Уточнение периодизации современной российской социологии

Принятие концепции «второго рождения» и анализ ее в рамках понятия «толстого настоящего» позволяют предложить несколько иную, чем приводились выше, периодизацию современной, постхрущёвской советской/российской социологии.
Вместе с тем в ней учтено многое из ранее описанных подходов

А.Н. Алексеева, А.Г. Здравомыслова, Г.В. Осипова, В.Э. Шля- пентоха и других авторов.

Вся совокупность приведенных рассуждений может интерпретироваться как обозначение, даже акцентирование антагонизма между «вторым рождением» и «возрождением». В действительности принципиальное различие межу ними существует, но не все сводится к их противопоставлению. Значительно вернее и полнее суть обращения российских социологов к своему прошлому можно было бы описать тезисом: «К возрождению через второе рождение». В 50-60-х гг. такой программы не могло быть - тогда состоялось лишь второе рождение. Однако теперь, когда обозначилась установка российской социологии на то, чтобы действительно продолжить и развить сделанное во второй половине XIX века и начале XX, необходимо манифестировать программу Возрождения и систематически двигаться в этом направлении.

На мой взгляд, концепция возрождения российской социологии должна найти место в широкой и многогранной, но пока слабо артикулированной политической, идеологической и социально-культурной программе согласования и соединения с дореволюционной историей страны тех путей развития России, которые открылись для нее после распада СССР и становления нового постсоветского общества. Так сложилось, что прошлое российской социологии не стало импульсом для развития настоящего этой науки. Но настоящее в силу разных причин заставляет нас обернуться назад. И осознать, что сначала Хрущёвская «оттепель» позволила российской социологии родиться во второй раз, а затем горбачёвская перестройка создала предпосылки для ее возрождения.

Взгляд в прошлое показывает, что новыми социологами могли стать и стали люди не просто талантливые, хорошо образованные и работоспособные, но готовые годами выдерживать суровые идеологические, жизненные испытания и сохранять социальные идеалы молодости. Отсутствие у этих людей социологической подготовки в конце 1950-х - начале 1960-х годов компенсировалось их стремлением к совершенствованию социализма, детьми которого они были и в возможность улучшения которого искренне верили. Безусловно, в те годы были ученые, знавшие философию, историю, экономику лучше, чем их тридцатилетние коллеги, но они были многократно биты. В прямом и переносном смыслах.

Наступало время людей, чувствовавших, отгадывавших в социальной атмосфере, в лишь намечавшихся общественных преобразованиях новые вызовы, а в себе - силы, амбиции, желание, кураж ответить на них. Нужен был некий романтизм и значительный запас социального оптимизма. Необходимо было некое, пусть умеренное, допустимое бунтарство, стремление к поиску новых социальных, если не горизонтов, то технологий. При этом новые должны были уметь сотрудничать с либерально настроенными представителями властной элиты.

Как это не покажется странным, этим новым людям нужно было именно незнание, точнее - лишь частичное знание истории своей страны и даже прошлого своей семьи. Знание могло оказаться тяжелейшим интеллектуальным и душевным грузом для тех молодых, которым историей было предначертано создание советской социологии, оно могло «придавить» их думы, лишать воли. И очень точно сказал И.С. Кон [32, С. 114]: свободомыслие его поколения отчасти было выстрадано молчанием их предков.

Опасения относительно погружения в прошлое своих семей и своей страны привели к тому, что социологи долго не интересовались по-настоящему тем, что росло раньше на огороде, который они начали вспахивать. По-началу различные обстоятельства не позволяли им внимательно посмотреть в прошлое, потом, т.е. в 70-80-е это стало более безопасно, но пространство научных интересов основной части социологов уже определилось, и прошлое занимало в нем незначительную нишу. Прошлое приблизилось к настоящему, или настоящее утолстилось за счет «подплыва» к нему прошлого, лишь на рубеже 80-90-х.

В ходе исторического анализа ученым еще предстоит уточнить, какой круг научных поисков может быть очерчен в опоре на программу возрождения. Но очевидно, что она должны включить в себя восстановление исторической справедливости и возвращение в науку имен ученых, создававших российскую (русскую) социологию во второй половине XIX и начале XX веков. Заслуживает всяческого внимания и поддержка установки группы ученых к определению специфики становления русской (российской) ментальности с целью уточнения особенностей развития страны в XXI веке.

Вместе с тем излишнее акцентирование специфики характера общественных отношений в российском обществе и российской ментальности с целью обоснования «особого» пути страны, в частности стремление внести элементы религиозных учений в парадигматику современной российской социологии, может привести к тому, что новая социология окажется вне магистральных направлений движения мировой научной мысли.

Периодизация любого процесса, в данном случае - развития современной социологии - начинается с выбора «нулевой точки», т.е. стартового момента.

