<<
>>

За «не те» слова он был обречен на молчание

В 1968 году Левада участвует в создании Института конкретных социальных исследований (ИКСИ). Через год он издает «Лекции по социологии» [13]; два тома, каждый из которых был немногим более ста страниц.
Это были материалы, которые он четыре года читал в МГУ будущим журналистам.

Позже Левада называл свой курс примитивным и популярным, но для того времени это было совсем не так. Новым было отчетливое стремление автора показать самостоятельность социологии как науки, раскрыть ценность эмпирических методов при анализе социальных процессов, указать на сложность механизмов взаимоотношения личности и общества. Последующие события, которые теперь являются далекой историей, показали, что ни эти утверждения Левады, ни ряд методических недочетов, ни несколько двусмысленных фраз не могли бы сами по себе стать предметом резкого осуждения «Лекций» и расправы с их автором. Просто время не стояло на месте, идеологи старой закалки, вынужденные в период «оттепели» припудрить свои идеологические воззрения и приглушить карьерные амбиции, больше не могли и не хотели ждать.

Фраза о том, что личность в обществе подвергается разного рода давлениям со стороны власти и массового общества и что ее пытаются задавить танками, сказанная задолго до «Пражской весны» и пропущенная цензурой, в 1969 году была интерпретирована как осуждение ввода советских войск в Прагу. В сравнении почти тождественных высказываний Гитлера и Сталина о том, что человек - ничто, а массы - все, нашли идеологическую ошибку. Разразился скандал, поднялась волна злобной критики. Статьи в «Правде» и «Коммунисте», главных печатных органах партии, обсуждения (осуждения) в партийных школах. Главная вина - отступление от марксизма, преклонение перед буржуазной социологией. Потом обсуждение в ИКСИ, уход из университета, выговор по партийной линии, запрет на публикации. Социологический фольклор конца 1960-х включал и такую частушку: «Ой не надо, ой не надо нам рубить-то сгоряча, не расстреляли бы Леваду, да к столетью Ильича» [14].

На время Леваду оставили в покое, но летом 1972 года к руководству ИКСИ пришел М.Н. Руткевич. «Тогда, - вспоминал Левада, - он имел и славу и силу главного погромщика социологии, он на этом делал карьеру, для чего специально и приехал из Свердловска. Стало ясно, что нам тут не жить, надо уходить. Я знал о настроении, поведении Руткевича и сразу ему сказал, что думаю уйти. Он ответил, что уже договорился с Федосеевым о том, что я уйду. Сказал это с привычной ухмылкой, по-моему, с большим наслаждением» [15].

Поскольку в достаточно влиятельных партийных и научнобюрократических кругах за Левадой закрепилась слава злодея, найти новое место работы ему было нелегко. В конце концов, друзья помогли ему устроиться на скромную должность старшего научного сотрудника в Центральный экономико-математический институт АН СССР (ЦЭМИ). Первоначально с ним должны были перейти еще несколько человек, но в результате не дали даже ставки секретаря. Так, «сам по себе», он работал 16 лет, занимался чем-то вроде социологии экономического развития. У него не было аспирантов, его не публиковали, он не мог преподавать и выезжать за рубеж. Он был обречен молчать.

В дни, когда друзья и коллеги прощались с Левадой, и я делал подборку материалов о нем [16], Владимир Шля- пентох писал: «Для меня главное, что сделал Юрий Левада в своей жизни, это мужественное противостояние давлению тоталитарного государства в 1970-е годы, которое с большой вероятностью могло обернуться арестом. Он тогда не дрогнул и стал, по сути, единственным диссидентом среди социологов первой волны» [17].

