<<
>>

Биографический сюжет № 30. Ю.Н. Толстова

Моей первой длинной и совершенно правильной фразой, произнесенной в начале 1944 г., было повторение сказанного Левитаном насчет того, что войска первого Белорусского фронта ... Игры были соответствующие.
<...> Папу демобилизовали в 1944 г. . Контузия. Товарищи его не узнавали. Он всегда был очень веселым человеком, и я его знала именно таким. Но на войне он разучился улыбаться; и это не метафора. Не скоро пришел в норму.... <...> своеобразная обстановка была в Москве после войны. Я росла с мыслью о том, что люди без руки-ноги - это норма. И еще об одном своеобразном воспоминании. Когда в школе учителя спрашивали каждого ученика, кто у него родители, мне было очень неловко отвечать о том, что мой отец там-то работает. Моя фамилия была в конце списка, почти всех опрашивали передо мной, и ответы моих одноклассников об отцах были примерно одинаковы: погиб, погиб, погиб. А у меня - вдруг жив. До сих пор помню чувство неловкости [18, С. 944].

Безусловно, время и многое, с чем человек встречается в жизни, стерли картины военных лет, они перешли в глубинные ниши сознания и не влияют напрямую, непосредственно на восприятие человеком повседневности и на его профессиональную деятельность. Однако никто всех этих цепочек не просматривал, не «прозванивал». А ведь «те» военные и послевоенные события и впечатления не просто долго не отпускали людей, они вошли вглубь их сознания и - скорее всего - через сложную систему осознаваемых и не осознаваемых импульсов вели его все последующие годы.

Воспоминания о школе и учителях. Чтение Семья создавала поле, в котором проистекала первичная социализация человека, война - непосредственно и через семью определяла макрофон его развития и повседневную среду его пребывания и деятельности. Однако в этом поле и на этом фоне

крайне слабо просматриваются истоки профессиональных интересов тех, кто позже стал социологом, но они (истоки) обнаруживаются в воспоминаниях о школе, о любимых учителях, о читательских предпочтениях. В свете всего, что говорилось выше о состоянии социологии в СССР в предвоенные годы и в первые послевоенные десятилетия, нет причин для поиска социокультурных и собственно образовательных факторов, или механизмов, подталкивавших учеников школ в сторону именно социологии. Тем не менее, учебные программы включали в себя русскую классическую литературу, и потому у преподавателей была возможность для ознакомления их учеников с творчеством Пушкина и Лермонтова, Некрасова и Гоголя, Толстова и Тургенева, с литературно-критическими материалами Белинского, Добролюбова с целью стимулирования их собственных размышлений о человеке и обществе.

Вот как А.В.Баранов увязал поэзию Лермонтова, которую он изучал в школе, с поисками смысла жизни: «... вот у меня это было где-то в 16 - 17 лет. Особенно остро - девятый класс школы. В то время я решал философские вопросы: в чем смысл жизни, что такое смерть... Эти вопросы были передо мной поставлены мною же, я сам их формулировал. На меня произвела очень сильное впечатление поэма Лермонтова «Мцыри». Я до сих пор знаю наизусть оттуда огромные куски. «Старик, ты хочешь знать ...», в общем, мальчик говорит: «Ты жил. Я тоже мог бы жить». И вот этот вопрос: «Что такое жизнь?» - провоцировался не просто психологией и возрастом, это школьная программа» [19, С.

3].

Непременно следует отметить, что в 40-х - 50-х годах в школах еще работало много учителей, закончивших гимназии, учившихся на Бестужевских курсах, имевших европейское образование. Приведу несколько воспоминаний, подтверждающих сказанное.

Биографический сюжет № 31. Н.И. Лапин

Мне неожиданно повезло с деревенской школой, в которой я учился в годы эвакуации в пятом-седьмом классах. <...> А повезло нам с директором этой школы. Его величали Дмитрий Иванович Петропавловский, но школьники и даже многие взрослые звали его просто ДИП. Он был из семьи священнослужителя, до революции учился в Оксфорде и Кембридже, готовился к работе и жизни профессора. После революции часть его родственников репрессировали, а самого направили «в глушь» школьным учителем. Затем ДИП стал директором, преподавал историю и заменял заболевших преподавателей по всем предметам; особенно любил рассказывать об эпохе Петра I и его подвигах. <...> После пятого класса я получил от него большой том «Илиады» и «Одиссеи» Гомера в переводе Жуковского и тем же летом запомнил значительную их часть наизусть. ДИП остался в моей памяти как Учитель с большой буквы.

