§ 3. Становление и развитие вероисповедной политики России в конце 80-х гг. XX — начале XXI вв

Основные принципы вероисповедной политики Советского Союза, базирующиеся на диалектико-материалистическом мировоззрении, продолжали разрабатываться в отделе пропаганды и агитации ЦК КПСС вплоть до его ликвидации в 1988 году.
Затем они директивно рассылались в аналогичные органы союзных республик для практической реализации. Коммунистическая партия, как идеолог социалистического государства, рассматривала религию в качестве пережитка, «опиума для народа»14, которая должна исчерпать себя в ходе строительства коммунизма. Однако дальнейший ход истории показал несостоятельность таких воззрений. Крах тоталитарного режима, пробуждение демократических начал в обществе, провозглашение идеологического и политического плюрализма вызвали необходимость пересмотра советской модели государственной религиозной политики, которая явно не отвечала реалиям сегодняшнего дня. И начинать нужно было с изменения законодательства, поскольку в стране свободу совести и правовое положение религиозных объединений продолжали определять нормативные акты, принятые в процессе реализации Декрета СНК Российской Республики от 20.01.1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» и Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8.04.1929 г. «Орелигиозных объединениях». Принципиально новая законодательная база в области свободы совести и деятельности религиозных объединений начала складываться с момента выхода в октябре 1990 г. Закона СССР «О свободе совести и религиозных организациях» и РСФСР «О свободе вероисповеданий», а также принятия в 1993 г. новой Конституции Российской Федерации. Эти акты закрепили общепризнанные принципы и нормы международного права в области свободы совести и свободы вероисповеданий и создали условия для их реализации. Однако коренные изменения в данной сфере общественных отношений начались раньше, чем были приняты эти законы — во второй половине 80-х годов и явились результатом политических процессов, развивавшихся в России в этот период. Начальный этап строительства собственно российской государственной религиозной политики приходится на 1986-1990 гг. Обновление в этой области предполагалось пока лишь в форме создания специального органа, который бы занимался разрешением религиозных проблем. Этим органом стал Совет по делам религий при Совете Министров РСФСР. Заметим, что в масштабах всего Советского Союза аналогичная структура давно существовала — Совет по делам религий СССР и российскому Совету в 1987-1988 гг. пришлось отстаивать свое право проводить самостоятельную религиозную политику на своей территории. Каково было положение с религиозными объединениями на тот период? На 1985 г. в РСФСР официально числилось 3 003 религиозных организаций, а на 1 января 1990 г. — 3 983. В 1985 г. было зарегистрировано 23, в 1986 — 28, в 1987 г. — 44, в 1988 (год празднования тысячелетия крещения Руси) — 231, в 1989 г. — 686 религиозных организаций. Несмотря на несравнимый с прежними годами рост, это можно назвать скорее некоторым «потеплением», чем четкой государственной политикой, поскольку в стране все еще действовало законодательство о религиозных культах 1929 г. Но в этот период явно отмечалась тенденция роста доверия масс к религиозным обществам (67% населения страны в 1990 г.). Политики и государственные деятели не могли не отметить этот фактор. В марте 1990 г. был избран новый состав Верховного Совета РСФСР, который создал Комитет по вопросам свободы совести, вероисповеданиям, милосердию и благотворительности во главе с В. С. Полосиным. Одним из результатов деятельности Комитета стало упразднение в системе КГБ Управления «3» (идеологические диверсии), в составе которого находился 4-й («церковный») отдел, а также Совета по делам религий при СМ РСФСР и аппаратов, уполномоченных в регионах. В августе 1990 г. был подготовлен проект закона РСФСР о религиозных организациях. Параллельно готовился союзный законопроект «О свободе совести и религиозных организациях», который 1.10.1990 г. был принят Верховным Советом СССР, а уже 25.10.1990 г. ВС РСФСР утвердил свой Закон «О свободе вероисповеданий», показав гем самым, что Россия может сама решать свои религиозные вопросы. Этот закон отменил все связанные с религией правовые акты, действовавшие в период советской истории, убрал ограничения старого законодательства и фактически отстранил государство от осуществления контроля за соблюдением законов, касающихся религиозных организаций. Законодатель, вероятно, исходил из следующего: В основу государственной вероисповедной политики может быть положен либо разрешительный, либо