<<
>>

Глядя вперед: 2020 год


Каково состояние экономики Индии сегодня на фоне реформ, в сопоставимых глобальных показателях?
Доклад о человеческом развитии 1999 г., опубликованный Программой развития ООН (ПРООН), определяет душевой национальный продукт (ВНП) Индии, аналог душевого дохода, 370 долларами, используя официальный курс конвертации.
Среди 174 ранжированных по этому показателю стран самым богатым в мире оказался Люксембург с подушевым доходом 44690 долл., затем Япония — 38 160 долл., и США — 29080 долл. Сравнение их с развивающимися странами одиозно и несправедливо, ибо что такое развивающаяся страна? Сингапур с доходом на душу населения 25 000 долл., или Гонконг — 25 200 долл., или Ю. Корея — 10 500 долл., или Мексика с подушевым доходом 3 700 долл., или Малайзия — 4530 долл. А Таиланд — 2740 долл. или Китай с доходом 860 долл.? Ясно, что все эти страны находятся в другой группе по сравнению с удручающей цифрой 370 долл., типичной для группы, в которую вместе с Индией входят Монголия, Экваториальная Гвинея, Бангладеш, Гаити, Замбия и Бенин. Очевидно, что показатели душевого дохода, базирующиеся на официальном обменном курсе, завышают уровень нищеты, в конце концов одна рупия имеет более высокую покупательную способность, чем два с половиной цента, поэтому пересчет душевого дохода Индии по паритету покупательной способности (ППС) дает нам душевой доход на основе ВВП 1 670 долл. в 1997 г. Обобщая, можно сказать, что такой пересчет поднимает уровень душевого дохода в развивающихся странах и снижает его в развитых. Однако это мало что меняет, абсолютные показатели возрастают, но относительная позиция Индии в ранжировании ухудшается.
Душевой доход — усредненный показатель, и как все усредненные показатели скорее камуфлирует, чем выявляет наиболее очевидные формы нищеты. Например, по данным ПРООН, 52,5 % населения Индии находятся ниже международной черты бедности, определяемой как доход один доллар в день. Согласно такой оценке, 36% бедных мира проживают в Индии — сомнительное преимущество. Если же попытаться использовать показатель порога нищеты на основе не международных, а национальных расчетов, это повлечет дебаты: что же такое истинный уровень нищеты, каковы ценовые дефляторы и следует ли пользоваться выборочными обследованиями в штатах или Национальным выборочным обследованием? Если
придерживаться последнего, то в 1993/94 гг. около 36 % населения Индии проживало ниже черты бедности, что превышает суммарное население многих стран в мире.
Другие показатели качества жизни не менее впечатляют. Доклад о человеческом развитии 1999 г. определяет уровень грамотности взрослого населения Индии 53,6 % по сравнению с 90,7% в Шри-Ланке. 16,1 % индийского населения не доживают до 40 лет, 30 % — до 60 лет. 19 % населения не имеют доступа к чистой воде, 25 % — к медицинскому обслуживанию, 71 % живут в антисанитарных условиях, 53 % детей до пяти лет страдают от нехватки веса, 41 % детей не заканчивают начальной школы, детская смертность достигает 71 на тысячу по сравнению с 32 во Вьетнаме. По многим из этих показателей положение в Индии хуже, чем в странах Африки южнее Сахары. К тому же они существенно различаются по гендерному признаку и по регионам.

Штаты Мадхья Прадеш и Карнатака публикуют собственные доклады о человеческом развитии, другие штаты их подготавливают. В отличие от 52 % общеиндийского показателя грамотности взрослых (ценз 1991 г.), так называемые БИМАРУ[406] (штаты Бихар, Мадхья Прадеш, Раджастхан и Утгар Прадеш) имеют 38 %, 44 %, 39 %, 42 % соответственно. В некоторых их районах, а также среди женщин и списочных племен грамотность не превышает 3-4 %. Разумеется, отождествление нищеты и отсталости с БИМАРУ было бы чрезвычайным упрощением, проблема выходит далеко за их границы, включая также Ориссу и Западную Бенгалию.