По школьной программе и вне ее я зачитывался повестями, рассказами, поэмами Николая Некрасова, Глеба Успенского, позднего Льва Толстого, других русских писателей второй половины XIX столетия. Подспудно формировалась ориентация: полнее знать правду о жизни крестьян, простых людей своей страны. Позднее, не без влияния писателей-шестидесятников, эта ориентация оформилась сознательно [20, С. 143-144].

Застал преподавателей с европейским образованием и А.Б. Гофман, заканчивавший школу в конце 50-х в Кишиневе:

Биографический сюжет № 32. А.Б. Гофман

В средней школе, как и в высшей, у меня были прекрасные учителя. Достаточно сказать, что замечательная учительница Анна Сауловна Мундер, преподававшая мне французский язык до 8-го класса (а я, очевидно, был одним из любимых ее учеников), получила образование в Сорбонне [21, С. 11].

Конечно, были и не столь блестящие учителя, и откровенно слабые. Так А.В.Русалинова, в годы войны учившаяся в сибирском селе Носково, помнит, что в пятом классе полуглухой старичок-бухгалтер, который вел уроки немецкого языка; перед каждым уроком сам готовился в школьной библиотеке по единственному учебнику. Но почти у всех опрошенных было понимание важности образования, стремление к знаниям, су- перответственное отношение к учебе. Рассказ Ж.Т. Тощенко вводит нас в ситуацию, когда он, ученик восьмого класса, ежедневно ходил в школу, расположенную в восьми километрах от дома [14].

Вот воспоминания В.А. Артёмова, который жил в небольшом Муроме и все годы обучения в школе увлекался чтением.

Биографический сюжет № 33. В. А. Артёмов

В сентябре 1945 г. я пошел в первый класс в начальную школу №3, которая была в 150 метрах от дома. Читать я научился немного раньше школы и даже написал печатными буквами одно или два письма дяде-летчику. А образцом были название и крупные заголовки газеты «Правда», которую выписывал отец. <...> Книг в доме не было, кроме «Стенографического отчета 17-го съезда ВКП(б)» и «Краткого курса истории партии». <...> Поскольку дома и в школе книг не было, то я стремился в детскую городскую библиотеку. Туда записывали не раньше окончания первого полугодия в первом классе. И вот после Нового года отец записал меня в библиотеку, заплатив в виде задатка 25 рублей - вполне приличные деньги по тем временам.

Я стал очень активным читателем. В начале каждого года в библиотеке была перерегистрация: заводились новые читательские карточки с новым номером - по очереди. И у меня возникло желание иметь первый номер. Для этого надо было придти первым в первый день перерегистрации. Вот я и пришел рано утром и оказался первым. Но подошли ребята постарше и лишили меня «первенства». Драться с ними я, конечно, не мог, а смог только заплакать. Но помогли «свидетели», подтвердив библиотекарше, что первым был я. Так и стал иметь карточку №1. <...> Первый номер оставался за мной вплоть до седьмого класса, после которого мы «переходили» во «взрослую» библиотеку этажом выше [22, С. 3-4].

Не у всех, с кем я проводил беседы, путь к получению образования был непрерывным и двухступенчатым: школа и сразу университет или институт. У некоторых, к примеру, была армия.

Обращусь вновь к воспоминаниям А.И.Пригожина о Я.С.Капелюше. Его служба в Армиии не только была связана с одним важным в истории СССР событием, но и - судя по всему - оказала заметное влияние на формирование его личности:.

Биографический сюжет № 34. Я.С. Капелюш

В 1960 г. он пришёл на философский факультет Московского университета из армии, где отличился в ракетной атаке на американского пилота-разведчика Пауэрса. Он уже был членом КПСС, убеждённым и весьма деятельным. В Московском университете тогда ещё не было ни психологического факультета, ни тем более социологического. Слово «социология» тогда употреблялось только в сопровождении эпитета «буржуазная», а если кто-нибудь хотел сочетать это слово с марксизмом, то приходилось применять единственную формулу «марксистская социология - исторический материализм» [23, С. 14].

Еще один биографический сюжет, включающий службу в армии.

