<<
>>

Поколенческая стратификация российского социологического сообщества

Тема поколений в современной российской социологии относительно нова. Вместе с тем уже существуют некоторые подходы к подобной стратификации нашего сообщества, фиксирующие наблюдаемое возрастное и статусное расслоение.

А.Г.

Здравомыслов связывал успешность анализа внутреннего поля социологии с вопросами разработки поколенческого подхода. В его конструкции [1] было два поколения. Первое - социологи-шестидесятники, второе - «примерно на 20 лет моложе». Называя наиболее активных и известных представителей первой группы, Здравомыслов указал имена социологов, годы рождения которых укладываются в одиннадцатилетний и достаточно однородный в социальном плане интервал от 1923 до 1933 года. Но, обозначая состав второй плеяды, он объединил людей, годы рождения которых заключены в промежутке от 1945 до 1961 года, продолжительность которого - 17 лет и который охватывает разные в социально-историческом отношении времена. Таким образом, вторая плеяда оказалась весьма неоднородной, и это подсказывает, что она объединяет в себе представителей разных поколений. К тому же, и я обсуждал эту тему со Здравомысловым, недостатком предложенной им поколенческой стратификации является то, что в ней вообще не отражена большая группа социологов, родившихся с 1934 по 1944 гг..

Л. Козлова обращается к рассматриваемой теме в связи с попыткой построения карьерно-профессиональной модели современных поколений российских социологов. Принимая во внимание ряд критериев развития карьеры, ею были выделены три поколения: «старшее» (родившиеся во второй половине 1920-х - 1930-е гг.), «среднее» (1940-1960-е гг.) и «младшее» по возрасту (1970-е и позже). Первое поколение далее подразделяется на два пласта: социологи-«шестидесятники», составляющие исследовательское крыло российской социологии, и социологи партийно-идеологического направления, образующие идеологическое крыло. Два других поколения - расщепляются вновь по возрасту; «среднее» - на старших, средних и младших, «младшее» - на старших и младших [2].

Козлова замечает, что границы выделенных ею когорт достаточно размыты, и потому представители предыдущего по хронологии слоя имеют много общего с представителями последующего, и наоборот. На мой взгляд, подобная размытость типологий на границах - явление нормальное, она характерна для многих социологических типологий вне зависимости от их предметно-объектных особенностей. Но то обстоятельство, что расщепление ею двух поколений повторно осуществляется по возрастному параметру (такое расслоение можно повторять многократно), указывает на необходимость дальнейшего логического поиска координат карьерно-профессиональной модели.

Ниже под поколением социологов понимается достаточно однородная по возрасту группа ученых, удовлетворяющая двум условиям: 1) их первичная социализация происходила в сходных исторических, социально-политических обстоятельствах и 2) их вхождение в социологию состоялось в рамках одной и той же фазы развития отечественной социологии.

Первое требование - очевидно, оно отвечает мангеймской традиции видеть в поколении совокупность людей, социализировавшихся в сходных условиях, и стало универсальным, базовым для когортного, поколенческого анализа.

Второе - проистекает из того, что создаваемая система профессиональных поколений должна учитывать особенности становления пост- хрущёвской социологии в СССР и своеобразие личной деятельности ученого. В частности замечу, что в первые десятилетия современного периода российской социологии существовали принципиально разные пути вхождения в науку. Поэтому профессиональное становление ровесников, т.е. их дороги в социологию, нередко проходило в различных обстоятельствах и, следовательно, из принадлежности к одной возрастной когорте не вытекает автоматически принадлежность к одному поколению социологов.

Поколенческое стратифицирование социологического сообщества трактуется как построение типологии, в каждую секцию которой по определенным правилам может быть занесен каждый, кто в СССР/России занимался, занимается и будет заниматься в ближайшем будущем социологическими проблемами. В таком случае совокупность всех поколений - это идеальная конструкция, которая в историко-науковедческих построениях может служить моделью, или теоретико-эмпирическим описанием возрастных страт этого профессионального цеха.

Существует большое число алгоритмов создания и анализа типологий, и эти правила могут быть объединены в две группы, описываемые принципами Эйнштейна, которые предлагались им для установления верности теоретических конструкций: принципы внутреннего совершенства и внешнего оправдания. Согласно первому, создаваемые теории (типологии) должны базироваться на минимально возможном числе общих положений, т.е. отказываться от введения ad hoc допущений, порождаемых локальными, частными факторами. Другими словами, стремление к учету логического требования предполагает конструирование такой модели поколений, в которой существовала бы внутренняя «числовая» гармония, простым было бы правило продолжения типологии в будущее и, если надо, в прошлое, чтобы она легко выдерживала ее логически и математически оправданное дробление. Второй принцип утверждает, что новые типологии должны позитивно коррелировать с ранее выработанными и зарекомендовавшими себя классификациями и отвечать более широким требованиям среды, в которую погружены типологизируемые объекты. Критерий внешнего оправдания требует «простого и очевидного»: интерпретируемости типологии, ее привязке к биографиям людей, образующих эти поколения.