Понимание развивающихся экономик отличается драматическими изменениями после Второй мировой войны. Как некое упрощенное обобщение, в период до Второй мировой войны считалось, что мир поделен на богатых — развитые страны Севера, и бедных — развивающиеся страны Юга, и должно смениться несколько поколений, пройти сотни лет, пока развивающиеся страны догонят развитые. Симптоматичны расчеты доклада МВФ «Мировая экономическая перспектива 1997». В 1997 г. подушевой доход в Индии составлял 6,7 % среднего подушевого дохода в развитых странах. Экстраполировав различия в темпах роста подушевого ВВП, получим, что Индии удастся наполовину сократить этот разрыв за 154 года, а, например, Индонезии — за 23 года, Китаю — за 16 лет. Суть дела очень проста. Некоторые страны, сначала Япония, затем Южная Корея, Гонконг, Тайвань, Сингапур доказали, что догоняющее развитие необязательно требует сотни лет. Этот опыт был подхвачен Индонезией, Малайзией, Таиландом и, наконец, Китаем. Такой рост позволяет распространить его выгоды, в том числе, сократить долю населения ниже черты бедности, например, с 30% до 15 %, за 20 лет в течении жизни одного поколения, как это произошло в Индонезии и Китае.
В общем опыт других стран огрицается как неприменимый к Индии, но таким аргументам не хватает убедительности, если напомнить, что в 1975 г. подушевой доход Индонезии был 265 долл. (в долларах 1987 г.), что сопоставимо с аналогичным показателем Индии — 251 долл. В 1997 г. подушевой доход Индонезии вырос до 856 долл., а в Индии только до 465 долл. С 1970 г. по 1996 г. ежедневное подушевое потребление калорий в Индии увеличилась с 2 078 до 2 415, а в Индонезии — с 1 859 до 2 930. В 1978 г. Индия и Китай имели примерно одинаковый уровень экспорта, но в 1997 г. индийский экспорт товаров и услуг составил 44 млрд долл. в то время как китайский — 207 млрд долл. С 1985 г. по 1998 г. индийский экспорт низкотехологичных товаров вырос с 2 млрд до 13 млрд долл., китайский — с 3 млрд до 75 млрд долл. Неудивительно, что «Доклад о мировой конкурентоспособности» 1998 г. помещает Индию на 50 место среди 53 стран.
Трудно точно обозначить десятилетие, когда индийская экономика «сбилась с пути» и начала отставать, возможно, это произошло во второй половине 60-х гг.

Причины этого, в том числе по сравнению с парадигмой развития, принятой, например, в Юго-Восточной Азии, широко исследованы. Достаточно сказать, что межстрановые сравнения демонстрируют очевидную корреляцию между конкурентоспособностью и экспортной ориентацией, с одной стороны, и экономическим ростом, — с другой. Без роста не может быть надежного решения проблемы нищеты и безработицы. Распространение выгод роста вширь и вглубь не происходит, пока экономика не начнет устойчиво расти на 8 и более процентов в год в течение значительного времени. При росте порядка 3,5 %, темп, который имел место в Индии до конца 70-х гг., (профессор Радж Кришна назвал его «индийский темп роста»), эффект распространения выгод роста не возникает. Даже цель перераспределения не может быть поставлена, потому что перераспределять нечего. Ставка на рост, конкурентность и эффективность делает необходимым устранить излишнее государственное вмешательство, которое имеет как издержки, так и выгоды. В 50 - 60-е гг. преимущественное внимание было обращено на провалы рынка, неудачи государства игнорировались. При сравнении с Восточной Азией ошибки принятой парадигмы развития были признаны, но дело не столько в ошибках прежних лет, сколько в упорной приверженности ей в 70-е гг., когда стало ясно, что издержки вмешательства государства намного превышают выгоды, мешая конкуренции, ограничивая эффективность и тормозя рост.
Вышесказанное вовсе не свидетельствует о стремлении очернить все, что произошло в экономике со времени независимости. Напротив, успехи очевидны. Индия создала широкую и диверсифицированную промышленную базу, была достигнута самообеспеченность зерновыми, примечательные сдвиги произошли в науке и технологии, экономика росла и невзирая на споры, что же считать истинной чертой нищеты, доля населения, проживающего ниже этой черты, начала со временем сокращаться. Все это происходит без видимого ухудшения в распределении доходов.
