Биографический сюжет № 109. М.А. Тарусин

Заканчивая в 1982 г. философский факультет МГУ М.А. Тарусин [1], писал диплом на тему «Сравнительный анализ социально-психологического климата трудовых коллективов», тогда он уже работал младшим инженером во ВНИСИ и сравнивал коллективы опытного производства института.
По его воспоминаниям, в работе не было ни одного упоминания Ленина и Маркса, по той причине, что они ничего не написали о социально-психологическом климате. Диплом не хотели принимать к защите, но, говоря по-школьному, свои «четыре» он получил.

Прожить в те годы в Москве на 150 руб. в месяц было крайне трудно, и Тарусин работал в бригаде, занимавшейся укреплением дверей в квартирах. Ходили такие бригады, звонили в дверь и говорили: ...здрасьте, сегодня в вашем доме проводится работа по укреплению дверных коробок, замков и так далее. Это была индивидуально-трудовая деятельность. Тарусин был «съемщиком», он должен был позвонить в дверь и уболтать растерянного хозяина квартиры. А это было время, когда еще в подъезд можно было войти и в квартире спокойно дверь открывали. Стоила «укрепка» двери 30 рублей. В среднем он получал примерно 600-700, а иногда и 800 рублей в месяц... вместе с зарплатой у него выходило больше, чем у министра союзного значения. Причем ему надо было выйти на работу два раза вечером в будни и один полный выходной.

Через три года заводская социология Тарусину надоела, он понял, что в ней делать нечего, захотелось чего-нибудь более интересного. Он сменил несколько мест работы: всюду встречалась культурная публика, много умных разговоров, но своего дела он найти не мог.

В 85-м г. у Тарусина, как и у очень многих создалось впечатление, что что-то такое должно случиться, чувствовалось дуновение новой эпохи. Хотелось изучать общество в целом. Какие мы есть и какими будем в XXI веке? И будем ли? И какой багаж остался у нас от 1000 лет прошлой жизни? Какое наследство есть у нас сегодня и вообще вступили ли мы в права наследования или же решили идти далее налегке? В диссертации он не видел смысла.

Когда Е. С. Петренко, с которой он работал в одном из исследовательских институтов, позвала его во ВЦИОМ, он ни секунды не колебался. Он вспоминал: «Вот оно, впервые в истории Совдепии - масштабные, всесоюзные опросы общественного мнения! Чувство было такое: ну теперь-то мы все и выясним! И миру все объясним. А главное - сами себе. Вопросов-то к тому времени накопилось много. Направление моих мыслей было такое: я хотел понять общество. Его движения, структуру, устремления, короче - жизнь народа, в котором я родился и живу» [1, С. 72].

В 1989 г. Тарусин начал работать во ВЦИОМЕ, вот его описание того времени:

... наступила самая, пожалуй, счастливая пора в моей трудовой деятельности. Все было совершенно необычно. Такого со мной не было

никогда. Сидят люди, у которых внутри что-то горит, внутри происходит что-то очень радостное, как в фильме «Я шагаю по Москве». Там все были счастливы - и наш коллектив, в котором все счастливы. Я понимаю почему. Столько лет все гнобилось, все было под спудом. И эти люди, эти профессионалы, пришедшие сюда, копили силы, думая, что эти силы никогда не пригодятся, так и придется уходить в могилу. И вдруг они оказались востребованы. Они, как Илья Муромец, который 33 года на печке лежал, а потом встал - и с легкостью все можно сделать - и дерево выдрать, и камень отвалить откуда хочешь [1, С. 71 ].

Я в те годы тоже работал во ВЦИОМ и испытывал ощущения, подобные описанным Тарусиным.

Вскоре Тарусина назначили руководителем отдела по сбору данных. То была каторжная работа: модемов еще не было, ксероксов - мало, телефон работал плохо. Потому чрезвычайно важно сохранить для истории его описание того, как посылались анкеты в регионы и как они оттуда извлекались:

То были благословенные времена, когда самой скорой и дешевой почтой были поезда дальнего следования и почтальоны - проводницы вагонов. Посылались курьеры, увешанные посылками, на вокзалы к поездам - и ранним утром, и поздней ночью. Крайне важно было, чтобы они тут же отзвонились с вокзала (без мобильных жили) и прокричать в трубку номер поезда и вагона, да когда будет на месте, да как зовут проводницу. И тут же сотрудница отдела организации садилась на телефон, часами дозванивалась в разные города и республики и сама уже выкрикивала в трубку заветное. Связь телефонная по межгороду в те годы напоминала кадры военного фильма: комбат ревет в полевую трубку что-то насчет снарядов, причем немец через поле его слышит, а на том конце провода - нет. Некоторые поезда шли всего ночь (скажем, в Ленинград), поэтому оперативность была необходима.

Периодически посылки терялись, но когда в ту сторону - еще полбеды, а вот когда обратно, уже с бесценным, желанным, ожидаемым общественным мнением в каждой анкете - вот тогда беда.

