<<

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ДОРОГА ПРОДОЛЖАЕТСЯ...

Выше отмечалось двуединство целей этого тома. Во-первых, в нем обозначена методология осуществленного историко-биографического исследования и изложены первые результаты анализа проведенных биографических интервью с советскими/ российскими социологами разных поколений.
Во-вторых, все изложенное здесь, рассматривается как введение в материалы двух следующих томов. Сказанное определяет структуру этого текста, завершающего первый том книги. Сначала - мое понимание того, что мне удалось сделать в области методологии изучения прошлого отечественной социологии, и мое видение рабочих характеристик интервью по электронной почте. Затем -

«советы в дорогу», т.е. попытка немного рассказать о том, что ждет читателей в двух следующих томах, и предложить им возможные точки обзора лежащего перед ними историко-биографического пространства.

Осуществленный комплекс теоретико-эмпирических разработок и характер полученных выводов позволяют указать главную, критериальную, возможно, парадигматическую особенность данного историко-науковедческого проекта. В Гл.1 говорилось о моем стремлении создать историю современной российской социологии «с человеческом лицом» или истории, написанной от лица тех, кто ее делал и делает. Такая установка возникла на относительно ранней фазе работы, когда ее методология просматривалась крайне смутно и лишь складывалась технология проведения биографических интервью. Соответственно, еще невозможно было серьезно обсуждать предмет исследования и конкретизировать поисковые задачи. Теперь, после того, как многое сделано, мне представляется, что в целом установка на написание истории российской социологии «с человеческом лицом» оказалась продуктивной. В рамках такой парадигматики удается анализировать непростые задачи истории и социологии социологии, а также синтезировать значительные информационные массивы, релевантные этой многоаспектной проблематике.

Теперь вернусь к вопросу В.А. Ядова относительно того, предлагается ли в моем исследовании новая парадигма (Гл.1) и рискну назвать использованный в этой работе подход к изучению истории социологии биографоцентричным. В этом термине одновременно отражено то обстоятельство, что в этом случае воспоминания социологов становятся главным источником эмпирической информации исследования и что они же -

база для формирования исследовательских гипотез и инструмент проверки этих научных допущений. Биографоцент- ричный подход не противопоставляется институционально- му, но дополняет его; и - аналогично - институциональный взгляд на историю дополняет, достраивает биографоцентрич- ный анализ прошлого.

В рамках институционального подхода важнейшими объектами изучения истории являются: наука (социология) как социальный институт, формальные исследовательские и образовательные структуры (сектора, отделы, лаборатории, кафедры и т.д.), наконец, ученый как профессионал. В биографоцентричном подходе главным объектом изучения, центральным элементом исследовательской матрицы является ученый в неразрывном единении профессиональных и личностных атрибутов. Институциональная трактовка процессов становления и развития науки, а также движения научных кадров крайне слабо учитывает то, в каких условиях, как происходила ранняя социализация будущих социологов, чем был обусловлен выбор ими их будущей профессии, какие обстоятельства повлияли на профессиональные интересы ученых и т.д.

Для биографоцентричного подхода к истории все названное имеет важнейшее значение, равно как место, роли ученых в различных формальных и неформальных коммуникационных сетях.

Безусловно, в каждом исследовании по истории российской социологии присутствуют как черты институционального подхода (в большей мере), так и биографоцентричного (в меньшей степени). Их пропорции в такой «смеси» объясняются многими факторами: политико-идеологическими чертами общества, в котором социологическая наука функционирует как социальный институт, продолжительностью развития социологии в стране, вниманием общества к своему прошлому, объемом и качеством биографической информации, доступной историкам. Так, при ее отсутствии, бедности никакого «человеческого лица» у истории социологии вообще не может быть. Мне думается, что настоящее исследование - первое в ряду других историко-науковедческих работ, в которых при рассмотрении развития советской/российской социологии доминирует именно биографоцентричная парадигма.

Базовая установка настоящего исследования, внутренняя логика его движения и специфика его основного информационного архива на каком-то этапе работы подвели меня к необходимости стратификации социологического сообщества, учитывающей тот факт, что, с одной стороны, оно - главная сила созидания социологии, с другой - является производной от состояния социологии. Исходно возникшая задача воспринималась мною лишь как технологическая, нужен был «инструмент», позволяющий переходить от биографий социологов к истории социологии. Пока количество проведенных интервью было небольшим, они оставались коллекцией жизнеописаний нескольких интересных личностей. Но по мере роста информационного массива и - главное - появления значительно различающихся биографических описаний, актуализировалась задача типологии жизненных историй, учитывающей особенности путей, которыми люди, как правило, не готовившие себя к занятиям социологией, приходили в эту науку и вскоре становились социологами.

Так начало складываться представление о профессиональных поколениях и затем начался поиск правил поколенческой стратификации. Все это завершилось созданием лестницы поколений с двенадцатилетними «ступенями». Постепенно концепция поколений социологов, исходно рассматривавшаяся как технологический прием «сжатия» эмпирической информации (содержания биографических интервью), стала играть ведущую роль в определении методологии анализа жизненных историй социологов. Именно поколенческая стратификация российского социологического сообщества задает логический каркас всей схемы анализа первичной информации, проведенного в этой книге.

