Об исторических поисках. Как это было

Содержание данного раздела составляют три сюжета. Каждый из них показывает, насколько сложным и одновременно захватывающим является историко-биографический анализ, как много скрывается за высказываниями людей и как быстро казалось бы недавнее прошлое «закрывается», «захлопывает ся», и его трудно вытащить на свет.
Эти сюжеты конкретизируют методологию настоящего исследования и раскрывают некоторые аспекты его технологии.

Кто на фотографии? Задача с 42 неизвестными

События, давшие толчок этому поиску, происходили свыше сорока лет назад и детально описаны, т. е. приближены к настоящему, их участником - профессором Тартуского университета Л.Н. Столовичем в начале 2000-х гг. Речь идет об известных в свое время, но сейчас, к сожалению, почти забытых семинарах в поселке Кяэрику(Каапки), недалеко от эстонского города Тарту. В 1966-1969 гг. там собирались социологи, изучавшие теорию и практику массовой коммуникации. Тема первой встречи в октябре 1966 г. была «Методологические проблемы исследования массовой коммуникации»; второй, в 1967 г., - «Ценностные ориентации личности и массовая коммуникация»; на третьем семинаре в 1968 г. обсуждалась проблема «Личность и массовая коммуникация». В 1969 году состоялась четвертая и последняя встреча социологов. Итоги работы первых трех семинаров отражены в сборниках, но публикацию материалов четвертого запретили партийные органы республики. Как недавно написал Л. Столович, «пустыня уже грозно надвигалась на оазис» [17, С.14].

В тех встречах участвовали молодые ученые, имена, которых вошли в историю отечественной социологии: В.А. Ядов, И.С. Кон, Б.М. Фирсов, А.Г. Харчев из Ленинграда, московские социологи Ю.А. Левада, Б.А. Грушин, Л.А. Седов и философы П.П. Гайденко, Ю.Н. Давыдов и Г.П. Щедровицкий. Свердловчане Л.М. Архангельский и Л.Н. Коган со своими сотрудниками, из Новосибирска приезжал В.З. Коган, из Латвии -

А. Милтс. Одно из заседаний вел Ю.М. Лотман. Активнейшую роль в организации встреч и в обсуждениях играли эстонские социологи: Юло Вооглайд и сотрудники возглавляемой им лаборатории социологии при Тартуском университете: Марью Лауристин; Яак Аллик; Пеэтер Вихалемм; Ассер Мурутар; Пауль Кенкман; Миик Титма. Впоследствии они стали видными социальными аналитиками и политическими деятелями независимой Эстонии, представляющими разные политические течения.

В начале 2010 г. Столович любезно согласился предоставить написанный им ранее и опубликованный лишь в Эстонии материал о Кяэрику для переиздания в петербургском журнале «Телескоп». Текст сопровождался групповой фотографией с изображением 61 участника одной из этих встреч. Он не знал, когда точно был сделан снимок, и сам смог указать лишь имена 16 человек.

Готовя эту статью Столовича для «Телескопа», я подумал, что хорошо было бы указать имена и тех, кого он не знал. При первом взгляде на фото стало ясно, что трех человек будет очень сложно определить: были видны лишь небольшие фрагменты их лиц. Значит, предстояло идентифицировать оставшихся неопознанными 42 человека.

Какова была цель этой работы? Прежде всего, я считал, что это отвечает требованию исторического анализа. Пройдут годы, и если не зафиксировать сейчас многое из происходившего 30-40-50 лет назад, но еще хранящегося в памяти участников этих событий, то оно вообще исчезнет из истории. И априори сложно определить, что подлежит поиску и анализу, а что - нет. Во всяком случае, естественным было идентифицировать на фотографии как можно большее число людей. Кроме того, имея опыт исторических поисков, я полагал, что подобное расследование может привести к неожиданным результатам. И действительно, в какой-то момент эта задача трансформировалась из «арифметической» (определить как можно большее число людей на фото) в историко-науковед- ческую.