В 1961 г. после завершения школы в Трувсковце Л.Е. Ке- сельман поступал в Ленинградский институт инженеров водного транспорта, но не набрал несколько баллов. Через год решил поступить туда же, но по болезни не смог сдавать экзамены. Остался в Ленинграде, пошел в путевые рабочие, строил подъездные пути. На следующее лето поступил в Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта. В библиотеке этого института он открыл для себя новый мир поэзии, потом от

Монтескье перешел к Дидро и Вольтеру и, продолжая без особого восторга изучать «мосты и тоннели», начал посещать университетские лекции И.С. Кона и М.С.Кагана. Выяснив, что перевестись из «железнодорожного института» в университет нельзя, он забрал документы и пошел сдавать вступительные экзамены на отделение этики и эстетики философского факультета. Был убежден в «пятерке», но получил даже не «двойку», но «кол». Осенью 1964 пришло время идти в армию, прослужил он там три года и был демобилизован в ноябре 1967. Поступать в какое-либо высшее учебное заведение было поздно, приехал в Ленинград и устроился рабочим на одно из металлургических предприятий города. После прочтения случайно попавшей в его руки книги Т.Шибутани «Социальная психология» был готов идти на психфак. Но вечернего обучения на отделении социальной психологии тогда не было, и он подал документы на отделение политэкономии экономического факультета, ориентируясь на первую часть в названии будущей специальности. Это был уже 1968 г. В начале 70-х он вошел в группу интервьюеров, формировавшуюся в секторе В.А. Ядова. Началась его социологическая деятельность [24, С. 4-5].

Нечто подобное просматривается в движении к высшему образованию А.А. Давыдова.

Биографический сюжет № 35. А.А. Давыдов

Я родился в Москве 29 декабря 1954 г.. После 8 класса поступил в ПТУ - профессия - радиомонтажник.

В школе мне было просто неинтересно. <...> Единственный предмет, который меня интересовал - биология. По биологии всегда получал 5, по остальным 3-4. Любимый журнал в школьные годы - «Наука и жизнь». Практически каждый день ходил в районную библиотеку, читал научно-популярные журналы, книги по истории науки, об ученых и т.д. Художественная литература меня никогда не интересовала, как и сейчас. <... > Кроме того, не отличался примерным поведением (бездумно хулиганил по молодости и глупости), за что и был после 8 класса выгнан из школы в ПТУ. Одновременно пошел учиться в вечернюю школу, в 9 класс. <... > ПТУ я закончил с отличием, но знал, что это «не мое». Я всегда хотел заниматься наукой.

Затем, с 1973 по 1975 гг. служил в Советской Армии связистом, в Среднеазиатском Военном округе (в Казахстане, под Алма-Атой), «от звонка до звонка». Сержант, командир взвода. В армии учился в вечерней школе в ближайшем поселке, закончил 11 класс и получил диплом о среднем образовании.

Единственное место, где я хотел учиться - МГУ. <...> Чтобы подготовиться к экзаменам, поступил на фабрику-прачечную, монтером контрольно-измерительных приборов поскольку по образованию ПТУ я был радиомонтажником, а по военной специальности - связь.

<...> Целенаправленно готовился на факультет психологии МГУ, поскольку там нужно было сдавать биологию, математику, сочинение и историю. Эти предметы мне давались относительно легко. Накупил пособий по данным предметам для поступающих в Вузы и каждый день на работе по 2-4 часа читал, конспектировал, запоминал, писал сочинения на время. На фабрике-прачечной отработал один год, подготовился и поступил <...> на дневное отделение факультета психологии МГУ [25, С. 1090-1091].

Но, пожалуй, самый колдобистый путь к высшему образованию был пройден Б.И. Максимовым.

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012 {original}

Еще по теме Биографический сюжет № 30. Ю.Н. Толстова:

  1. Биографический сюжет № 82. Ю.Н. Толстова
  2. Биографический сюжет № 25. Э.В. Беляев
  3. Биографический сюжет № 92. М.Е. Позднякова
  4. Биографический сюжет № 14. Ж.Т. Тощенко
  5. Биографический сюжет № 17. Л.Г.Ионин
  6. Биографический сюжет № 89. А.Б.Гофман
  7. Биографический сюжет № 51. Л.Е. Кесельман
  8. Биографический сюжет № 42. В.Я. Ельмеев
  9. Биографический сюжет № 85. И.И. Травин
  10. Биографический сюжет № 96. Д.Л. Константиновский
  11. Биографический сюжет № 39. Л.А. Козлова
  12. Биографический сюжет № 8. Т.З. Протасенко
  13. Биографический сюжет № 80. Ф.Э. Шереги
  14. Биографический сюжет № 48. В.А. Ядов
  15. Биографический сюжет № 36. Б.И. Максимов