регистрационный, т. е. уведомительный подход. В Российской империи и в СССР существовал разрешительный порядок деятельности религиозных объединений: верующие граждане должны были испросить разрешение на создание такого объединения, на аренду или строительство помещения для отправления своих религиозных потребностей. И нс факт, что разрешение могло быть получено. Без государственною «благословения» проведение богослужений запрещалось. Перестройка вызвала фактически «революционную ситуацию», когда любые ограничения рассматриваются как покушение на «святое» — свободу во всех ее проявлениях. А поскольку свобода совести всегда являлась показателем демократии, законодатель на тот момент просто не мог заложить в правовую норму какие-либо положения, сс ограничивающие. Правовой маятник резко качнулся в другую сторону... Сложившаяся ситуация вызвала неразбериху в самом понятии «государственно-конфессиональные отношения». Не были определены порядок и условия формирования местных религиозных обществ, их права и обязанности. На первых порах неясно было даже то, кто должен регистрировать религиозные организации: в одних регионах этим занимались районные администрации, в других (как, например, в Татарстане) — государственные органы по делам религий. Все эти недочеты проявлялись постепенно, в процессе реализации норм закона в жизни. Следующий этап становления государственно-конфессиональных отношений можно условно ограничить периодом с октября 1990 г. по декабрь 1993 г. (принятие Конституции РФ). Его основное содержание связано с реализацией Закона РСФСР «О свободе вероисповеданий» в центре и на местах. Ситуация в данной сфере складывалась весьма неоднозначная. С точки зрения демократизации общественной жизни налицо явный прогресс: верующим передаются тысячи культовых зданий, восстановлены десятки монастырей, открыто множество духовных учебных заведений, религиозных журналов, газет и книжных издательств. Безоговорочно регистрировались практически все религиозные общества: если на 1.01.1991 г. было зарегистрировано 5 502 религиозных объединения, то на начало 1994 г. эта цифра увеличилась до 11 088, т. с. в два раза. На этом этапе уточняется и основная статья Конституции (ст. 28), касающаяся права свободы совести. Однако на тот момент целостная модель церковной политики государства так и не была разработана. Отсутствовала терминологическая, методологическая и юридически корректная база, которая могла бы оценить происходящие в нашей стране процессы. В результате дело ограничивалось лишь общими заявлениями. Указы Президента и распоряжения Правительства, касающиеся этой сферы, зачастую противоречили Друг другу. Отсутствие государственного органа, ведающего религиозными вопросами, делало невозможным планомерное введение в жизнь положений закона (пусть несовершенною, но в значительной мере отвечающего общепризнанным международным нормам) и обеспечение взаимодействия властных структур и религиозных организаций. Эта задача попеременно возлагалась на различные государственные структуры, то вновь создаваемые, то упраздняемые: Экспертно-консультативный совет при Комитете но свободе совести; Координационную комиссию при Правительстве РФ по вопросам вероисповеданий; Государственного советника РФ по политическим вопросам и т. п. Однако полностью восстановить управление этими процессами так и нс удалось. К началу 1993 г. деструктивные тенденции в государственноконфессиональных отношениях и религиозной ситуации в целом стали очевидными. Они проявились в политизации религии и клерикализации государства, межконфессиональных и межнациональных конфликтах на религиозной почве, обострении внутрицерковной борьбы15. К этому добавился разгул оккультизма и суеверий, а также бесконтрольная регистрация любых организаций, назвавшихся религиозными, среди которых скрывалось немало коммерческих, поскольку законодательство предусматривало для религиозных организаций серьезные налоговые льготы. Летом 1993 г. Верховный Совет на своей сессии признал ошибочность упразднения государственных структур, ведавших вопросами обеспечения свободы совести, и высказался за корректировку Закона «О свободе вероисповеданий». Однако Президент отверг законопроект с изменениями и дополнениями. Обострившаяся внутриполитическая обстановка и силовое противостояние в стране в октябре 1993 г. на время отодвинули решение религиозного вопроса. Вернулись к нему в декабре того же года в связи с принятием всенародным голосованием Конституции Российской Федерации. Это событие ознаменовало собой начало нового этапа развития государственной вероисповедной политики. Вновь принятая Конституция подтвердила принцип светскости государства и равенство религиозных