Биографический сюжет № 39. Л.А. Козлова

Козлова прикоснулась к социологии сразу после школы, за три года до поступления на философский факультет МГУ: «Первой моей работой, куда я в 1973 г. попала чисто случайно (меня пригласил мой двоюродный брат) был отдел социологии и условий труда одной из организаций, находившихся в структуре Министерства бытового обслуживания населения СССР.
Отдел вел прикладные социологические исследования социальных проблем на предприятиях службы быта, изучал текучесть кадров, а попутно и условия труда этих организаций. Второе направление было, пожалуй, ведущим, но в отделе работали не только гигиенисты, но и несколько социологов-самоучек, закончивших философский факультет».

В 1976 г. она начала учиться на вечернем отделении философского факультета МГУ. Занимаясь многие годы историей советской/российской социологии, Козлова подробно остановилась на истории преподавания социологии в этом университете и на том, чему учили в ее студенческие годы.

.в годы моей учебы было несколько социологических подразделений на отделении научного коммунизма, главное из которых - кафедра методики конкретных социальных исследований, организованная в 1968 г. Г.М. Андреевой. При мне ею руководил В.Г. Гречихин. Ранее возникли межкафедральная социологическая лаборатория (1960 г., первый руководитель В.И. Разин) и социологическая группа по изучению проблем сельской молодежи (1967, первый руководитель И.М. Слепенков). Лаборатория существовала самостоятельно и занималась хоздоговорной деятельностью. Во время моей учебы ею руководила А.И. Демидова (которая делала упор на идеологическом воспитании будущих молодых кадров). Именно с прикладной хоздоговорной деятельностью у меня тогда в первую очередь ассоциировалась социология как таковая и социология на нашем факультете, в частности. Отделение социологии с несколькими кафедрами было организовано только в 1984 г. (первый руководитель Б.В. Князев), но я к тому времени закончила учебу на философском факультете.

<...> Лично у меня университетская социология не вызывала энтузиазма: я не считала, что смогу многому научиться, если буду ходить на соседнее отделение на занятия по социологии. <... > Но самое главное заключалось в том, что область моих интересов не была связана с эмпирической социологией, а социологическая теория или методология вообще не входили в учебные курсы. Что же касается возможности получить профессию, то с этой стороны философский факультет я вообще не рассматривала. Скорее это была для меня возможность просветиться, так сказать, получить широкое гуманитарное образование [31, С. 8-9].

В биографическом интервью А.Г. Здравомыслова [32,

С. 159.], состоявшемся во второй половине 90-х, он отмечал, что на факультете слово «социология» начало употребляться примерно в 1957-58 годах, и вспоминал, что в марте 1957 г. на факультете выступал М.Д.Каммари, главный редактор журнала «Вопросы философии», с рассказом о III Международном социологическом конгрессе в Амстердаме, в котором он участвовал. В частности, указывалось на необходимость развивать эмпирическую социологию. В нашей электронной беседе, начавшейся весной 2005 и продолжавшейся чуть более года, Здравомыслов, который явно имел перед собою текст того интервью, предположил, что Каммари выступал в 1956 г., но не это самое важное.

Принципиальными были слова, которые он сам выделил курсивом: «Только здесь, в возрасте 28 лет, я впервые услышал слово “социология”». [1, С. 156] Зная многие годы Здравомыслова и его стремление к поиску точных формулировок, могу допустить, что раньше ему приходилось слышать лишь сочетание слов «буржуазная социология».

На одном курсе со Здравомысловым учился А.В. Баранов, интервью «лицом к лицу» с ним провела Мария Алесина, работавшая с ним многие годы. Вот его ответ на вопрос: «Читали ли вам что-либо, что сегодня можно было бы классифицировать как социология, а не как социальная философия марксизма?».

Биографический сюжет № 40. А.В. Баранов

Это - характеристика советской эпохи и ее идеологической составляющей. Когда я поступал в Ленинградский университет, ни о каких социологиях речи быть не могло. Социология была буржуазной лженаукой. Соответственно, ее никто не изучал, ее только изредка критиковали, как например, Игорь Кон в своих работах по истории. Словом, на философском факультете, где я учился в период с 1948 по 1953 гг., таких ругательств, как социология или социальная психология, вообще не употреблялось. Строжайше запрещено. Я начал заниматься социальной психологией, когда поступил в аспирантуру, это была моя тема кандидатской диссертации. Мой руководитель сказал: «Очень новаторская тема». Потом неоднократно меня пытались исключить из аспирантуры за слишком смелое отношение к марксизму, но в конце концов я диссертацию защитил [19, С. 8].

Биографический сюжет № 41. Л.Н. Столович

В 1947 г. , окончив школу с золотой медалью, на философский факультет ЛГУ поступил Леонид Наумович Столович, т.е он учился на одном курсе с В.А. Ядовым, курсом раньше его училась Р. В. Рывкина, годом позже - А.Г. Здравомыслов и Баранов.