Каковы же перспективы роста реального ВВП в ближайшие 20 лет? Хотя еще нет исчерпывающих статистических показателей, налицо признаки преодоления некоторого спада конца 90-х гг. Деловые обзоры полны оптимизма, корпоративная прибыль улучшилась, поступления доходов имеют повышательную тенденцию, сектор потребительских товаров длительного пользования (включая автомобили) демонстрирует хорошие темпы роста, инфраструктурные сектора, например, производство цемента, растут. Наряду с этим, сохраняются и негативные тенденции: экспорт все еще не достиг 10 % роста в долларовом выражении, ненефтяной импорт не увеличивается и есть только отдельные примеры оживления инвестиционной активности. Тем не менее, несмотря на предостережения ряда экспертов и политическую неопределенность, экономика сохраняет достаточную гибкость. Во внешнем секторе это связано прежде всего с результатами реформ, начатыми в 1991 г. Прямое их следствие — 33 млрд долл. инвалютных резервов. Каковы различия между 80-ми и 90-ми гг.? Их два. Первое — несмотря на безуспешные попытки снизить фискальный дефицит, в макроэкономическом смысле темп роста в 90-е гг. стал гораздо более устойчивым, чем в 80-е. Второе — общий рост 5,5 % в эти годы нивелирует значительные временные отклонения. Экономика не восстанавливалась до 1992/93 гг., в три последующих года с новой расчетной базой ВВП темп роста достигал 7,5 %, даже ближе к 8 % в 1994/95 и 1996/97 гг. Как отмечено в «Экономическом обзоре» за 1998/99 гг., новая база добавляла 1 % к темпу роста, но базовый показатель оставался верным. Если бы такой темп сохранялся, это было бы полным разрывом с тенденцией роста 5,5 % в 80-е гг. Но затем в 1997/98 гг. и 1998/99 гг. был спад, можно сказать, рецессия, хотя и в эти годы темпы роста экономики были 5 % и почти 6 % соответственно. Можно ли считать их спадом, если десятилетиями рост не превышал 3,5 %?
Есть еще одна очевидная, но не решенная проблема реформ. Это их политическая сторона, хотя сложился консенсус всего политического спектра относительно их

необходимости. И все же дальнейшее быстрое продвижение реформ представляется маловероятным. Скорее, они будут проводиться государством постепенно. Но даже, если не будет существенного реформирования в следующие два десятилетия, похоже, индийская экономика дотянет до 7 % роста. Внутренние сбережения на уровне 25 % и доля текущего дефицита в ВВП 2 % поднимут инвестиции до 27 %. Соотношение капитала и производства позволяет довести реальный темп роста ВВП до 6,75 %, почти 7 %. В структуре ВВП доли сельского хозяйства и промышленности составляют примерно по 25 %, услуги — 50 %. Вполне возможен рост темпом 5 % — для аграрного сектора, 9 % — для промышленности и 8 % — для услуг. С учетом структуры ВВП это увеличивает его рост до 7,5 %. Если эта оценка несколько завышена, а сельское хозяйство без существенного реформирования не сможет достичь устойчивого роста в 5 %, то все же экономика в целом способна развиваться темпом порядка 7 % в год. Информационные технологии, в которых Индия имеет сравнительные преимущества, усиливают эту аргументацию. Рост населения на 1,5 % и реального ВВП на 7 % в год предполагает рост душевого ВВП на 5,5 %. Со времени провозглашения независимости и до 1994/95 гг. Индия не смогла поднять его выше 5 %, по крайней мере два года подряд. Ныне душевой доход оценивается в 400 долл. На основе этого показателя и 5,5 % роста душевого ВВП к 2020 г. последний достигнет почти 1 200 долл., доход, которым располагали в 1997 г. например, Филиппины, Индонезия, Египет и Марокко. При таком душевом доходе проблема нищеты, как Индия понимает ее сегодня, будет полностью трансформирована. Доля населения, живущего ниже черты бедности, определяемой местными условиями, должна сократиться примерно с 30% до 15 % или ниже, как это имеет место в Индонезии и Китае. Такое резкое сокращение нищеты возможно, но дальнейшее ее снижение становится более трудным.
Похоже, что в следующие два десятилетия немногие экономики в мире способны развиваться 7 %-ми темпами, но это ни Сингапур, ни Гонконг, ни Ю. Корея. Возможно, такие темпы будут под силу Оману, Китаю, Египту, Ботсване и, конечно, Индии, которая, похоже, в период до 2020 г., будет среди пяти самых быстро развивающихся экономик мира. Есть и другая оптимистическая нота. Доклады о человеческом развитии ПРООН публикуются с 1990 г., причем в каждом из них приведены различные индексы, в том числе индекс развития человека, рассчитанный на основе ожидаемой продолжительности жизни, уровня образования (грамотность взрослого населения в сочетании с охватом обучением) и душевой доход по ППС в долларах. В зависимости от показателей, страны разделены на три группы — высокого, среднего и низкого уровня человеческого развития. Индия постоянно оказывалась в низшей группе, но в 1999 г. она впервые передвинулась в среднюю группу и среди 174 стран заняла 132 место, по сравнению со 138 в 1998 г.