Чаще опаздывал курьер к поезду. Поезд отгоняли на запасные пути, и провинившийся лез в вокзальные "зады", разыскивая пропавший поезд, а потом еще и искомый вагон - поезда имели вредную привычку менять номера вагонов на пересцепке. Тогда шли в ход особые приметы: толстая такая проводница, нос красный такой, Клава, в розовых гольфах. А Клава заперла вагон и пошла в город за колбасой (сама она из Ижевска, а там колбасы уже пять лет нема). И сидит на бревнышке курьер и ждет ее. И тащится она с пятью батонами "Любительской" и еще издали орет: «Вовремя приходить надо, вот жди теперь, пока с делами управлюсь!» Но главное - вот оно, общественное мнение - 150 анкет, бесценный груз. И отдел организации облегченно вздыхает в полном составе, а рядом так же вздыхает ответственный за проект социолог, которому, как только что выяснилось, без Удмуртии - смерть, и он уже почти готов был принять ее. И так. ну, не

каждый день, но в неделю раз-другой - точно [1, С. 73].

Потом Тарусин перешел работать в созданный Фонд «Общественное мнение», но ушел и оттуда. Он пишет: « ...что-то во мне надломилось. Я отправился на вольные хлеба, был страшным шакалом. Работал политтехнологом, черным пиарщиком, работал на выборах - на десяти кампаниях или даже больше - и нажрался этим делом по горло» [1, С. 75].

Был момент, когда он ничего не мог делать, ел два пакетика китайской лапши в день и курил «Приму» - на большее денег не было. Сократил до минимума общение со всеми и ушел в себя; он был в то время разведен. Как-то позвонил ему приятель и спрашивает: «Ты чем сейчас занимаешься?». Узнав, что ничем, предложил заниматься предвыборной психологией, деньги платили немалые. Приехал Тарусин в один город, где раскручивались губернаторские выборы, но его предупредили, он должен быть «персоной нон грата», никто его не должен видеть в лицо; «черный пиарщик».

Оказалось, надо распространять черные пиарные листовки. Для начала он нашел местных фашистов. Они были прекрасно организованы и обожали шпионские игры. Вскоре он от них отказался, их фюрер устраивал ему встречи в ресторане, выставляя охрану за две улицы, и все они были бритые, их всех сразу видно. Потом была группа спортсменов, человек пятнадцать. Они проносили листовки и газеты в городскую администрацию, во всех туалетах оставляли, во всех коридорах. Трамвай выходит из депо, толпа врывается в него - там уже на сиденьях разложены газетки. Во всех электричках, в троллейбусах. Тексты показывали конкурента их кандидата полностью аморальной личностью. Газеты печатались в соседней области и доставлялась «конспиративными партизанскими дорогами». Трейлер привозил на границу, а там все сгружали и дальше развозили по разным городам.

Был он в Ингушетии, на Северном Кавказе ваххабитов видел. Они в машине приезжали и оценивающе смотрели на него: добыча он или не добыча? А его охраняли четверо автоматчиков.

Это все было до 2001 года. Но настал момент, когда он понял, дальше этим нельзя заниматься. Потому что либо надо махнуть на себя и не думать о той подлости, которой занимаешься, либо уходить и отмываться, очень долго отмываться.

В 2004 г. Тарусин начал работать в Институте общественного проектирования, занимающемся комплексными политическими, социологическими и экономическими исследованиями. В целом эта работа дает ему возможности для макроанализа текущей российской действительности и построения краткосрочных прогнозов.

Ильин, Чирикова некоторые другие мои собеседники из четвертого поколения говорили о своих коллегах, знакомых, друзьях, которые на рубеже 80-х - 90-х гг. были вынуждены оставить науку и заняться чем-либо иным. Я потому процитировал многие куски из интервью с Тарусиным, что ему многое пришлось испытать и о многом подумать, прежде, чем он решил вернуться к исследовательской, аналитической деятельности. Выше приводились его воспоминания о студенческих друзьях- поручиках, и на мой вопрос о том, как сложилась их профессиональная жизнь, он ответил: «Сегодня, по прошествии почти 30 лет, не могу сказать, что жизнь нашей четверки сложилась счастливо. Только мне нечего Бога гневить, ко мне судьба милостива, а друзей моих ждали тяжкие испытания, которые для одного из них уже закончились, а остальных еще проверяют на прочность. Но я могу сказать, что они остаются людьми чести, какими и были всегда» [1, С. 57].

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012

Еще по теме Биографический сюжет № 109. М.А. Тарусин:

  1. Биографический сюжет № 99. М.А. Тарусин
  2. Биографический сюжет № 51. Л.Е. Кесельман
  3. Биографический сюжет № 42. В.Я. Ельмеев
  4. Биографический сюжет № 25. Э.В. Беляев
  5. Биографический сюжет № 8. Т.З. Протасенко
  6. Биографический сюжет № 82. Ю.Н. Толстова
  7. Биографический сюжет № 92. М.Е. Позднякова
  8. Биографический сюжет № 14. Ж.Т. Тощенко
  9. Биографический сюжет № 17. Л.Г.Ионин
  10. Биографический сюжет № 89. А.Б.Гофман
  11. Биографический сюжет № 30. Ю.Н. Толстова
  12. Биографический сюжет № 85. И.И. Травин
  13. Биографический сюжет № 96. Д.Л. Константиновский
  14. Биографический сюжет № 39. Л.А. Козлова
  15. Биографический сюжет № 80. Ф.Э. Шереги
  16. Биографический сюжет № 48. В.А. Ядов
  17. Биографический сюжет № 36. Б.И. Максимов
  18. Биографический сюжет № 59. А.Г. Здравомыслов