В этой главе рассматриваются лишь два аспекта типологиза- ционной процедуры: вопросы о количестве поколений в современной российской социологии и их временных границах. Не будем бояться присутствия признаков «пифагорейства» в алгоритме конструирования типологии; много опаснее для устойчивости, жизненности любых типологий отсутствие подобных признаков. Математика не существует сама по себе, она отражает ядерные структуры мироздания и мышления.

Итак, поколения российских социологов - это, прежде всего, наделенные рядом социально-профессиональных характеристик возрастные группы, и потому их вычленение внутри профессионального сообщества в первую очередь связано с определением хроно-границ этих поколений, с нахождением их временной протяженности, или продолжительности. Формально эту задачу можно рассматривать как количественную, или «арифметическую». Но уже смоделированные поколения должны хранить в себе следы реального процесса развития отечественной социологии, соотноситься с множеством глобальных социально-политических процессов, формировавших поколенческую структуру всего советского/российского общества.

Построение поколенческой стратификации российского социологического сообщества развивалось мною итерационно: делались некоторые количественные построения и проверялась их интерпретируемость; затем процесс продолжался. Ниже представлена лишь логика движения к модели, но не отражена вся последовательность шагов.

После долгих попыток определения хроно-границ поколений я пришел к заключению о том, что существует лишь один способ освободиться от давления «Монблана» частностей: сделать все поколения равной продолжительности. Это важнейший, базовый принцип построения системы поколений; на мой взгляд, от него следует отказаться лишь при наличии весьма серьезных аргументов собственно исторической и конструктивно-методической природы. Причем, речь непременно должна идти о построении конкурентной модели, т.е. предлагающей иную, но непременно полную систему поколений.

На определенном шаге разработки типологии стало ясно, что для решения в будущем конкретных аналитических задач историко-биографической направленности эти сконструированные, или модельные поколения часто придется дихотомизиро- вать: выделять внутри них естественные для поколенческого анализа подструктуры: «старшие» и «младшие». Следовательно, временной интервал, заключающий в себе годы рождения членов одного поколения, назову его «длиной поколения», должен непременно задаваться четным числом.

Аналогично, часто возникает потребность в расчленении всего поколения на столь же очевидные три группы: «старшие», «средние» и младшие». Из этого, опять же сугубо логического требования вытекало, что длина поколения должна быть кратной трем. Наименьшим числом, одновременно делящимся на 2 и 3, является 6. Таким образом, алгоритм конструирования поколений равной продолжительности включал в себя лишь одно требование: искомая длина поколения (на модельном уровне) должна быть кратной 6. Ничего «астрологического», таинственного в этих рассуждениях нет, как и отсутствует примат «числа» в собственно историческом анализе. Есть лишь понимание того, что типология поколений - не самоцель, это средство, инструмент исследований истории нашей науки, прежде всего - жизни и творчества ее создателей. И этот инструмент должен быть достаточно универсальным.

Итак, описанный алгоритм определения длины поколения сведен к двум простейшим и однозначно-формулируемым правилам: равная длина временных интервалов и делимость длины интервала на 6.

Каждое поколение в науке рождается и существует для того, чтобы ответить на некий общественный вызов: в его отсутствии наука прекращает развиваться. Потому в общем случае научное поколение не может быть очень коротким, тогда оно автоматически становится малочисленным, слабым, не способным ответить на вызовы истории и решить задачи развития теоретического и методического аппарата науки. Но поколения не могут быть и слишком продолжительными; в нормально развивающемся обществе в науке постоянно рождаются проблемы, и их решение - ответственность новых поколений.

Легко понять, что типология, базирующаяся на интервалах длинной в шесть лет, не отвечает теоретическому видению функции поколений в науке; они слишком короткие. Таким образом, длина интервалов должна быть увеличена, но при этом их искомая величина все равно должна делиться на 6. Следующим после 6 числом с таким свойством является 12.

Оно и положено в основу предлагаемой ниже системы поколений российских социологов.

Предложенное обоснование продолжительности поколений равной длины удовлетворяет требованию внутреннего совершенства. Ниже будет показано, что выделенной длины поколения удовлетворяют и требованию внешнего совершенства. Но прежде всего замечу, что 12-летние (или около того) поколения в структуре населения СССР/России, выделяемые по разным основаниям, достаточно распространены в социологической и демографической литературе, т.е. логически найденная длина в 12 лет не выглядит странной, непривычной, слишком продолжительной или чрезмерно короткой.

