Биографический сюжет № 99. М.А. Тарусин

Самиздат, прежде всего поэтический, стал появляться в середине 1950-х гг., но распространение и чтение его было крайне рискованным. В 70-е годы этого типа литература, особенно в Москве и Ленинграде, уже была не редкостью, потому было естественным спросить Тарусина читал ли он самиздат, обсуждали ли они «голоса».
Его ответ был достаточно развернутым:

Светлые и романтические шестидесятые сменились мрачноватыми и какими-то тухловатыми семидесятыми. Мы выросли, и вместе со всей интеллигенцией переместились на кухни. Табуретки, портвейн, крепкий чай и сигаретный дым - вот декорации того времени. Самиздат гулял по рукам сокровищем, золотыми слитками, часто слепой текст - пятая копирка на машинке - давали на одну ночь. Но у нас скоро появились ксероксные варианты, наша квартира стала центром, откуда «срамиздат», как его назвал Зиновьев, растекался по Москве. Авторханов, Солженицын, Шаламов - это все были наши учителя, и слова их ложились на подготовленную почву - уж как-то резко в стране потушили свет 60-х, и теперь только настольная лампа освещала страницы правды, отпечатанной на ксероксе.

А самое трагичное было в том, что в 70-е мы думали, что советская власть - это еще лет на двести минимум, и осознание того, что вот так ты в этой фальши и официальной идеологической злобе и проживешь всю жизнь, было мучительно. Я тогда и не представлял, что можно будет спрашивать людей о многом - и они будут открыто, не боясь, говорить то, что думают. Это казалось совершенно нереальным. Книги о современной западной социологии, попадавшиеся случайно, были как манна небесная и оставляли чувство зависти и досады [1, С. 59].

Уже на первом курсе философского факультета сложилась четверка друзей, в которую входил и Тарусин, они называли себя «поручиками». Как не вспомнить приведенное выше замечание Мамардашвили о том, что их братство диастанкуров возникло по гусарским канонам? Исходно «поручики» имели разные философские воззрения. У одного были идеи модернизации «развитого социалистического общества», другой считал необходимым, прежде всего, разобраться с самим марксизмом, который, может и был неплохой экономической теорией для своего времени, но к тому моменту не был «всесилен» и далеко не факт, что «верен». Третий полагал, что если бы система расширила рамки своей идеологии, то, возможно, была бы удобоваримой. Тарусин стоял на самых жестких позициях, считая, что не имеет оправдания власть, планомерно уничтожавшая собственный народ, и отказывал ей в легитимности. Под влиянием дискуссий позиции друзей менялись, и к четвертому курсу все они окончательно утвердились в мысли, что советская власть - зло и Божья кара. Но именно поэтому они не считали целесообразным идти против нее с дрекольем - не против же Божьей воли идти?

Я сказал Тарусину, что за три десятилетия до их четверки на том же факультете МГУ существовала группа диастанку- ров, и они, несмотря на «крутые времена», отталкиваясь от ортодоксального марксизма, смогли найти свои пути в науке. И спросил: «Что им мешало?». Его ответ, представляется характерным для значительной группы молодежи тех лет, стремившейся понять и марксизм, и социализм:

... параллель твоя интересна - наши учителя отталкивались от ортодоксального марксизма, то есть имели неплохую пружину. Мы же, отринув марксизм изначально, отталкивались от пустоты, поскольку знали только, как не надо. Видимо, 60-е годы, при всей наивности платформы «исправленного» марксизма, были все же утверждающим временем. Мы формировались во времена отрицания. Но отрицание не может быть продуктивным, в нем нет цели, нет опоры, нет смысла. Конец 70-х был периодом некоего окостенения, но живая университетская атмосфера позволяла выживать. Когда же университет закончился, мы окунулись в безвременье, которое особенно тяжко людям амбициозным и эмоциональным [1, С. 78].

Биографический сюжет № 100. Е.А. Здравомыслова

То же настроение присутствует в воспоминаниях о конце 70-х - начале 80-х у Е.А. Здравомысловой, она тогда начала работу в ленинградском Институте социально-экономических проблем АН СССР в должности младшего научного сотрудника сектора социально-экономических проблем труда. Дело было так:

Работа была никакая - мы все это знаем. Социология эта была странная. Я даже писала когда-то об этом. Раз в полгода - аврал - производство отчетов. За все время работы один массовый заводской опрос, в котором я принимала участие как интервьюер (1978 г.). Он меня полностью разочаровал в эмпирической социологии. Рабочих на заводе «Русский дизель» в обеденный перерыв загнали в красный уголок, где они со смешками заполняли многостраничную анкету «Ваш труд и быт» из серии «все про все». При заполнение присутствовал парторг. Когда я попыталась индивидуально кого-то проинтервьюировать у станка, мне поставили на вид координаторы поля.

Потом я несколько раз была свидетелем того, как интервьюеры сами заполняли анкеты за респондентов (no comment). На работе регулярно праздновали дни рождения, престольные праздники. Новичок должен был проставить коллективу.. При этом соблюдалась трудовая дисциплина на вход - в 9.15 и на выход 18.15 (не считая библиотечных дней). Анекдот, да и только! Но народ до чего же культурный!!! Филармония, игра «в балду» и «в слова», стихи наизусть, сочинение стихов на случай, распространение самиздата, очереди на кинофестивали, добровольная народная дружина, овощебаза и колхоз, вязание, кофе, общество книголюбов, шуры и муры. В общем, живая формально не регламентируемая жизнь сообщества «на рабочем месте» во вполне публичном пространстве в контексте советского застоя [2, С. 11].

