеции. Она наделена более широкой автономией в принятии решений по своим внутренним вопросам. Каждое решение, однако, должно соответствовать нормам положения, наиболее важными из которых следующие: - Церковь Швеции является евангелическо-лютеранской общиной; - она является открытой народной церковью; - она должна иметь демократическую структуру; деятельность Церкви Швеции должна осуществляться на территории всего государства. Шведская церковь (как, впрочем, и другие конфессии) имеет право на государственные пособия, предназначенные для работы с молодежью, поддержки учебных заведений и другой социальной работы. Кроме того, она получает бюджетные деньги на реставрацию памятников культуры. Как видно из изложенного, церковь перестала быть государственной, но на практике это отделение больше похоже на компромисс между желанием построить независимую Церковь и сохранить контроль над ней. Возможно, следствием такого компромисса стало позвучавшее несколько лег назад заявление Церкви Швеции о возможности церковного благословения гомосексуальных браков и согласие на это со стороны государства. Финская Евангелическо-лютеранская Церковь остается государственной (хотя именуется народной); также уплачивается церковный налог, и священнослужители получают зарплату от государства. Однако историческая связь со Швецией (шведский язык там действует наряду с финским) и некая преемственность политических и религиозных процессов предвозвещают в скором будущем аналогичные перемены. Отделительную (сепарационную модель) можно рассмотреть на примере США. В истории Америки право на свободу совести и вероисповедания было в зоне особого внимания отцов-основателей США. Это выражает первая поправка к Конституции, ратифицированная еще в 1791 г., которая провозглашает, что «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии или запрещающего свободное исповедание оной, либо ограничивающего свободу слова или печати, либо право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб». Дело происходило во времена основания Соединенных Штатов, граждане которых состояли из переселенцев, убегавших от религиозных преследований в Европе. В многонациональном обществе с множеством различных верований, терпимость к другим религиозным традициям была необходимым условием для сохранения целостности федеральной структуры Америки. Поэтому без гарантии на свободу совести отдельные штаты не согласились бы передать часть полномочий федеральной власти. Доверие к ней пришло именно после предоставления каждому такой гарантии. Сегодняшнее общество в США воспитано на более чем двухсотлетней традиции уважения к принципам свободы совести как неотъемлемой части американской государственности. Образ свободы вообще и религиозной свободы в частности с самого начала американской истории стал центральным понятием национального самосознания и даже своеобразным «божественным» принципом для «строителей демократического общества». Третий президент Америки Т. Джефферсон по этому поводу писал: «Веря... что религия - это то, что лежит исключительно между человеком и Богом, что он ни перед кем не обязан давать отчета в своей вере, что законодательная власть государства может простираться только на действия, а нс мнения, я с почтением взираю на этот акт всего американского народа, который объявил, что его законодатели не должны принимать закона об учреждении государственной религии или о запрете свободного се исповедания, таким образом возведя стену отделения между церковью и государством».
Поэтому неудивительно, что выдвинутая в 2001 г. инициатива Джорджа Буша-младшего о выделении правительственных средств религиозным организациям, занимающимся социальным служением, вызвала весьма неоднозначную реакцию среди государственных деятелей, религиозных лидеров и даже части простых американцев. По мнению американского исследователя государственно-конфессиональных отношений Д. Дэвиса, «в силу конституционных ограничений на финансирование правительством религиозных учреждений в США план Буша представляет собой дерзкий вызов принципу разделения церкви и государства» (курсив мой — А. П.). Он основывается на сложившемся еще в начале основания Соединенных Штатов представлении, что религия функционирует более эффективно, если она автономна, не связана с государством и ей не угрожает правительственный надзор и контроль21. Американская модель государственно-конфессиональных отношений характеризуется тем, что там не существует федерального регулирования религиозной сферы. Вышеприведенная первая поправка — единственная федеральная законодательная норма, в сравнении, например, с российским двадцатисемистатейным законом, который принимался в условиях острой критики, продолжающейся до сего дня, и сразу после вступления в силу уже нуждался в серьезных изменениях и дополнениях, поскольку формулировался в отсутствие четкой государственной