§3. Теоретические проблемы развития и организации лексики русского языка

Проблемы развития лексико-семантической системы русского языка (основные ее понятия и характеристики, направления исследований, особенности организации, специфика законов ее функционирования и др.) всегда интересовали отечественных лингвистов (Ю.Д.

Апресян, Н.Д. Арутюнова, В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, В.Г. Гак, Б. Ю. Городецкий, О.В. Загоровская, В.И. Карасик, И.М. Кобозева, Г.Ф. Ковалев, В.В. Колесов, Е.С. Кубрякова, М.В. Никитин, М. М. Покровский, Е.Д. Поливанов, З.Д. Попова, Ю.Ф Рождественский, Ю. С. Сорокин, Ю.С. Степанов, И.С. Стернин, О.Н.

Трубачев, И.С. Улуханов, Б.А. Успенский, А.А. Уфимцева, В.М. Шаклеин, Д.Н. Шмелев, Л.В. Щерба и др.), что обусловлено несомненной значимостью подобных исследований для системного изучения русского языка в целом.

Положение о системности лексико-семантической сферы языка и ее многоуровневой организации в настоящее время не вызывает сомнений и в современной науке является одним из приоритетных. Идея системности лексики, выдвинутая первоначально в качестве важнейшей проблемы лексикологии в работах М.М. Покровского, Л.В. Щербы, В.В. Виноградова, нашла свое убедительное воплощение в работах известных лексикологов

A. И. Смирницкого, В.Г. Гака, Ю. Н. Караулова, З.Д. Поповой, И.А. Стернина, О.В. Загоровской и др. Так, проф. М.М. Покровский утверждал: «Слова и их значения живут не отдельной друг от друга жизнью, но соединяются (в нашей душе), независимо от нашего сознания, в различные группы, причем основанием для группировки служит сходство или прямая противоположность по основному значению» (Покровский, 1959, с. 82-83).

B. В. Виноградов впервые в науке сформулировал понятие «лексикосемантическая система языка», под которым он понимал и сам лексический инвентарь слов и выражений, и внешние формы слов, грамматические и словообразовательные категории, определяющие семантические группировки, и смысловые соотношения слов (Виноградов, 1953, с. 185-210).

Признавая системный характер лексики русского языка, ученые традиционно выделяют три основых направления ее исследовании: 1) изучение словарного состава по предметным группам (см. работы А. Иоллеса, Г. Ипсена, О. Духачека, А.А. Уфимцевой, А.И. Кузнецовой, В.И. Кодухова, Е.Т. Черкасовой и др.); 2) исследование смысловой стороны языка по понятийным и семантическим полям (см. работы Э. Косериу, Б.Ю Городецкого, В.Г. Гака, Л.А. Новикова, Ю.Н. Караулова, И.А. Стернина, З.Д. Поповой, О.В. Загоровской и др.); 3) историко-семасиологическое изучение лексико-семантических групп одного и того же или разных языков (см. работы М.М. Покровского и др.). Общим для всех направлений является основание исследования - понятие «семантическое поле», в структуре которого могут выделяться «ЛСГ, синонимические ряды и другие группировки слов и даже совокупности лексико-семантических вариантов слова» (Васильев, 1971, с.55; ср.: Новикова, 1985; Гаврилов, 1990 и др.), входящие в парадигматические, синтагматические и ассоциативнодеривационные отношения. По справедливому утверждению Л.А. Новикова, проявление системности в лексике состоит в «...принципиальной возможности последовательного описания словаря путем распределения слов, точнее лексико-семантических вариантов, по семантическим...полям» (Новиков, 1991, с.3). С точки зрения Ю.Н. Караулова, «семантическое поле ... вбирает в себя частично и свойства ассоциативного поля, и свойства тематического класса, поскольку мы используем понятия метаденотата и метадесигната и опираемся на особенности классификации, присущие сознанию носителя» (Караулов, 1976, с. 175). Отмечая комплексный характер лексико-семантического поля, исследователь указывает, что «ассоциативное поле может рассматриваться как характеристика индивидуума, воспринимающего действительность. Понятийное поле тяготеет к тому, чтобы быть непосредственным отражением этой действительности. Семантическое поле . стремится соединить обе указанные характеристики» (там же., с. 175).

В этом случае нельзя не согласиться с утверждением З.Д. Поповой и И.А. Стернина о том, что термин «поле» указывает не только на какую-либо группировку, но и на «принцип организации единиц языка». Ср.: «.Полевая модель утверждает представление о языке как системе подсистем, между которыми происходит взаимодействие и взаимопроникновение» (Полевые структуры., 1989, с.7).

Следует отметить, что, несмотря на огромное количество работ по теории поля, до настоящего времени в научной лингвистической литературе отсутствует единое терминологическое обозначение исследуемого понятия. В отечественной лингвистике для обозначения «тесно связанного по смыслу отрезка словаря» наибольшее распространение получил термин «лексикосемантическое поле» (ЛСП), подчеркивающий лексическую природу его конституентов. Некоторые ученые используют другие терминологические наименования интересующего нас понятия: «семантическое поле» (Апресян, 1974; Уфимцева, 1962; Лингвистический энциклопедический словарь, 1990; Русский язык: энциклопедия, 2003 и др.), «лексическое поле» (Гак, 1998), «смысловое поле» (Аленькина, 1995), «стилистическое поле» (Крашенинников, 1997) и др. А. В. Бондарко подходит к проблеме определения полей с позиций функционализма, что позволяет ему определить функционально-семантическое поле как «группировку разноуровневых средств данного языка, взаимодействующих на основе общности их семантических функций и выражающих варианты определенной семантической категории» (Бондарко, 2002, с. 15-19).