Вторая причина, давление которой на меня возрастало по мере уточнения деталей группового портрета, - возникшее в процессе работы желание проанализировать в будущем биографии людей, запечатленных на фотографии. Их вместе свел случай, но поскольку отображенный момент был квантом того социального времени, то он был и частью закономерного. Мне представлялось, что в совокупности жизнеописаний этих людей можно будет нащупать некие общие тенденции, коллизии становления и развития жизненных траекторий ученых, входивших в советскую социологию в первом десятилетии после ее второго рождения. Ведь на фото представлены не только авторы ставших классическими для отечественной социологии книг, люди, внесшие большой вклад в социологическое образование СССР/России и Эстонии. На нем - и лица менее известных исследователей, но они - среди первых, кто в советской социологии начинал разрабатывать новые для своего времени предметные области. Наконец, на нем - студенты, аспиранты, только входившие в науку, но к настоящему времени ставшие крупными специалистами. Запечатлены лица социологов, умерших и не успевших сделать всего того, на что они были способны. Есть среди них подвергавшиеся позже жесточайшему давлению со стороны властных структур и в сопротивлении им продемонстрировавшие верность своей профессии и гражданским убеждениям; есть и ставшие в годы перестройки политиками новой волны; наконец, есть и вынужденные эмигранты.

Размышления относительно перспективы создания биографического портрета группы тогда советских, а теперь - российских и эстонских социологов подвели меня еще к одной проблеме, которая в последние годы заявила о себе в исследованиях по истории советской/российской социологии и которая также обсуждается в ряде проведенных мной интервью. Речь идет о проникновении идей, концепций, методов западной социологической науки в постхрущёвскую советскую социологию. Говорят о влиянии функционализма, позитивизма и феноменологических схем, о присутствии в построениях советских социологов влияния работ американских, французских, немецких, польских авторов. В рамках этой тематики имеет смысл обсуждать роль семинаров в Кяэрику более широко - эффект близкого сотрудничества, даже некоторого единства ленинградской и эстонской социологических школ.

Присмотревшись внимательнее к фотографии, я понял, что знаю некоторых ленинградцев, которых не отметил Столович, но одновременно стало ясно, что одному мне не решить задачу идентификации.

Здесь была необходима помощь тех, кто изображен на ней, а также тех, кого я не увидел на снимке, но кто, по моим сведениям, участвовал в семинарах. Мои письма с позывными SOS ушли сразу по ряду электронных адресов. Первой ответила Л.Н. Федотова (ее нет на снимке), ныне профессор МГУ. В одной из девушек она опознала Рениту Тимак, тогда студентку Тартуского университета, многие годы работающую в области социологии массовой информации; я знаком с ней более четверти века. Э.В. Беляев, живущий в США с 1977 г., узнал в одном из молодых людей бывшего сотрудника сектора Ядова, три десятилетия назад эмигрировавшего в Америку.

Вскоре написал О.Б. Божков, он добавил к списку Столо- вича 15 человек (весьма значимый вклад!) и указал, что снимок сделан 1 апреля 1969 г. Однако, по мнению Столовича, эта дата - ошибочна6. Прежде всего, социологи не собирались в Кяэрику в апреле, а обычно осенью - в октябре или ноябре. Так, Столовичу запомнилось, что присутствовавший на одном из семинаров поэт Игорь Губерман, узнавший, что дискуссией будет руководить социологический Сенат, спрашивал у него: «Леня, где у вас тут Сенатская площадь? У меня есть планы на декабрь!» Столович датирует фото осенью 1967 г.

Один из участников группового фото мне показался похожим на Андруса Саара, выпускника Тартуского университета, создателя и руководителя Saar Poll Ltd - известной в Эстонии и за ее пределами организации по изучению общественного мнения и рынка. Я несколько десятилетий знаю Саара и написал ему. Я ошибся, его нет на снимке, но он прислал мне электронный адрес Тимак, которая, как мне и представлялось, могла помочь в идентификации эстонских участников семинара. Действительно, она указала 14 имен членов «эстонской команды», не названных ни Столовичем, ни Божковым. Некоторых их них я знал когда-то, но признать их на фото не смог.

В процессе проведенного поиска из 42 «неизвестных» было идентифицировано 32 человека, т. е. вдвое большее число, чем было приведено Столовичем. Итого, из 61 участника семинара определено 48 имен. Другие детали поиска и все найденные имена приведены в моей статье, в которой комментируются материалы Столовича [18].

Кто перевел книгу У. Гуда и П. Хатта?