позиции по религиозному вопросу. Первая поправка к Конституции США за двести лет также толковалась по-разному, но чаще в сторону расширения концепции свободы совести. В 1993 г. Конгресс США принял «Акт восстановления свободы религии». Этот акт не регламентировал осуществление права на свободу совести, но лишь констатировал, что она является основным элементом в защите конституционных прав граждан. На основании ранее вынесенных Верховным судом решений Конгресс вывел единое толкование первой поправки, окончательно признав, таким образом, высший авторитет права на свободу совести именно в том простом виде, как оно закреплено в этой поправке22. Понятие свободы совести американцы толкуют буквально так, как это провозглашено в Международном пакте о гражданских и политических правах: «свобода исповедовать свою религию и убеждения, как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком». Если у человека искренние религиозные убеждения, рассуждают они, ему необходимо общественное выражение своих чувств. Поэтому не случайно первая поправка Конституции США в одной строке содержит и право на свободу совести, и право на общественные объединения, поскольку одно без другого теряет смысл. Создание религиозного объединения решается в США гораздо проще, чем во многих других странах, особенно в России. Точнее сказать, понятие регистрации там отсутствует вообще. Чтобы создать религиозную организацию, обладающую правами юридического лица, достаточно нескольким верующим составить устав и действовать согласно ему. Здесь скорее нужно говорить не о регистрации, а о получении религиозными организациями официального статуса, который происходит заявительным порядком. Однако религиозные организации стараются получить другой статус — т. н. некоммерческий, дающий право на освобождение от налогов. Такое официальное признание выдается службой налогов и сборов Министерства финансов США. Чтобы определить, отвечает ли организация требованиям службы налогов и сборов, применяются два простых принципа: - религиозные убеждения организации искренни и чистосердечны; - религиозная практика и ритуалы, связанные с религиозными убеждениями или верой организации, нс противозаконны и нс находятся в противоречии с четко выраженной национальной политикой. Таким образом, некоммерческий («церковный») статус необходим только для того, чтобы получить льготы по налогообложению и совершенно необязателен для существования в качестве юридического лица со всеми необходимыми правами. Подобная практика характерна не только для США, но и для ряда других стран с отделительной моделью государственно-конфессиональных отношений. Конечно, злоупотребление статусом религиозной организации для ухода от налогов или прикрытия преступной деятельности представляет определенную угрозу во всех странах, но повсеместно борется с такими проблемами система уголовной юстиции, а нс регистрирующие органы. Любые меры, применяемые в дополнение к уголовно-правовой системе защиты общества от злоупотреблений свободой вероисповеданий, приводят лишь к ущемлению прав человека. В конечном итоге, США в своей религиозной политике исходит из того, что нет необходимости загромождать национальное законодательство тем, что уже имеется в международных документах (Устав ООН, Всеобщая декларация прав человека и т. п.). Нужно просто исполнять общепринятые принципы свободы совести и деятельности религиозных сообществ. Кооперационная модель (модель нейтралитета) наиболее наглядно выражена в Г ермании. Право на самоопределение за церковью в Германии было признано в XIX веке. С этого времени началось разделение сфер деятельности между государством и церковью. После 1919 г., со времени принятия Веймарской Конституции, закрепившей буржуазно-демократические республиканские принципы, государство и церковь начали дистанцироваться (не отделяться, как в США, а именно дистанцироваться, сохраняя взаимный нейтралитет). В правовом отношении это положение выражается в появлении особой отрасли права, регулирующей государственно-конфессиональные отношения в рамках публичного права, т.с. юридическое обеспечение вопросов свободы совести и религиозной деятельности государственноправовыми нормами. Конституция Германии провозглашает религиозную свободу, т. е. запрет на оказание предпочтения или притеснения по признаку религиозной принадлежности и на требование выражения своих религиозных убеждений. Наиболее важным является положение Конституции о том, что государственной церкви не существует. Религиозная свобода в немецком государственно-церковном праве понимается как свобода убеждений и выражения религиозности, свобода вероисповеданий, создания и деятельности религиозных объединений. Другими словами, все религиозные действия могут совершаться без разрешения органов власти. С другой стороны, государство поощряет религиозное воспитание, содействует осуществлению духовной заботы в медицинских учреждениях, местах лишения свободы и армейских подразделениях. Эти показатели выражают два основных принципа государственно- конфессиональных отношений в Германии: - государственная гарантия реализации права свободы совести каждого; 'уо - нейтралитет государства в мировоззренческих вопросах.' См. Мирошникова Е. Государственно-церковные отношения в Германии // Религия и право. - 1998. - № 1-2.