объединений (сг. 14), равенство граждан вне зависимости от их отношения к религии (ст. 19), сформулировала понятие свободы совести в полном соответствии с международными правовыми нормами (ст. 28). Появились и принципиально новые положения, в числе которых можно отмстить ст. 59, гарантирующую право на альтернативную гражданскую службу по убеждениям совести. На этом этапе государственно-конфессиональные отношения стали возвращаться в русло правового регулирования. Вновь встал вопрос о необходимости создания при Правительстве России федерального органа для координации усилий ведомств в вопросах, относящихся к деятельности религиозных организаций (в регионах такие органы стали появляться еще раньше, а в некоторых, например, в Татарстане, Совет по делам религий вообще не упразднялся). Летом 1994 г. при Правительстве РФ была создана Комиссия по вопросам религиозных объединений. Админисграция Президента, Совет Федерации и Государственная Дума также образовали при себе специальные отделы, подкомитеты и специалистов по государственноконфессиональным отношениям. С 1995 г. разрабатывался проект нового закона о свободе совести и деятельности религиозных объединений, который неоднократно вносился в Госдуму, но постоянно возвращался на доработку. Наконец, 26 сентября 1997 г. он был принят и 1 октября вступил в силу с наименованием Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях». С принятием этого закона начался следующий этап развития государственной политики в вероисповедной сфере. В отличие от закона 1990 г. он закрепил ряд принципиально новых положений. Изменен порядок создания религиозных организаций, сокращен круг лиц, способных быть учредителями и участниками религиозных организаций, введено понятие «религиозная группа», имеющая право действовать без государственной регистрации и т.
д. Все последующее время государственно-конфессиональные отношения проходили и проходят сейчас под эгидой этого закона. Помимо него на федеральном уровне действуют свыше 100 нормативных актов, в которых в том или ином виде затрагиваются вопросы реализации права свободы совести. Более чем в 30 субъектах Российской Федерации были приняты собственные законы и иные нормативные акты по этим вопросам. Однако многие из них либо прямо нарушали федеральный закон, либо сужали свободу совести и тем самым нарушали положение Конституции РФ в части разграничения полномочий Федерации и ее субъектов: согласно п. «в» ст. 71 регулирование прав и свобод человека и фажданина находится в ведении Российской Федерации и субъекты не имеют права их ограничивать. На этом основании Генеральная прокуратура опротестовала большинство таких местных нормативных актов. Этот период характерен тенденциями к клерикализации многих важных областей жизни государства и общества (некоторые крупные конфессии пытаются напрямую влиять на органы власти, воздействовать на школу, армию и т. п.). Отдельные политики стараются внедрить в умы людей понятие «государственной религии» и требуют закрепить его на законодательном уровне. Например, 7.09.2000 г. генеральный директор информационного аналитического агентства при Управлении делами Президента РФ А. Игнатьев опубликовал статью, в которой прямо призывал к этому: «Россия может и должна стать первым государством, где будет реализована политика интеграции мировых религий. Следует как можно скорее ввести понятие «государственная религия», к которой должны быть отнесены православие и ислам. Все остальные должны получить статус «поддерживаемых государством»18. Из этой фразы видно, что автор опирается не на Конституцию РФ, а на Свод законов Российской империи: «Первенствующая господствующая в Российской Империи вера есть Христианская Православная Кафолическая Восточного исповедания» (Т. 1, ч. 1, разд. VI, ст. 40). Что же касается других конфессий, то их существование должно быть, вероятно, определяемо уставами духовных дел иностранных исповеданий Российской империи: «В пределах государства одна господствующая Православная Церковь имеет право убеждать последователей иных христианских исповеданий и иноверцев к принятию ее учения о вере. Духовные же и светские лица прочих христианских исповеданий и иноверцы строжайше обязаны нс прикасаться к убеждению совести нс 1Я Игнатов А.