Биографический сюжет № 69. Б.И. Максимов

По тематике планов социального развития предприятий многие годы работал и Борис Иванович Максимов, который, по его воспоминаниям, значительную часть своей социологической жизни носил «кличку заводского социолога», а потом, когда сама заводская социология канула в Лету, «бывшего заводского социолога».
Но до того был период, когда он работал «просто социологом», или «вузовским социологом» и «шел за самыми первыми».

Напомню, на психологическое отделение философского факультета ЛГУ Максимов поступил в 1956 г., до этого он учился в ремесленном училище, был рабочим, закончил вечернюю школу, служил в армии. Окончив дневное отделение в 1962 г., он по собственной инициативе распределился в технический отдел завода, рассчитывая стать производственным психологом. Он понимал, что эффективность производства определяется социальными факторами, но одновременно видел, что никто на производстве этим не занимается. Далее - фрагмент из интервью:

На заводе была первая в стране психологическая лаборатория на производстве. <...> Но в лабораторию мне попасть не удалось, поместили меня как молодого специалиста в отдел главного технолога, в группу механизации вспомогательных работ. И я, выпускник философского факультета ЛГУ, с упоением окунулся в механизацию, скоро даже обогнал в росте инженеров с техническим образованием, меня повысили в должности до старшего инженера и поручали самые сложные устройства. <...> В одном цехе я обнаружил допотопный сборочный стенд гидравлических цилиндров. Я тут же подал рацпредложение по его усовершенствованию; это было очередное из более чем десятка предложений, уже поданных мною. В ответ мне принесли пачку чертежей, составленных каким-то институтом, с полной механизацией сборки. За изготовление сложного агрегата никто не брался. Я тоже отставил чертежи и принялся за реализацию своего рацпредложения. В различных цехах я высматривал забракованные, а то и просто плохо лежавшие узлы, стаскивал их в центральную лабораторию, принадлежащую отделу, и здесь компоновал в задуманный мной стенд. Освоил работу на станках, электросварку, не говоря уже о слесарном деле... можешь поверить?! - бегал по территории - настолько велико было мое нетерпение сотворить собственное детище. Я, конечно, действовал неправильно, <...> но стенд стоял и действовал! Тогда только так и можно было двигать научно-технический прогресс [35].

С таким опытом и настроением в 1964 или 1965 году Максимов пришел в социологическую лабораторию В.А. Ядова. По его словам, он «стремился познать общество конкретно и что- то конкретное сотворить в области общественных отношений, доминирующих и крайне нуждающихся в переделке, подобно моему сборочному стенду». Ему дали лишь должность младшего научного сотрудника с месячным окладом чуть выше 60 руб., но он считал, что ему посчастливилось. Потом лабораторию Ядова ввели в НИИКСИ, вскоре многие перешли в ленинградские сектора московского ИКСИ АН СССР. Максимов перешел в службу социального развития Кировского завода - как говорили тогда, флагмана советской и ленинградской промышленности. Социологам удалось сделать там многое. Благодаря вниманию к социальному развитию за пять лет на заводе была повышена заработная плата на 120%, сокращено число работавших во вредных и тяжелых условиях труда, построено более 10 новых столовых и буфетов в производственных цехах. Произошло улучшение медицинского обслуживания, жилищных условий, условий отдыха, физического и культурного развития работников, для самых молодых было выстроено общежитие гостиничного типа, построены два пансионата, один - в Стрельне под Ленинградом, другой - на берегу Черного моря. То был период высокой востребованности социологии. В 1975 г. Максимов защитил кандидатскую диссертацию по теме: ««Промышленное предприятие как объект социологического исследования», его руководителем был В.А. Ядов.

Биографический сюжет № 70. Я.И. Гилинский

Новую модельную ситуацию дает нам биография Якова Ильича Гилинского. Еще в школе он заинтересовался общими вопросами бытия - физического и социального, но, не имея особой любви к математике, он выбирал между философским и юридическим факультетами; первому отдавалось предпочтение. Но и юридический, ему казалось, дает широкое гуманитарное образование, может помочь ему «определиться» с миром социального. Еще в школе он прочел некоторые работы классиков философии, вузовский учебник уголовного права и еще кое-что «правовое» [36].