Хотя 7 %-й рост ВВП представляется практически осуществимым, экономика Индии потенциально способна развиваться еще быстрее, порядка 8, 9 и даже 10% в год. Если 7 %-й рост увеличивает душевой доход к 2020 г. до 1 200 долл. (в сегодняшних ценах), то 8 % означают 1400, 9% — 1 700, 10% — 2 050 долл. Например, Китай добился между 1975 и 1995 гг. роста 9,1 %. Но чтобы это стало возможным, Индии нужны дальнейшие реформы.
Ранее говорилось, что реформы имеют внешнюю и внутреннюю компоненты. Можно заключить, что во внешнем секторе большая часть реформ уже была проведена. Напротив, за исключением отмены лицензирования в промышленности, реформы внутреннего сектора запаздывают, кроме отдельных попыток в финансовой сфере. Это вполне понятно, если учитывать политическую сторону процесса реформ, которым противодействуют группы влияния и лоббисты, выигрывающие от сохранения статус-кво.
Ниже перечислены основные направления еще неосуществленных реформ, хотя их приоритетность может быть иной, нежели та, что представлена здесь.
Характер реформ, защищающий интересы богатых против бедных, не может быть изменен, пока реформы не осуществлены в сельском хозяйстве. Без его роста нет условий для решения проблемы бедности, несельскохозяйственной занятости в сельских районах, что необходимо, поскольку промышленность не в состоянии обеспечить занятость избыточного труда. Реформы аграрного сектора имеют несколько направлений — снятие ограничений на экспорт сельскохозяйственных товаров и на их передвижение внутри страны, установление справедливых цен на продукцию фермеров, улучшение государственных расходов на сельское хозяйство путем пересмотра неэффективных ирригационных, кредитных и энергетических субсидий, децентрализация управления ирригационными и сельскими дорожными работами, создание ассоциаций пользователей водными и энергетическими ресурсами, устранение запретов на срочные торговые и сельские кредиты и страхование. Пересмотр субсидии. В 1971 г. эксплицитные субсидии, обеспечиваемые бюджетом, достигали 3% ВВП, ныне — около 11 %. Кроме того, осуществляется имплицитное субсидирование, а также инвестиции в предприятия госсектора, оцениваемые по чистым активам. Все эти субсидии еще более непрозрачны. Дорога в ад, как известно, вымощена добрыми намерениями во имя бедных, хотя они редко выигрывают от этих субсидий. Централизованное субсидирование каждого лишено экономического смысла, оно должно быть целевым. Такой пример являют продовольственные субсидии для бедных через государственную распределительную систему. По оценкам, 16% бедноты в сельских районах зависят от них в получении зерна, сахара, пищевых масел, керосина или угля, хотя система в большей степени ориентирована на города. Из каждой рупии, потраченной на бедных, только пятая часть, 20 пайсов, достигает цели. Есть сведения, что в Андхра Прадеш 80% домохозяйств пользуются распределительными талонами, предназначанными для бедных, а в Бихаре количество талонов превышает численность домохозяйств. Улучшить эффективность государственных расходов на образование, которые в Индии составляют 3,4% ВНП (неплохой показатель по международным стандартам; например, в Шри-Ланке — 3,4 %, Китае 2,3 %), Проблема в том, что эти расходы неэффективны, ориентированы преимущественно на поддержку высшего образования в ущерб начальному (в отличие от практики Восточной Азии). Расходы на начальное образование, проводимые административным аппаратом центрального правительства, абсолютно нерезультативны. По оценкам, около 75 млн детей от 6 до 14 лет не посещают ныне школу, а около 60 млн никогда в школе не были. В то же время при эффективном распределении средств охват детей школьным обучением стоил бы не таких больших денег. Улучшить законодательную среду. На уровне центрального правительства и штатов действуют около 30 тысяч законодательных актов наряду с административными решениями, и все же страна плохо управляема. Отсутствует принцип устраняемости, старые законы продолжают существовать, поэтому необходима гармонизация различных законов, относящихся к одной сфере, но