Н.А. Головин, соединяя формативные периоды первичной и вторичной социализации когорт с важнейшими событиями в истории СССР/России, выделил девять политико-поколенческих групп, родившихся в интервале с 1903г. до 2000 г. [3]. Приведу те из них, которые родились в период, охватываемый разрабатываемой типологией социологических поколений. Когорта «первых советских людей» (1903 - 1918 гг.), военное и послевоенное поколение (1919 -1933 гг.), поколения «оттепели» (1934 - 1952 гг.), «застоя» (1953 - 1964 гг.), «перестройки» (1965 - 1971 гг.), «кризиса» (1972 - 1980 гг.) и поколение периода «относительной стабилизации» (1981 - 1990 гг.). «Длина» этих возрастных когорт варьирует от 7 до 19 лет, и их средняя продолжительность - 12, 5 лет.

В. Семеновой на основе субъективной самопрезентации респондентов было выделено четыре поколения (околовоенное, доперестроечное, переходного периода и постпереломное) каждое продолжительностью в десять лет [4].

Прежде всего, подчеркну два принципиальных обстоятельства. Первое, выше говорилось не о всех атрибутах типологии социологических поколений, но лишь о длине поколений. Второе, как показано выше, при обосновании длины социологических поколений, я не обращался ни к каким содержательным (собственно историческим) реалиям их формирования. Другими словами, к настоящему моменту изложения эти выделенные 12-летней продолжительности поколения можно рассматривать исключительно как плод пифагорейских, или «арифметических», построений. Содержательная сторона этих конструкций обсуждается ниже.

Определение «длины» поколения - лишь первый шаг в создаваемой типологии. Далее необходимо было расположить на временной оси эти 12-летней продолжительности интервалы так, чтобы они оказались привязанными к жизненным траекториям социологов. И априори не приходилось предполагать, что социологические поколения каким-либо естественным образом будут вписываться в основные социально-исторические типы советского населения.

Вот здесь началась эмпирическая фаза создания теоретико-эмпирической типологии. Изучение биографической информации показывает, что значительное число ученых, с именами которых связано становление современной социологии в СССР, родилось в узком четырехлетнем интервале между 1927-1930 гг., серединой которого являются 1928-1929 гг. Помещая именно это двухлетие в центр искомого (первого) временн го интервала, в котором родились советские социологи-первопроходцы, и помня о 12-летней длине этого интервала, легко получить его левую границу - 1923 г. (1928-5=1923) и правую - 1934 г. (1929+5=1934). «Расположив» это базовое поколение на временной оси, мы - подчеркиваю - автоматически получаем положение на этой оси всех других поколений (Таблица 1). Каждый раз «левая» граница следующего поколения приходится на год, следующий за «правой» границей предыдущего поколения; при этом продолжительность каждого - 12 лет. Исключением из этого правила являются границы второго поколения.

Таблица 1

Лестница поколений социологов в постхрущёвской российской социологии Поколение

российских

социологов Годы рождения Центр интервала рождения поколения Социально-хронологическое название поколения первое 1923 - 1934 1928 - 1929 шестидесятники (первая волна) второе Последние годы 20-х -1934 шестидесятники (вторая волна) третье 1935 - 1946 1940 - 1941 военное четвертое 1947 - 1958 1952 - 1953 первое послевоенное пятое 1959 - 1970 1964 - 1965 постоттепельное шестое 1971 - 1982 1976 - 1977 предперестроечное (годы застоя) седьмое 1983 - 1994 1988 - 1989 дети перестройки восьмое 1995 - 2006 2000 - 2002 первое поколение постсоветской России

Итак, вся эта «лестница» поколений - результат двухшагового процесса. Шаг первый: маркировка на временной оси эмпирически найденного двухлетия 1928-1929 годы (центр периода рождения социологов первого послевоенного поколения) и определение левого и правого концов этого 12-летнего интервала. Шаг второй: простое, механическое расположение каждого следующего 12-летнего временного интервала встык с предыдущим. Замечу, в момент определения границ интервалов невозможно было сказать, каким образом найденные профессиональные поколения будут соотноситься с историческими поколениями советского общества.

Напомню, при создании типологии поколений современной советской/российской социологии не принимались во внимание никакие макрообстоятельства, никакие веховые для истории СССР/России моменты. Это делалось преднамеренно, по сути это было одним из следствий принципа внутреннего совершенства. Ибо стремление к априорной привязке лестницы социологических поколений к истории страны фактически требовало бы априорного выделения в прошлом СССР/России множества событий, детерминировавших процесс становления социологических поколений, т.е. надо было начинать весь процесс построения типологии с квантования истории страны. Очевидно, это крайне сложная в своей природе задача, явно лежащая вне пределов рассматриваемый темы.