Он окончил школу в 1952 г. и отчетливо понимал, что еврейство его отца, наличие репрессированных и живущих за границей близких родственников не позволит ему поступить в ЛГУ. В то время в Ленинграде существовал Ленинградский юридический институт им. М.И. Калинина (ЛЮИ), Гилинский подал туда документы, но на экзаменах было все сделано так, чтобы по конкурсу он не прошел. Тогда он поступил на заочное отделение географического факультета Ленинградского государственного педагогического института им. А.И. Герцена и проучился там два года. К тому моменту умер Сталин, чуть отодвинулось в прошлое «дело врачей» и случилось непредвиденное. Ему позвонили и предложили перейти на второй курс ЛЮИ. Он ушел из пединститута и был зачислен в ЛЮИ. Но так случилось, что в том же году ЛЮИ был ликвидирован, и всех студентов перевели на юридический факультет ЛГУ. Через три года, досрочно, он завершил университет, получив диплом с отличием.

До семидесятых годов Гилинский оставался юристом, занимавшимся уголовными делами. Был стажером прокуратуры, секретарем народного суда, а с 1958 г. свыше 10 лет - адвокатом, в основном защитником по уголовным делам. Несколько лет был членом Президиума Ленинградской областной коллегии адвокатов, имел «допуск» к ведению дел, подследственных КГБ, и вел соответствующие дела: об измене родине, об антисоветской пропаганде и агитации. По уголовному праву была и его кандидатская диссертация: «Исполнение приговора как стадия советского уголовного процесса», защищенная в 1967 г.

В шестидесятые годы Гилинский начинает задумываться о девиантном поведении и читать появлявшуюся социологическую литературу. Три книги произвели на него наиболее сильное впечатление: «Современная социологическая теория в ее преемственности и изменении» (М., 1961), «Социология сегодня» (М., 1965) и «Социология преступности» (М., 1966). В интервью он вспоминает, что определенной «вехой» на пути его движения в социологию оказалось присутствие на одной из конференций социологов, где выступали Ядов, Здравомыслов и Шкаратан, и знакомство с книгой Кона «Социология личности». В 1969 г. он начинает работать в НИИКСИ, сосредоточившись на социологии преступности, иных девиаций, социального контроля.

На рубеже 60-х - 70-х появились его первые публикации по де- виантологии, монография, которая в те годы была обязательной для защиты докторской диссертации, была завершена в 1983 г. . Но до перестройки она не могла быть опубликована, потому он депонировал ее в ИНИОНе. В этой работе он обосновывал преступность как вид девиантности, а криминологию - как элемент социологии девиантности. Докторская диссертация «Социологическое исследование преступности и иных антиобщественных проявлений» по юридическим наукам была защищена в 1985 г.

Таким образом, хотя Гилинский в юности интересовался философией, многое читал, но все же при выборе профессии предпочел юриспруденцию. До начала 60-х он оставался «чистым уголовником», но постепенно самостоятельно расширял поле своих научных поисков и в конце 60-х включился в разработку проблем социологии преступности, более широко - девиантного поведения. Другими словами, траектория его движения в социологию качественно отличается от «линий», описывающих путь в социологию не только представителей первого поколения, но и второго, получивших базовое философское (социально-психологическое), экономическое или историческое образование. Эта качественность заключается в том, что его профессиональная жизнь всегда протекала в двух пограничных семантических областях, но все же в разных. Он и остался человеком с двумя профессиональными гражданствами.

Биографический сюжет № 71. А.Н. Алексеев

Еще одна модель вхождения в социологию. Ее специфика: длительность этого процесса и его старт из сферы деятельности, предполагающей анализ социального, но скорее с позиций идеологии, чем науки. Эта модель проистекает из рассмотрения траектории перехода из журналистики в социологию Андрея Николаевича Алексеева [37].

Он окончил славянское отделение филологического факультета ЛГК, но вскоре после начала обучения лингвистика показалась ему слишком скучной и сухой, его увлекла комсомольская жизнь, общественная работа, студенческие стройки. Стремясь «приблизиться к реальной жизни», он воспользовался возможностью и одновременно закончил (в 1956 г.) отделение журналистики; по этой второй, тоже записанной в его дипломе специальности, он получил распределение. До 1965 г. его профессиональная жизнь была связана с журналистикой. Работал в «Волжском комсомольце» (г. Куйбышев), ленинградской молодежной газете «Смена» и потом - в главном партийном издании города - «Ленинградская правда». Не только активно писал, но рос и в карьерном отношении. После пяти лет работы в молодежных газетах он предпринял первое трехлетнее (1961-1964) «хождение в рабочие». Работа вальцовщиком на одном из ленинградских предприятий, потом электро- лизником на Волховском алюминиевом заводе были его «рабочими университетами». После этого он ненадолго вернулся к штатной журналистской работе, но счел, что к 30 годам период «первоначальной» социализации можно было считать завершенным и избрал новый путь.