-С. 46. Вместе с тем, нейтралитет не означает индифферентность. С одной стороны, государство нс только гарантирует, но и защищает свободу совести и другие религиозные свободы; с другой — ограничивает их, если это необходимо для защиты прав и свобод других граждан, общественного порядка и государственной безопасности. Например, лица, оскорбляющие религиозные чувства верующих, совершающие иные действия, посягающие на религиозные права граждан, привлекаются к административной и уголовной ответственности. Сущность кооперационной модели государственноконфессиональных отношений в большой степени выражается в церковных договорах. Смысл таких договоров в том, что они определяют общий для исполнения религиозными объединениями и государством порядок при осуществлении тех или иных прав и обязанностей, а в целом являются показателем авторитетности для государства религиозного фактора, признания полноправного участия религиозных объединений в решении общественно-значимых проблем. Церковные договоры включают в себя государственные гарантии свободы деятельности религиозных организаций в рамках общих принципов религиозной свободы, культа, вероучения, духовного управления, иерархической структуры, церковного имущества. Также они могут касаться таких сторон жизни общества, как религиозное воспитание, религиозное образование, духовное попечение в армии и учреждениях исполнения наказания, социальная работа, похоронное дело, церковный налог, дотации, оплата труда священнослужителей и т. п. Подобно тому, как в США религиозные объединения стремятся получить «церковный» статус, в Германии для них важен статус «субъекта публичного права», который отличается от американского тем, что они получают не только налоговые льготы, но и существенно увеличивают свои права в других областях жизни, чего не имеют объединения, организованные на основе частного права: право взимания церковного налога, назначения своих чиновников и заключения трудовых соглашений, возможность проведения в школах религиозных занятий, выступать субъектом молодежной политики, иметь своих представителей на радио и телевидении. Сегодня субъектами публичного права в Германии являются евангелическая, католическая, новоапостольская церкви, иудейские общины. Немецкое право, регулирующее религиозные отношения, различает два типа объединений: собственно, религиозные и мировоззренческие. Поэтому большая часть объединений стремится доказать свой религиозный характер, а государственные органы, в свою очередь, требуют подтвердить религиозную сущность организации, поскольку это имеет значение для решения ряда конкретных вопросов, например, при освобождении от воинской службы. Церковный налог взимается с физических лиц государственными финансовыми органами в размере 8-9%, затем передается религиозным объединениям, имеющим на это право. Он покрывает 2/3 финансовых нужд религиозных организаций. Любой гражданин, заявивший о своем выходе из религиозной организации, может не платить религиозный налог, что также является проявлением его права на свободу совести и вероисповедания. Модель религиозного нейтралитета государства не означает в Германии отделения религиозных конфессий от общества. Из этого вытекает, что государство не отвергает, а наоборот, как уже говорилось, содействует их участию в решении социально-политических проблем (средства массовой информации, образование, армия), но более всего — в сфере социальной защиты населения. Совместная деятельность церкви и немецкою государства в этой области имеет давние традиции. Несмотря на то, что в настоящее время социальная помощь отнесена к категории непосредственных задач государства, социальная деятельность религиозных объединений с их специфическими особенностями четко признана и принимается на официальном уровне. Вышесказанное может привести к мысли, что немецкая модель является наиболее оптимальным методом решения государственноконфессиональных задач. Однако разделение религиозных объединений по «статусам» и связанные с этим упреки в нарушении принципа равенства, вызывают недовольство в обществе, особенно с появлением в XX веке множества новых религиозных течений. Раздаются голоса об упразднении статуса «субъекта публичного права» и даже полного отделения религиозных объединений от государства. В любом случае, вопрос о будущем государственно-конфессиональных отношений в Германии и сегодня продолжает быть предметом оживленной общественной дискуссии. Литература к параграфу: 1. Бабосов, Е. Религиозная ситуация в Белоруссии // Религия и право. - 1999. -№ 6. 