В разные времена судьбы огромного числа людей были сломлены советской властью, но в ряде случаев ее давление на тех, кто высоко ценил свою правоту, был глубоко предан своим убеждениям и верил в правоту своего видения мира, приводило к обратным результатам. ГУЛАГ сделал Солженицына, заключение выковало Бродского, «психушка» обострила художественное видение Шемякина, высылка из страны Ростроповича привела к тому, что он стал мировой знаменитостью. Их таланты раскрылись в вынужденной эмиграции; обстоятельства дали им почувствовать настоящую свободу в творчестве.

Возможно, власть надеялась на то, что Левада сломается, уйдет во внутреннюю эмиграцию или покинет страну, он же создал свое сообщество, в котором мог чувствовать себя в достаточной мере интеллектуально свободным. Речь идет о том, что все эти годы работал левадовский семинар. Каждые две недели собирались люди: иногда - лишь постоянные участники, и потому хватало небольшой комнаты, иногда - несколько сот человек. Официальная философия, социология были узкими, скованными, потому существовал интерес к нормальным, не идеологизированным исследованиям, ощущалась необходимость изучения реального человеческого поведения. Случалось, что вокруг семинара возникали скандалы, приходилось менять место. Деятельность семинара и его руководителя интересовали и КГБ, но, скорее всего, органы понимали, что лучше не загонять обсуждение общесоциологических проблем совсем в подполье.

Очень яркий факт, говорящий о гражданском, личном мужестве Левады, приводит в своем эссе Владимир Шляпентох, многие годы живущий в Америке. Он вспоминает время, непосредственно предшествовавшее его эмиграции: «Левада, вообще очень сдержанный и даже суховатый человек, не был моим другом, только добрым коллегой. Так вот, как только стало ясно, что я оказался в числе “неприкасаемых”, он стал бывать в моем доме почти ежедневно, полностью игнорируя, что все его посетители - таково было тогда всеобщее мнение — регистрируются соответствующими службами. Когда у меня возникали неприятности, я ждал его прихода с нетерпением для совета и успокоения» [18].

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 3: Биографическое и автобиографическое. - М.: ЦСПиМ. - 400 с.. 2012

Еще по теме За «не те» слова он был обречен на молчание:

  1. МОЛЧАНИЕ
  2. МОЛЧАНОВ
  3. 3. МОЛЧАНИЕ.
  4. СПАС «БЛАГОЕ МОЛЧАНИЕ»
  5. В. И. МОЛЧАНОВ
  6. Молчание и язык жестов
  7. 44 Жестокое молчание
  8. ГЛАВА XX. О ЛЮБВИ К УЕДИНЕНИЮ И МОЛЧАНИЮ.
  9. ПРОРОК ЗАТЕРЯННЫХ — СЕРЕН КЬЕРКЕГОР Я был мудрецом, если можно так выразиться, ибо был готов в любую минуту умереть, но не потому, что выполнил все, являвшееся моим долгом, а потому, что не сделал ничего и даже поверить не мог в возможность хоть что-либо сделать. Франц Кафка. Дневники
  10. ГЛАВА 9 Объясняет следующие слова Святого Писания: если же человек согрешит против Господа, то кто будет ходатаем о нем? И, приводя другие места, доказывает, что слова эти не означают, будто о таком грешнике никто не должен молиться, но надо только искать достойного молитвенника, какими были Моисей и Иеремия, ради молитв которых Бог простил израильскому народу
  11. А.В. Михаилов Отказ и отступление. Пространство молчания в произведениях Антона Веберна*
  12. I СМЫСЛ СЛОВА
  13. НАУЧИТЕСЬ СБРАСЫВАТЬ МЫШЕЧНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ. НЕ КОРМИТЕ НЕНУЖНЫЕ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ. ПРЕСЕКАЙТЕ ПУСТЫЕ "ИНТЕРЕСЫ". ПРЕКРАЩАЙТЕ БОЛТОВНЮ. ПРАКТИКУЙТЕ ВНУТРЕННЕЕ МОЛЧАНИЕ
  14. МУЗЫКА И СЛОВА
  15. ЭТИМОЛОГИЯ СЛОВА,