Стремление понять механизмы, которые цементируют присутствующие в российской социологии поколения ученых, и желание обнаружить нечто, в чем можно было бы увидеть связь послевоенной советской социологии с дореволюционной российской, вывело меня на проблему генезиса современного этапа отечественной социологии. Поскольку никто из представителей первой возрастной когорты не называл имен русских дореволюционных социологов, теоретические построения которых имели важное значение в их собственных разработках, а также принимая во внимание ряд других соображений политико-идеологического и собственно научного плана, был сделан вывод о том, что на рубеже 1950-х - 1960-х гг. произошло не возрождение российской социологии, а ее второе рождение. В принципе к подобному историко-науко- ведческому выводу можно было бы прийти и в рамках институциональной трактовки прошлого советской / российской социологии, однако без апелляции к мнениям тех, кто стоял у истоков нынешней отечественной социологии, он не выглядел бы столь естественным.

Очевидно, если история науки воссоздается на фундаменте воспоминаний людей, активно участвовавших в ее создании и непосредственно наблюдавших все происходившее, то результаты исследования, т.е. картина прошлого, во многом зависит от организации и технологии интервью с ними.

Внешне процедура опроса выглядит просто: по электронной почте я отправляю вопросы, таким же способом респондент отвечает на них. Но в середине первого десятилетия этого века, когда опрос начинался, многое даже в собственно инструментальной составляющей такой организации сбора данных было неизвестным и вызывало, если не критику, то сомнения. Аналогично воспринимался и факт отсутствия детальной схемы выборки. Однако за несколько лет работы мне удалось выработать такой план рекрутирования корпуса респондентов и такую форму общения с ними, которые обеспечивают получение представительной информации о жизненных траекториях социологов и о развитии социологии.

Содержание тома 2 - это истории жизни 44 российских социологов первых четырех поколений. Это огромный материал и лишь незначительная часть сообщенного ими представлена в различных разделах тома 1, так что в информационном отношении он заметно беднее, чем «полное собрание» проведенных интервью. Несколько десятилетий назад в СССР было немного социологов, и большинство активно работавших и участвовавших в различного рода семинарах, знало - в той или иной мере - друг друга лично. Сейчас подобное уже невозможно, таким образом, чтение биографий социологов, ранее известных лишь по их книгам или совсем не известных, определенным образом цементирует наше профессиональное сообщество, позволяет лучше ориентироваться в российском социологическом пространстве.

Назову еще одну функцию представленной совокупности биографий социологов: вполне возможно, что прочитанные воспоминания подтолкнут одних к описанию своей жизни и работы в социологии, а других - к собственным историческим исследованиям. Ведь мы как профессиональное сообщество имеем богатое прошлое, которое пока описано весьма поверхностно. И надо торопиться в его познании: то, что сейчас еще относительно просто узнать и описать, к сожалению, уже завтра может стать очень сложным или вообще невозможным.

Мне видятся два основных «чистых» вида рефлексий относительно биографических интервью, включенных в том 2. Читатели, давно работающие в социологии, будут комментировать его некоторые страницы словами: «Да, помню, так и было» или «Это было, но не так», а представители новых поколений социологов - «Неужели так было?». В моем понимании эти и другие реакции оправданы и полезны. В них - интерес к истории, без которого не может возникнуть установка на ее изучение.

Основная часть материалов тома 3 относится к редкому пока жанру - историко-биографических очерков о жизни и исследовательской деятельности социологов. При написании «портретов» я старался использовать различную доступную мне информацию о моих героях и опираться на опыт личного общения с ними. Завершает книгу серия материалов автобиографического плана, т.е. «автопортрет».

Таким образом, 3-томник содержит итоги различного рода историко-биографических поисков, касающихся современной российской социологии. Но поиски не завершаются. Они продолжаются...

<< |
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 1: Биографии и история. - М.: ЦСПиМ. - 418 с.. 2012

Еще по теме ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ДОРОГА ПРОДОЛЖАЕТСЯ...:

  1. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
  2. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  3. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  4. Вместо заключения
  5. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  6. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  7. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  8. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  9. Вместо заключения
  10. ЧТО ДЕЛАТЬ? (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)
  11. Многоточие в конце (вместо заключения)
  12. Вместо заключения АКСИОЛОГИЯ РОССИИ РОДНОЕ И ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ
  13. 4. Открытый марксизм? На переломе. (Вместо заключения.)
  14. Вместо заключения КНИГА: СОБОР И РУИНЫ
  15. Вместо заключения: Е. Смирнова спрашивает, Б. Докторов отвечает
  16. Вместо заключения КОНЕЦ СВЕТА И ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ПРИРОДА
  17. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ ФИЛОСОФИЯ и НАУКА НА РУБЕЖЕ XX — XXI ВЕКОВ
  18. 2.4. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ ФИЛОСОФИЯ И НАУКА НА РУБЕЖЕ XX—XXI ВЕКОВ