В недавно вышедшую в Екатеринбурге книгу о жизни и творчестве Л.Н. Когана включена его с соавторами статья 1990 г. по истории социологических исследований на Урале. Освещается столетний период времени, с конца XIX века до 1985 г., но в данном случае хотелось бы сконцентрироваться на датировке ими начала послевоенных исследований. Сказано все однозначно: «Развитие социологии в регионе с 1949 г. связано с именем член-корреспондента АН СССР М.Т.Иовчука. Хотя в Свердловске он был фактически в ссылке (до этого он занимал руководящие посты в Москве и Минске), но имел гражданскую смелость и мужество начать большую работу по возрождению социологических исследований. С сентября 1949 г. Иовчук являлся заведующим кафедрой философии Уральского университета» [33, С. 194]. С 1950 г. исследования стали проводиться на Уралмашзаводе, Первоуральском и Синарском трубных заводах. Изучалась заводская статистика, материалы партийных и общественных организаций, заводская печать, проводились беседы с рабочими. Анкетных опросов и массовых интервью в те годы не проводилось. Книга «Подъем культурно-технического уровня советского рабочего класса» [34], вышедшая в свет в 1961 г. и включившая в себя итоги многолетних исследований большой группы ученых, по мнению авторов статьи, «явилась первым в стране в послевоенные годы крупным монографическим исследованием по конкретной социологии. Ее появление вызвало немало откликов в советской печати и за рубежом» [33, С. 194].

Отмечая значение поисков уральских ученых для оживления социологической науки в стране, Коган и его коллеги, одновременно указали на серьезные недостатки проводившихся ими исследований: •

они были написаны, прежде всего, на основе материалов заводской статистики, очень неточных, а подчас и фальсифицированных, и обильно иллюстрированы высказываниями рабочих. Однако беседы проводились только с рекомендованными руководством предприятий «знатными» новаторами производства. Мнения рядовых рабочих игнорировались. Отсюда и общий тон изданий: они говорили преимущественно о победах, о создании «нового типа» человека, о достижениях в культурно-техническом росте рабочих <...> Их главная цель состояла в обосновании известных тезисов партийных документов того времени; •

из всего арсенала методов социологических исследований лишь в незначительной степени использовались методы неформализованного интервью и анкетного опроса. При этом обоснованной выборки исследователями не делалось. Анкеты раздавались по случайному признаку, обсчитывались вручную, их результаты давались в виде «слепой» процентовки; •

совершенно не критически производился отбор источников исследований. В частности, широко использовались изданные рабочими книги и статьи, многие из которых фактически писались знающими конъюнктуру журналистами; •

таким образом, эти исследования не учитывали накопленный в стране в 1920-1930-е гг. опыт, но и представляли существенный шаг назад по сравнению с ним. Сам этот опыт уральскими социологами в те годы обобщен не был. Не учитывался ни в коей мере и опыт мировой зарубежной социологии [33, С. 194-195].

Тема начала социологических исследований на Урале оказалась одной из центральных и в автобиографическом эссе Л.Н. Когана, написанного - скорее всего - через десять лет после цитированной статьи. Оно содержит многие дополнительные детали и новые суждения, оживляющие сказанное выше. Коган работал с Иовчуком с 1949 г. и с 1952 г. руководил всей работой на предприятиях, так что его воспоминания представляются крайне ценными.

Посмотрим, что стоит за фразой «таким образом, эти исследования не учитывали накопленный в стране в 1920-1930-е гг. опыт, но и представляли существенный шаг назад по сравнению с ним». Какой опыт имелся в виду и почему был сделан шаг назад, а не вперед? Сначала о названной книге:

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012

Еще по теме Уточнение периодизации современной российской социологии:

  1. Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 2: Беседы с социологами четырех поколений. - М.: ЦСПиМ. - 1343 с., 2011
  2. Изучение современной истории российской социологии
  3. ГЛАВА 3 ПРОИСХОЖДЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ российской социологии. ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ
  4. Какова философская база современной российской социологии?
  5. В каком направлении, с Вашей точки зрения, развивается современная мировая и российская социология?
  6. Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с., 2012
  7. Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 3: Биографическое и автобиографическое. - М.: ЦСПиМ. - 400 с., 2010
  8. РАЗДЕЛ 2 ОБЩЕСТВО И СОЦИОЛОГИЯ. СТАНОВЛЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ, ЕЕ ЭВОЛЮЦИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ
  9. Направления исследований и отдельные работы в рамках современной немецкой социологии архитектуры. Современные авторы
  10. Четвертое поколение в постхрущевской российской социологии
  11. 6.6. Стратификация современного российского общества
  12. 5. Вещные права в современном российском праве
  13. H.JI. Гиндилис Наука и профессиональные ценности СОВРЕМЕННЫХ РОССИЙСКИХ СТАРШЕКЛАССНИКОВ
  14. 5. Первые российские социологи: поиски решающих факторов общественного развития
  15. 1.1. Особенности современного этапа российской социальной работы.
  16. Вызовы современного российского общества нижегородским мусульманам Сенюткина О. Н.
  17. СОВРЕМЕННЫЕ ЗАПАДНЫЕ ШКОЛЫ СОЦИОЛОГИИ АРХИТЕКТУРЫ
  18. ЧАСТЬ I СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ СОЦИОЛОГИИ КУЛЬТУРЫ
  19. Православная религия о проблемах современной российской семьи Палибина А. С.