Вскоре после поступления в ЛГУ Столович понял, что философский факультет его ожиданий не оправдал. После речи Жданова 1947 г. там начались погромы. Покинул пост декана оригинально мысливший, честный и порядочный М.В. Серебряков. Один за другим изгонялись лучшие преподаватели - то за какие-то неведомые прегрешения, то просто за то, что родились «космополитами». Смрадной была и общественная жизнь факультета. Одно за другим проходили комсомольские собрания, на которых разоблачали студентов, скрывших при поступлении в университет, что у них были репрессированы родители или отец попал в немецкий плен. Провинившихся изгоняли из комсомола (а значит и с «партийного» философского факультета) или, в лучшем случае, наступал конец их общественной карьеры, как бы они потом не отличались на молодежных стройках или в пропагандистско-агитационной работе.

Атмосфера отчуждения пронизывала и отношения между студентами. Откровенность была наказуемой. Недоверие к ближнему стало нормой. Два наиболее близких сокурсника Столовича написали на него донос о том, что он скрывал свою национальность. Дело в том, что в его паспорте было написано «русский», он сам так определил свою национальность при получении паспорта в 1945 г., но при этом не скрывал, что оба его родителя евреи. Тогда им двигала убежденность, что нация, по ленинско-сталинскому учению, не биологическое понятие, а социально-культурное. Он был потомком в четвертом поколении кантониста, которому разрешили жить в Петербурге, был вне еврейской культуры и языка и, с детства серьезно занимаясь поэзией, хотел стать русским поэтом.

После такого рассказа о философском факультете ЛГУ конца 40-х - начала 50-х было естественным спросить Столовича, почему, несмотря на слабый уровень преподавания и атмосферу страха, факультет смог за короткий промежуток времени подготовить значительное число ученых, много сделавших для развития социальной философии, социологии и смежных наук. Прежде всего он объясняет это тем, что они прошли «серьезную философскую школу - школу, в которой они учились сами, без учителей». Студенты быстро осознали, что отсутствие педагогов-философов можно компенсировать упорным самостоятельным трудом над первоисточниками, будь то Маркс, Аристотель или Гегель. И второе обстоятельство - очень сильные преподаватели по «непрофильным» предметам. Психологию преподавали Б.Г. Ананьев и В.Н. Мясищев, историю древней Греции и Рима - Д. П. Каллистов, историю Средних веков - М. А. Гуковский, лекции по русской литературе читал Г. П. Макогоненко.

На мой вопрос, преподавали ли им то, что сегодня, пусть очень условно, можно было бы назвать социологией, Столович ответил: «... однозначно: нет. Социология рассматривалась только в историко-философском плане как порождение позитивизма, как изначально буржуазная отрасль философии». Говоря о тех годах, Столович вспоминает, что зарубежная литература по социологии, если и пересекала государственную границу СССР, то надежно упрятывалась в спецхраны библиотек, и читать ее разрешалось только для критики, а спокойней было вообще не читать ее. Однако в книжных антиквариатах можно было приобрести книги с, казалось бы, допотопным названием: «Социология». Тогда он купил двухтомник П. Сорокина, известного студентам по критике его Лениным, «Система социологии»; на ней была надпечатка «авторский экземпляр» [33, С. 122-123].

Двумя годами раньше Здравомыслова и Баранова на философском факультете ЛГУ учился и В.Я.Ельмеев, многие годы отдавший развитию марксистско-ленинской социологии и критике той линии в социологии, которая строилась на отказе от догматов истмата. В 1998 г. он иначе вспоминал свое знакомство с социологией:

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012

Еще по теме Биографический сюжет № 39. Л.А. Козлова:

  1. Биографический сюжет № 110. Л.А. Козлова
  2. Биографический сюжет № 13. В.А.Бачинин
  3. Биографический сюжет № 25. Э.В. Беляев
  4. Биографический сюжет № 8. Т.З. Протасенко
  5. Биографический сюжет № 82. Ю.Н. Толстова
  6. Биографический сюжет № 92. М.Е. Позднякова
  7. Биографический сюжет № 14. Ж.Т. Тощенко
  8. Биографический сюжет № 17. Л.Г.Ионин
  9. Биографический сюжет № 89. А.Б.Гофман
  10. Биографический сюжет № 51. Л.Е. Кесельман
  11. Биографический сюжет № 42. В.Я. Ельмеев
  12. Биографический сюжет № 30. Ю.Н. Толстова
  13. Биографический сюжет № 99. М.А. Тарусин
  14. Биографический сюжет № 85. И.И. Травин
  15. Биографический сюжет № 96. Д.Л. Константиновский
  16. Биографический сюжет № 80. Ф.Э. Шереги
  17. Биографический сюжет № 48. В.А. Ядов
  18. Биографический сюжет № 36. Б.И. Максимов
  19. Биографический сюжет № 6. А.Г. Здравомыслов
  20. Биографический сюжет № 59. А.Г. Здравомыслов