А. Стратегия «глобализационного лидерства» для России [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.ng.ru/idcas/2000-09-07/8_strateg.hlml (дата обращения 23.01.2014). принадлежащих к их религии; в противном случае они подвергаются взысканиям, в уголовных законах определенным» (Т. XI, ч. 1, ст. 4). Такие взгляды крайне опасны тем, что могут привести страну в тупик, породить межрелигиозные конфликты и уронить авторитет власти. Хорошим противоядием может служить неукоснительное соблюдение государством принципа равноудаленности от всех конфессий и равенства их перед законом. Еще одна тенденция, характерная для периода после 1997 г. — попытки вовлечения ряда религиозных организаций в политическую борьбу. Те или иные кандидаты обращаются к религиозным организациям за поддержкой, что крайне опасно, поскольку является соблазном для их руководителей и прихожан. Известный русский юрист А. Ф. Кони писал по этому поводу: «Соединение политики и веры всегда приводило к дурным результатам». По словам того же Блаженною Августина и град Небесный, и град Земной влияют на общество. Другое дело, что способы этого влияния различны, зачастую противоположны. «Политическое» влияние церкви должно ограничиваться лишь молитвой за власть придержащих и вынесением духовного суждения по всем возникающим вопросам, касающимся жизни общества. Всякая попытка использовать мирские (недуховные) методы превращает религиозное объединение в политическую организацию со всеми вытекающими последствиями. Сам Иисус Христос говорил Понтию Пилату: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18:36). Отсюда вытекает, что и законы этого царства духовные, а не мирские. Поэтому совершенно логично и правильно законодатель запретил религиозным организациям участвовать в политической деятельности (п. 5 ст. 4 ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»). Несмотря на то что указанный закон не в полной мере оправдал возлагаемые на него надежды, он вот уже более 15 лет (с различными дополнениями) исправно выполняет свое предназначение правового регулятора такого важного аспекта нашей жизни, как право свободы совести и практическая его реализация. С другой стороны, мы должны признать, что процесс формирования вероисповедной политики государства на современном этапе не завершен. Осмысление явлений, происходящих во внутриконфессиопальных, межконфессиональных и межнациональных отношениях, приводит к пониманию того, что сформировавшуюся в 90-е гг. государственную религиозную политику и ее законодательную базу необходимо совершенствовать. Но для этого должна быть сформулирована четкая концепция государственно-конфессиональных отношений, вокруг идеи, которой с конца 90-х гг. идет широкая дискуссия. На самом разном уровне был выдвинут ряд таких концепций, отражающих различные позиции их авторов. Все они, так или иначе, сводятся к необходимости решения следующих задач: - обеспечение равенства прав и свобод человека, независимо от его отношения к религии, в том числе гарантий свободы совести; - обеспечение гарантий равенства религиозных конфессий и свободной деятельности их институциональных структур; - поддержание процессов формирования толерантного отношения между верующими разных вероисповеданий, конфессиональных образований между собой, а также между верующими и неверующими людьми; - противодействие проявлениям нетерпимости, вражды и экстремизма на религиозной почве; контроль за поддержанием равновесия в этноконфсссиональных, национальных и религиозно-культурных процессах. К сожалению, центральная власть сегодня игнорирует идею разработки такой концепции на государственном уровне. По словам ответственного секретаря Совета но взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации А. И. Кудрявцева, «разработка и принятие такого документа на федеральном уровне нс планируется. Что касается концептуальных основ отношений государства и религиозных объединений, то они заложены в Конституции РФ и никто нс собирается от них отказываться».19 Отдельные законодательные акты, даже если это Конституция, не могут сформулировать государственную позицию по какому-либо вопросу, они могут лишь отражать ее. Отказ государства заявить такую позицию в виде развернутой и завершенной концепции, порождает соблазн навязать обществу взгляды какой-либо одной конфессии. Например, в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» говорится, что Церковь «... вправе ожидать, что государство при построении своих отношений с религиозными объединениями будет учитывать количество их последователей, их место в формировании исторического, культурного и духовного облика народа, их гражданскую позицию». Следует отметить, что вышеуказанная концепция с подачи 16 17 некоторых политиков 6 июля 2001 г. рассматривалась на парламентских слушаниях «Проблема законодательного обеспечения государственно- церковных отношений в свете социальной концепции Русской Православной Церкви», где было предложено взять се за основу при формировании государственной религиозной политики. Нетрудно понять, что за этим стоит желание обосновать необходимость введения «титульной