В те годы и я работал в том же институте. Собственно научно-организационная деятельность в разных секторах была поставлена по-разному, но что касается описания трудовой дисциплины, особенно в кругу ровесников Здравомысловой, то не согласиться с нею невозможно.

Подобная мысль высказывалась в интервью и другими представителями этой генерации, и потому исходно слова: «мы формировались во времена отрицания» были вынесены в заголовок настоящего раздела. Однако позже мне показалось более целесообразным использовать для заголовка позитивное «продолжение» этого утверждения.

В разработанной выше схеме поколений годы рождения четвертого расположены в интервале 1947 - 1958 гг., в котором центральными оказываются 1952 и 1953 гг.; это двенадцатилетие почти полностью «покрыто» годами рождения наших респондентов. Со многими из опрошенных, прежде всего - с петербуржцами - я знаком многие годы, и мое предложение участвовать в опросе базировалось на указанных выше критериях (Гл. 2), с рядом будущих респондентов я познакомился относительно недавно через их публикации. Оценивая многие особенности процесса становления социологов во второй половине 70-х - начале 80-х гг., можно предположить, что общая численность ученых этого поколения много выше, чем социологов каждой из предыдущих когорт, но никакие иные параметры всей совокупности социологов четвертого поколения мне не известны. В выборке настоящего проекта (Таблица 6) пять женщин и восемь мужчин, двое - без научных степеней, трое - кандидаты наук и восемь докторов. По месту работы основная часть опрошенных (семь человек) - москвичи, четверо - петербуржцы и по одному человеку из Иваново и Тюмени.

Таблица 6

Опорные точки профессионального движения представителей четвертого поколения ФИО Даты жизни Годы прихода в социологию Годы защиты канд/докт дис. Батыгин

Геннадий Семенович 1951-2003 1974 1977/1987 Бачинин

Владислав Аркадьевич 1949 конец 80-х 1980/1991 Беспалова Юлия Михайловна 1955 середина

80-х 1984/1999

Окончание табл. 6 ФИО Даты жизни Годы прихода в социологию Годы защиты канд/докт дис. Давыдов

Андрей Александрович 1954 начало 80-х 1989/1996 Здравомыслова Елена Андреевна 1953 начало 70-х 1997/ Илле

Михаил Евгеньевич 1952 1976 без степ. Ильин

Владимир Иванович 1950 конец 80-х 1980/2000 Козлова

Лариса Алексеевна 1956 1973 1989/ Мягков

Александр Юрьевич 1954 конец 70-х 1984/2003 Семенова

Виктория Владимировна 1950 первая половина 70-х 1981/2000 Тарусин

Михаил Аскольдович 1958 начало 80-х без степ. Чирикова Алла Евгеньевна 1951 конец 80-х 1978 / 2003 Ядов

Николай Владимирович 1957 начало 80-х 1989 /

К сожалению, из-за ограниченности пространства я не могу рассказать о семьях социологов четвертого поколения и их ранней социализации. На ряде примеров покажу лишь, как перестройка «вмешалась» в судьбы этих людей и позволила им отыскать, проложить свой профессиональный путь.

Биографический сюжет № 101. Г.С. Батыгин

По своему году рождения Геннадий Семенович Батыгин входит почти в середину временн го интервала, отведенного стратификационным алгоритмом под четвертое поколение социологов, т. е. с определением его положения в структуре поколений отечественных социологов не возникает проблем. Вместе с тем, его огромная работоспособность, природная одаренность, общая эрудиция и стремление к познанию нового стали основой его более быстрого в сравнении с ровесниками профессионального роста. Он быстро стал лидером своего поколения, и одновременно его старшие по возрасту коллеги начали признавать его одним из членов своей профессиональной когорты.

Я дружил с Батыгиным многие годы, но, поскольку настоящий проект начался после его смерти, побеседовать с ним о его семье, детстве, вхождении в профессию не мог. Ниже используются материалы интервью, взятого у Батыгина Н.Я. Мазлу- мяновой за полтора года до его смерти [3].

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012

Еще по теме Биографический сюжет № 99. М.А. Тарусин:

  1. Биографический сюжет № 109. М.А. Тарусин
  2. Биографический сюжет № 51. Л.Е. Кесельман
  3. Биографический сюжет № 42. В.Я. Ельмеев
  4. Биографический сюжет № 25. Э.В. Беляев
  5. Биографический сюжет № 8. Т.З. Протасенко
  6. Биографический сюжет № 82. Ю.Н. Толстова
  7. Биографический сюжет № 92. М.Е. Позднякова
  8. Биографический сюжет № 14. Ж.Т. Тощенко
  9. Биографический сюжет № 17. Л.Г.Ионин
  10. Биографический сюжет № 89. А.Б.Гофман
  11. Биографический сюжет № 30. Ю.Н. Толстова
  12. Биографический сюжет № 85. И.И. Травин
  13. Биографический сюжет № 96. Д.Л. Константиновский
  14. Биографический сюжет № 39. Л.А. Козлова
  15. Биографический сюжет № 80. Ф.Э. Шереги
  16. Биографический сюжет № 48. В.А. Ядов
  17. Биографический сюжет № 36. Б.И. Максимов