изданных в разные годы. Слишком велико вмешательство государства, например, в область трудового законодательства. В организованном секторе это приводит к жесткости рынка труда и препятствиям при найме. В результате в промышленности используется капиталоемкая интенсивная технология, что ведет к потере рабочих мест. Пока рынок труда не станет более гибким, промышленный рост не приведет автоматически к повышению занятости. Административное законодательство (правила, регулирования, постановления, инструкции) также отражают это чрехмерное государственное вмешательство. Судебная система не внушает доверия, в различных судах застряло до 30 млн исков, цена законопослушания остается слишком высокой. Обратимся к фискальному дефициту. Может ли парламент принять «Закон о фискальной ответственности», устанавливающий уровень в соотношении доходов
и фискальных дефицитов? Ныне доходы составляют примерно 10 %, а расходы — 13% ВВП. Это похоже на поведение человека, тратящего больше, чем он зарабатывает, и не располагающего резервными средствами. Разумеется, правительство имеет возможность вести себя не как рачительный хозяин. Но государственный дефицит повышает процентную ставку, вытесняет инвестиции частного сектора или увеличивает инфляцию, самую худшую форму налогообложения, которую только можно представить. Что касается поступлений, то нужно сделать структуру косвенных налогов более прозрачной, перейдя, например, к налогу на добавленную стоимость. Необходима также реформа предприятий госсектора, чтобы добиться их прибыльности. Около половины из 240 госпредприятий Центра убыточны, причем половина этого количества накопили убытки, превышающие их стоимость. Средний доход на капитал государственных предприятий не выше 5%. Их целью не может быть только увеличение занятости. Должны быть учтены четыре основных компонента — выплата процентов, субсидий, оборонные расходы, заработная плата госслужащих. Реформирование финансового сектора — банков, страхования, рынка капиталов, пенсионных фондов, венчурного капитала, снижение реальных процентных ставок.
Возможно, эта программа из шести пунктов покажется простой, но последние девять лет подчас урезанных реформ научили нас, что задачи легко не решаются. Вот почему не исключено, что экономика Индии застрянет на 7 %-ом росте в следующие 20 лет, хотя потенциально она способна на большее.

Э. Е. Лебедева
Общепризнано, что наступающее столетие — это век глобализации. При всем многообразии толкований этого неоднозначного феномена, охватывающего и экономику, и политику, и культуру, определяющим мотивом является признание качественного сдвига в процессах взаимосвязи и взаимозависимости различных сегментов мирового сообщества в этих сферах, в первую очередь — в финансово- экономической. Формирование новой постиндустриально-глобалистской парадигмы общественной эволюции, связанной главным образом со сменой принципов хозяйственного развития, оказывает серьезное влияние на подходы к процессам развития в Тропической Африке.
<< | >>
Источник: В. Г. Хорос, В. А. Красильщиков. Постиндустриальный мир и Россия.. 2001

Еще по теме Глядя вперед: 2020 год:

  1. 2020 год — три сценария
  2. Глядя из Львова и Харькова
  3. Положение женщин в 2020 году
  4. Александр Шубин Россия-2020: будущее страны в условиях глобальных перемен
  5. Александр Шубин. РОССИЯ-2020: БУДУЩЕЕ СТРАНЫ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛЬНЫХ ПЕРЕМЕН, 2005
  6. Изменение климата и его последствия к 2020 году
  7. Заглядывая вперед
  8. Максим Калашников. Вперед, в СССР2!, 2003
  9. Двигаться вперед, не думая
  10. Вперед или назад?
  11. Латинская Америка в 2020 году: вызовет ли глобализация раскол региона?
  12. ВПЕРЕДИ ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
  13. ЗОНЫ, ПРОДВИНУВШИЕСЯ ВПЕРЕД, БЫЛИ В МЕНЬШИНСТВЕ
  14. Поступать по-своему или пропускать других вперед?
  15. ЧТО НЕОБХОДИМО, ЧТОБЫ ПРОДВИНУТЬСЯ ВПЕРЕД В ИССЛЕДОВАНИИ ПРИРОДЫ
  16. 6.3. Идти по следам или бежать впереди? (Лидерство в бизнесе)
  17. Б. Кроче и Ф. Николини 392 4. Взгляд вокруг меня и взгляд вперед