Примерно в это время Алексеева как подававшего надежды литсотрудника Обком партии утвердил на номенклатурную должность заведующего отделом промышленности главной ленинградской газеты но, несколько месяцев спустя, он «пригрозил» уходом по собственному желанию, если не будут защищены от расправы за критику авторы, не опубликованного письма в редакцию, где обсуждался «порочный стиль руководства» директора того самого завода, на котором он трудился в качестве рабочего. За это его быстренько разжаловали, но и в спец- коррах он продержался недолго. Бывший сокурсник по ЛГУ, ставший к тому времени доцентом факультета журналистики, Валентин Соколов предложил ему пойти в аспирантуру для занятий «социологией журналистики». Позже Ядов согласился быть соруководителем диссертационного исследования.

Из социологов Алексеев в тот момент знал лишь О.И.Шкаратана и А.Г.Здравомыслова, они и благословили его на исследование взаимосвязи прессы и общественного мнения. Таким образом, жизненная (в данном случае - профессиональная) перемена имела как внутренние импульсы, так и внешние стимулы; личностная мотивация и стечение обстоятельств вместе породили этот «переход». По воспоминаниям Алексеева, факультет журналистики в те годы был не лучшим местом для занятий социологией: доминировало представление о том, что журналистика - наука, а не род деятельности, являющийся предметом научного изучения. Он с этим не соглашался. Особенно он «прокололся», когда в докладе на одной из конференций поделился результатами своих разысканий в области советской социологии печати 20-х гг. Оказалось, что М. Гус и В. Кузьмичев (первый - автор книги «Газетоведение», второй - автор книги «Организация общественного мнения»), о которых он рассказывал, на факультете журналистики, были под идеологическим запретом. К концу аспирантуры стало ясным: защищать диссертацию на своем факультете он не сможет, а работу по окончании аспирантуры не получит.

Все это время он старался восполнить дефицит систематических знаний, обычно приобретаемых на философском факультете. Слушал лекции Ядова и Кона, изучал историю философии, диалектическую логику, статистику, даже линейную алгебру (т.е. и на матмех забирался). Этакий «ликбез» себе устроил, только без сдачи экзаменов.

Дальше началась полоса везений. А.Г. Харчев, слышавший выступление Алексееева, согласился взять его на Ленинградскую кафедру философии АН СССР, и, уже принятый туда, он вдруг получает звонок из Новосибирска. В.Н. Шубкин приглашает его в Академгородок заниматься социологией печати. Алексеев сообщает об этом Харчеву и тот отвечает: «Если надумаете вернуться, учтите, два года я Вас жду». Так оно и вышло.

Исследования по социологии печати Алексеев проводил в составе группы ученых, возглавлявшейся В.Э. Шляпенто- хом, автором и организатором первых исследований всесоюзных аудиторий газет «Труд», «Известия», «Литературная» и «Правда». То была хорошая школа работы с социологической эмпирикой; Алексеев руководил небольшой командой, занимавшейся контент-анализом.

В Академгородок Алексеев приехал с чемоданом, набитым экземплярами 1000-страничной кандидатской диссертации. Шубкин заметил: «Если хотите, чтобы ее кто-либо стал читать, сократите хотя бы до 300 страниц». В 1970 г. он благополучно защитил в Новосибирском университете диссертацию по теме: «Некоторые проблемы социологического изучения массовой коммуникации (на примере прессы)» и вскоре вернулся в Ленинград к Харчеву. Теперь уже вполне социолог.

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012

Еще по теме Биографический сюжет № 69. Б.И. Максимов:

  1. Биографический сюжет № 36. Б.И. Максимов
  2. Биографический сюжет № 25. Э.В. Беляев
  3. Биографический сюжет № 82. Ю.Н. Толстова
  4. Биографический сюжет № 8. Т.З. Протасенко
  5. Биографический сюжет № 92. М.Е. Позднякова
  6. Биографический сюжет № 14. Ж.Т. Тощенко
  7. Биографический сюжет № 17. Л.Г.Ионин
  8. Биографический сюжет № 89. А.Б.Гофман
  9. Биографический сюжет № 51. Л.Е. Кесельман
  10. Биографический сюжет № 42. В.Я. Ельмеев
  11. Биографический сюжет № 30. Ю.Н. Толстова
  12. Биографический сюжет № 85. И.И. Травин