Входившие в социологию во второй половине 1960-х гг., не только ленинградцы, помнят перевод книги У. Гуда и П. Хатта [19] по методам эмпирической социологии. Этот неизданный текст многим помог в овладении азами социологических методов. Через четыре десятилетия после описываемых ниже событий на мой вопрос В.А. Ядову, знакомили ли студентов в годы его обучения на философском факультете ЛГУ с основами тестирования и опросными методами, он ответил: «Конечно, о тестах, эксперименте в психологии я знал, но впечатления это не произвело. Гуд и Хатт - совсем другое, так как я понял, что есть эмпирическая социология» [20,

С. 9]. По мнению А.Г. Здравомыслова, Гуд и Хатт вооружили первое поколение социологов методами, т. е. грамотными средствами реализации идей, которые сформировались у них самих [21, С. 4].

Тогда отечественных книг по этой тематике не было, и потому перевод играл роль введения в предмет, своего рода учебника для тех, кто делал первые шаги в области сбора и анализа социологической информации.

В моем проекте тема перевода этой книги возникла в 2005 г. в продолжительной беседе по электронной почте с В.А. Ядовым. По его воспоминаниям, все началось с того, что однажды И.С. Кон сказал: «Володя, мне попалась книга Гуда и Хатта о методах социологического исследования. Посмотри, я думаю, тебе будет интересно». «Почему он так решил, - продолжал Ядов, - не знаю, хотя догадываюсь. В отличие от него, в полном смысле академического ученого, который все время проводил в библиотеке и за своим рабочим столом, я с энтузиазмом занимался общественной работой, бегал по собраниям и прочее» [20, С. 4]. И далее Ядов отметил, что книга произвела на него сильное впечатление. В то время они вместе с А.Г. Здравомыс- ловым создавали первую в стране социологическую лабораторию и одним из ее первых сотрудников стал Э.В. Беляев. По тогдашним воспоминаниям Ядова, «Андрей (Здравомыслов. - Б.Д.) перевел гудов-хаттовский учебник, который долго ходил по рукам в машинописном виде» [Там же]. Но из сопровождавшей интервью переписки с Ядовым у меня возникло чувство некой неопределенности относительно того, кто же переводил книгу. Иногда он говорил об участии в переводе не только Здравомыслова, но и Беляева. К моменту проведения интервью с Ядовым Беляев уже почти три десятилетия жил в США, но в 2005 г. мне не удалось получить от него развернутого ответа по поводу состава переводчиков книги.

Завершив интервью с Ядовым, я обратился за комментариями к Кону. Он написал, что видит свою заслугу лишь в том, что раньше «других понял необходимость эмпирической социологии, выписал нужную книгу и не был собакой на сене, а отдал ее тем, кому она была реально нужна» [20, С. 11; дополнение И.С. Кона]. Получив книгу, он, по его воспоминаниям, «...отдал ее ребятам, среди которых был и мой аспирант Эдик Беляев. Они немедленно начали ее осваивать, и это существенно облегчило их собственный старт». Здесь «ребята» - это, прежде всего, Ядов и Здравомыслов, отчасти и Беляев, ведь в то время в лаборатории было лишь несколько сотрудников.

В 2005-2006 годах я интервьюировал Здравомыслова. В моем архиве сохранился текст интервью (от 4 июня 2006 г.), в котором есть фрагмент, касающийся перевода книги Гуда и Хатта. В полном виде он не вошел ни в одну из опубликованных версий.

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012

Еще по теме Об исторических поисках. Как это было:

  1. Как это было
  2. Как это было
  3. Борис Докторов. КАК ЭТО БЫЛО (комментарий к интервью с Л.Е. Кесельманом)
  4. Война – это мир, паспорт – это свобода или Как приходит биометрия
  5. Потом Шляпентох уехал. Давно это было. Какие изменения в твоей жизни последовали за этим?
  6. Глава 5 АППАРАТ, КАК И БЫЛО СКАЗАНО
  7. В.И. Ильин: «СОЦИОЛОГИЯ КАК ОБРАЗ ЖИЗНИ - ЭТО АВТОНОМНАЯ СТОРОНА СОцИОЛОГИИ КАК ПРОФЕССИИ»*
  8. Как это работает
  9. Амбивалентности исторического самотрансцендирования: «третья стадия» как данное и как ожидаемое
  10. И как ты решил все это проверять?
  11. Как, на твой взгляд, можно было бы сегодня сформулировать итог всей этой огромной работы?
  12. Интернет-поиск как метод ОРД
  13. § 3. Понимание как поиск новых смыслов
  14. От понимания истины как предмета поиска к ее «утвержденности»
  15. Как ты оцениваешь систему подготовки социологов в США? Что из этой системы было бы полезно перенести на российскую почву?