религии» с неким особым статусом. Именно отсутствие государственной концепции в области отношений с религиозными объединениями породило противоречие в преамбуле Закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» в части признания «особой роли православия» со ст. 14 Конституции РФ — никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной и обязательной и религиозные объединения равны перед законом. Все ссылки на то, что православие не является государственной религией, а лишь культурообразующей, несостоятельны, поскольку в сознании людей указание в законе на «особую роль» однозначно порождает соответствующее отношение к другим религиям, как чуждым нашей культуре, а, значит, неприемлемым для россиян. Плоды подобной правовой неопределенности таковы, что заинтересованным кругам властями на местах рекомендуется устанавливать приоритетные отношения с религиозными объединениями титульных этносов, а это ч ревато м еж ко н фесс и он ал ьн ы м и кон фз i и к гам и. Таким образом, пока государство нс выработает четкую позицию по вопросам свободы совести и вероисповеданий, отношению к конфессиям, деятельности религиозных объединений и нс сформулирует это в виде развернутой концепции, не допускающей множественного толкования, остается опасность дестабилизации общественно-политической ситуации в стране. Литература к параграфу: 1. Воробьева, М. В. Религия и религиозность в современной России // Религиоведение. - 2006. - № 2. 2. Гараджа, В. И. Религиоведение. - М., 1994. 3. Конституция Российской Федерации. Комментарий. - М., 1994. 4. «Круглый стол» «Религиозная политика российских властей до и после инцидента в синагоге на Большой Бронной». Портал-Credo.Ru, 10 февраля 2006 г. (стенограмма) // Религиоведение. - 2006. - № 4. 5. Кудрявцев, А. И. Конституционно-правовые основы государственно-конфессиональных отношений в современной России / А. И. Кудрявцев // Десять лет по пути свободы совести. Проблемы реализации конституционного права на свободу совести и деятельность религиозных объединений: материалы научно-практического семинара / иод рсд. А. В. Пчслинцсва и Т. В. Томасвой. - М.: Институт религии и права, 2002. - С. 11. 6. Одинцов, М. И. Вероисповедные реформы в России (1985-1997) // Религия и право. - № 2, 3,4-5. 7. Погасий, А. К. Закон новый — порядки старые // Религия и право. - 1999. -№ 6. 8. Погасий, А. К. К вопросу о принятии закона о свободе совести в Татарстане // Религия и право. -1998. - № 4-5. 9. Поспеловский, Д. В. Русская православная церковь в XX веке. - М., 1995. 10. Пчслинцсв, А. В. Свобода религии и права верующих в современной России. - М.: ИД «Юриспруденция», 2007. 11. Рагозина, Л. К вопросу о взаимодействии органов государственной власти с религиозными организациями // Религия и право. - 1998. -№ 3. 12. Религия и демократия: На пути к свободе совести. - Т. 2. - М., 1993. 13. Религия и политика в современной России. - М., 1998. 14. Религия и права человека. - М., 1996. 15. Религия и право. Информационно-аналитический журнал. - 1997-2007 гг. 16. Фолисва, Т. А. Государственно-конфессиональные отношения в социальных доктринах Русской православной церкви и исламских организаций России // Религиоведение. - 2006. - № 2. 17. Церковь и мир. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. - М.: Даниловский благовестник, 2000. - С. 56.
<< | >>
Источник: А. К. Погасий. РЕЛИГИОЗНОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ. 2018

Еще по теме § 3. Становление и развитие вероисповедной политики России в конце 80-х гг. XX — начале XXI вв:

  1. Развитие системы права в России в конце XIX — начале XX в.
  2. § 42. США во второй половине XX — начале XXI в.: становление сверхдержавы
  3. 2. Судебная система России в конце XIX - начале XX в.
  4. §26. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX — НАЧАЛЕ XXI ВЕКА
  5. Н. Б. Шеламанова К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ ИСТОЧНИКОВ ПО ИСТОРИИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ В КОНЦЕ XVI в.
  6. Кризис индустриализма и перспективы постиндустриального развития России в XXI веке
  7. Развитие права в России в конце XVII — первой половине XVIII в.
  8. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В РОССИИ:ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ
  9. Российское государство в конце 15 - начале 17 вв.
  10. Россия в конце 19 - начале 20 веков
  11. Раздел II Миссионерство в конце XIX — начале XX в.
  12. Глава 18. Миссионерство в конце XIX — начале XX в.
  13. ГЛАВА 2 ИМПЕРИЯ В КОНЦЕ III - НАЧАЛЕ I ВВ. ДО Н. Э.
  14. 79. АНГЛИЯ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВВ
  15. 16. КУЛЬТУРА ЕВРОПЫ 16 В КОНЦЕ XV – НАЧАЛЕ XVI ВВ