То, что выделенные профессиональные поколения мягко, естественно вписались в исторический контекст, стало ясно, когда обнаружилось, что революционный 1917 г., ровно на дюжину лет отстоит в прошлое от одной из центральных точек интервала рождения первого поколения советских социологов (1929 г.). И ровно двенадцать лет отделяют большевистскую революцию от Первой русской революции - 1905 года. Сам 1929 год входит в историю России как момент «великого перелома». Далее с интервалом в 12 лет на временной оси «расположены»: 1941 - начало Великой отечественной войны и 1953 год, смерть Сталина. Еще через одиннадцать лет (1964 год, тоже являющийся центральным для поколения, вступившего в жизнь в 1959-1970 гг.) наступила эпоха Брежнева. 1977 г. оказался переломным в том плане, что Брежнев занял все высшие посты в стране и начался формироваться период, иногда называемый «культом, без личности». Наконец, 1989 г. - «пик» перестройки, реальные выборы Народных депутатов СССР, образование Горбачевского парламента.

Суммируя сказанное, можно утверждать, что действительно поворотные в истории страны события происходили именно в серединах указанных в Таблице 1 временных интервалов.

Это означает, что сами интервалы оказались (еще раз повторю, что алгоритм построения типологии этого не предполагал) не произвольно «нарезанными» временными промежутками, не абстрактными математическими образованиями, но интерпе- тируемыми теоретико-эмпирическими конструктами, логично вписывающимися в российский исторический контекст.

Здесь возникают два вопроса, относящихся к теме интерпретации найденных поколений. Первый, почему в российской истории наблюдается такая 12-летняя цикличность, т. е. почему именно с такой частотой в обществе возникают события, надолго задающие его изменения? Вопрос второй, почему поколения социологов так естественно вписались в некоторые типологии когортной организации населения?

Ответ на вопрос о том, почему выделенные когорты социологов так естественно вписываются в населенческие поколения, я хотел бы начать с утверждения о том, что этого могло и не быть. Но история именно так распорядилась. Сталин умер в 1953 г. и хрущёвская оттепель наступила в те годы, когда поколение родившихся в конце 1920 годов набирало гражданскую силу и оказалось подготовленным к тому, чтобы через несколько лет по собственной воле и в силу собственных интересов начать социологические исследования в нашей стране. Во второй половине 1940-х годов по личному указанию Сталина в Московском и Ленинградском университетах стали преподавать психологию и начался процесс возрождения советской/ российской психологии, прерванный в конце 20-х - начале 30-х годов. На социологию это решение не распространялось. Трудно сказать, как развивался бы послевоенный процесс становления социологии в СССР и какие поколения взяли бы на себя роль первопроходцев, если бы Сталин умер на несколько лет позже и если бы осуждение «культа личности» состоялось позже и происходило бы иначе, чем оно происходило. Одно ясно, система (лестница) поколений советских/российских социологов была бы иной.

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012 {original}

Еще по теме Поколенческая стратификация российского социологического сообщества:

  1. СТРАТИФИКАЦИЯ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
  2. 6.6. Стратификация современного российского общества
  3. А.В. Юревич Расслоение российского научного сообщества[49]
  4. 2.Российское научное сообщество.
  5. Часть III. российское научное СООБЩЕСТВО НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ
  6. Тема 5. Парадигмальное развитие социогуманитарных наук. Российское научное сообщество.
  7. Наука как социальная коммуникация: проблемы и перспективы для российского научного сообщества
  8. Д.В. Ефременко Производство научного знания И РОССИЙСКОЕ НАУЧНОЕ СООБЩЕСТВО: СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
  9. 3. Социальная стратификация и мобильность, теоремы флуктуации Абсолютность социальной стратификации
  10. Изучение биографии: личностное и поколенческое
  11. Особенности восприятия религии современным российским обществом: социологический аспект Чуприков П. Б.
  12. А.Б. Гофман. Традиции и инновации в современной России. Социологический анализ взаимодействия и динамики. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). — 543 с., 2008
  13. 2.1.4. Федеральные органы власти Российской Федерации состоят из Президента Российской Федерации, Федерального Собрания, Правительства Российской Федерации и судов Российской Федераци
  14. Тема 2. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ВООБРАЖЕНИЕ
  15. Глава 7. СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ
  16. 6.4. Социальная стратификация
  17. СЛАГАЕМЫЕ СТРАТИФИКАЦИИ
  18. 5. 5. 1. социальная стратификация
  19. ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ СТРАТИФИКАЦИИ