2. Балодис, Р. Латвия: тайна исповеди и закон // Религия и право. - 2001.-№3. 3. Балодис, Р. Религиозные организации и латвийское государство // Религия и право. - 2000. - № 6. 4. Владимиров, М. А. Конфессии в Канаде // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень № 4. - М.: Изд. РАГС, 2001. 5. Володина, Н. В. Иудаизм и конфессиональная поли гика в Израиле // Религия и право. - 2006. - № 1-2. 6. Вэбб, Ф. Отношение к свободе совести в России и США // Религия и право. - 1998. - № 3. 7. Вейш, Я. Я. Религия и Церковь в Англии. - М., 1976. 8. Девис, Д. Религиозные инициативы нового президента США: реакция общества и перспектива // Религия и право. - 2001. - № 3. 9. Катеров, И. Я. Новые религиозные движения в США и России: сравнительный анализ // Религиоведение. - 2001. - № 1. 10. Кислова, А. А. Религия и Церковь в западном обществе XX в. М., 1992. 11. Колодный, А. Религиозная свобода в посткоммунистических странах // Религия и право. -1999. - № 6. 12. Мировой опыт государственно-церковных отношений. М.: РАГС, 1999. 13. Мирошникова, Е. М. «Церковь» и «секта» в немецком религиоведении // Религия и право. - 1999. - № 4-5. 14. Мирошникова, Е. М. Государственно-церковные отношения в Германии // Религия и право. - 1998. - № 1-2. 15. Мирошникова, Е. М. Особенности американского варианта отделения церкви от государства // Религия и право. -2003. - № 3. 16. Мирошникова, Е. М. Сравнительный анализ государственноцерковных отношений и гражданская религия в Германии и в России // Религиоведение. - 2001. - № 2. 17. Никитченко, Е. Свобода совести и новые религии на Украине // Религия и право. - 2002. - № 3. 18. Новое в европейском законодательстве о свободе совести // Религия и право. - 2000. - № 2. 19. Палат, С. Процесс развития светского государства в Турции // Религия и право. - 2001. - № 2. 20. Подопригора, Р. А. Государственная регистрация религиозных организаций в зарубежных странах // Религия и право. - 2002. - № 2. 21. Подопригора, Р. А. Государство и церковь в Африке // Религия и право. -2001. - № 4. 22. Рингвс, Р. Церковь и государство в Эстонии // Религия и право. - 2001. -№>2. 23. Романова, Е. Г. Религиозный плюрализм в странах Дальнего Востока (Китай) // Религия и право. - 2003. - № 4. 24. Романова, Е. Г. Религиозный плюрализм в странах Дальнего Востока (Южная Корея, Япония) // Религия и право. -2003. - № 3. 25. Ряховский, В. В. Свобода совести в странах СНГ: Республика Узбекистан // Религия и право. -1998. - № 4-5. 26. Свобода религии или убеждений в Белоруссии. Доклад на международной конференции, посвященной проблемам свободы вероисповедания 17-18 июля 2002 г. в Вене под эгидой ОБСЕ // Религия и право. -2003. - № 2. 27. Сторчак, В. М. Гражданская религия в США и американский мессианизм // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень № 4. - М.: Изд. РАГС, 2001. 28. Чернышева, О. В. Отделение Шведской церкви от государства // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. Информационноаналитический бюллетень № 4. - М.: Изд. РАГС, 2001. 29. Шадрова, II. Религиозная политика Киргизии на транзитном этапе // Религия и право. - 1999. - № 6. 30. Янсдоттер, М. Швеция: Церковь и государство на пороге перемен // Религия и право. -2000. - № 1.
<< | >>
Источник: А. К. Погасий. РЕЛИГИОЗНОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ. 2018

Еще по теме § 4. Исторические модели государственно-конфессиональных отношений: зарубежный опыт:

  1. СЕКЦИЯ I. РЕАЛИЗАЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРИНЦИПА СВОБОДЫ СОВЕСТИ В СОВРЕМЕННОЙ МОДЕЛИ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ: РОССИЙСКИЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ
  2. Становление кооперационной модели государственно-конфессиональных отношений в Республике Беларусь Старостенко В. В.
  3. ПЕСТОВ Р.А. ЩЕТИНИН А.А.. ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОНОГРАФИЯ, 2015
  4. Этапы государственно-конфессиональных отношений в постсоветской России: различия и сходства Карпова Т. В.
  5. Четыре тенденции в развитии государственно-конфессиональных отношений в современной России Морозов А. А.
  6. § 3. ПОРЯДОК ЗАРУБЕЖНОГО ПАТЕНТОВАНИЯ И ПЕРЕДАЧИ РОССИЙСКИХ ИЗОБРЕТЕНИЙ, ПОЛЕЗНЫХ МОДЕЛЕЙ И ПРОМЫШЛЕННЫХ ОБРАЗЦОВ ЗА РУБЕЖ
  7. О правовом отношении гражданина к отечеству и к зарубежным странам § 50
  8. КТО НА КОГО КОГДА НАПАЛ, ИЛИ ОПЫТ ИСТОРИЧЕСКОЙ МИФОЛОГИИ
  9. Модели исторической преемственности культур
  10. 2. МОДЕЛИ ОБЪЯСНЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКИХ ФАКТОВ
  11. Р.Д. Лэйнг ТРАНСЦЕНДЕНТНЫЙ ОПЫТ И ЕГО ОТНОШЕНИЕ К РЕЛИГИИ И ПСИХОЗАМ
  12. Наша модель процесса отношений
  13. РПЦ В ПОЛИТИКЕ. ЦЕРКОВНО-ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