Исходя из положения о единстве лексики и фразеологии внутри одного поля, основываясь на их функциональной и семантической общности, исследователи выделяют в системе языка лексико-фразеологические поля, представляющие собой совокупности лексем и фразеологических сочетаний, вступающих друг с другом в парадигматические отношения и номинирующих определенную смысловую сферу (см.: Копыленко, Попова, 1989, с. 125; Кожевникова, 2002, с. 64; Попова, 2007, с. 180-182 и др.).

В лингвистической науке существует множество определений ЛСП, обзор которых широко представлен в работах Г. С. Щура (1974) и Ю. Н. Караулова (1976). Ю. Н. Караулов дает достаточно полную характеристику подходов к определению поля и делит их на три группы: общие определения поля как «единицы» лексико-семантической системы языка, определения по свойствам, определения по принципам внутренней организации (см. об этом: Караулов, 1976, с. 23-34). Совпадающие признаки поля в определениях разных авторов независимо от подхода образуют его типологические свойства, а несовпадающие характеристики указывают на проблемы построения всеобъемлющей теории.

В дефинициях поля, существующих в современной лингвистике, рассматриваемое понятие характеризуется с разных сторон и выделяется по разным основаниям. Так, например, В. Г. Гак использует термин «поле» в широком смысле и отмечает, что «всякая группировка слов, составленная по определенному принципу, образует лексическое поле» (Гак, 1998, с.

17) . Ю. Д. Апресян определяет поле как множество значений, которые имеют хотя бы один ведущий компонент. При этом ученый подчеркивает, что внутренняя структура семантического поля сходна со структурой многозначного слова, т. е. построена по радиально-цепочечному принципу (Апресян, 1974). И. М. Кобозева понимает под полем «совокупность языковых единиц, объединенных общностью содержания и опережающих понятийное, предметное или функциональное сходство обозначаемых явлений» (Кобозева, 2000, с. 99).

Представляется, что среди существующих дефиниций наиболее полным и точным является определение, предложенное Л. А. Новиковым: лексикосемантическое поле как лексическая категория есть «иерархическая структура множества лексических единиц, объединенных общим (инвариантным) значением и отражающих в языке определенную понятийную сферу» (Новиков, 1991, с. 3). С подобных позиций подходят к определению поля З. Д. Попова и И. А. Стернин, которые понимают под лексико-семантическим полем «совокупность большого числа слов одной или нескольких частей речи, объединяемых общим понятием (семой)» (Попова, 2004, с. 129). Следует отметить, что в последние годы наметилась тенденция к определению ЛСП не только по наличию общего, инвариантного признака, объединяющего единицы его структуры, но и с учетом когнитивного аспекта анализа лексики. В современных лингвистических исследованиях ЛСП нередко понимается как «иерархически организованное множество лексических единиц, объединенных общим значением и отражающих в языке определенную понятийную сферу» (Гак, 1971; Апресян,

1974; Попова, Стернин, 1989; Загоровская, 1990, 2011; Кретов, 1994, 2006 и

др.)-

В настоящее время не вызывает никаких сомнений тот факт, что категория поля представляет собой языковое явление, имеющее психологическую реальность для среднего носителя языка. Как показывают результаты психолого-физиологических и психолингвистических (ассоциативных) экспериментов, «слова одного семантического поля имеют общий смысловой код и вместе хранятся в мозгу человека». «Семантическое поле есть способ отражения того или иного участка действительности в нашем сознании» (Новикова, 1986, с. 32-33).

Среди исследователей особенностей организации лексической системы русского языка также нет единства в отношении решения вопроса о том, что является семантическим идентификатором поля.

Одни исследователи изучали понятийное содержание языка, т. е. рассматривали семантические поля, исходя из понятия (Й. Трир, Л. Вайсгербер, П. Роже и др.). Значения слов, по мнению Л.Вайсгербера, лишь препятствуют исследованию понятийного содержания языка, за которым должен сохраняться безусловный приоритет: «Чтобы понять значение отдельного слова, надо представить все поле и найти в его структуре место этого компонента» (Вайсгербер, 1993).

Другие ученые анализировали лингвистические поля, подходя к этой категории с позиций слова (Г. Ипсен, Б. Порциг, А. Иоллес, О. Духачек, А. А. Уфимцева, Ю.Н. Караулов и др.). Г. Ипсен определяет поле как «совокупность слов, обладающих общим значением» (Ipsen, 1932, s. 58), а А. Иоллес исходит из существования в языке значений, которые не могут быть выражены отдельными словами и которые предлагается именовать термином «синонимон» (synonymon), понимая под этим обозначением ядро поля, к которому стремятся все его члены (Jolles, 1934, S. 98). С точки зрения О. Духачека, языковое поле - это «множество слов, связанных определенными взаимоотношениями и образующих иерархически организованное структурное целое» (Duchaacek, 1967).

Подобное разделение на два направления в исследовании теории поля В. А. Звегинцев объясняет тем, что понятие (логическая категория) и слово (лингвистическая категория), находясь в неразрывном единстве, не покрывают друг друга (см.: Звегинцев, 1968, с. 212-217). Г.С.Щур также утверждает, что различие между этими подходами к описанию языка не сводится к методу, поскольку они отражают две сущностные стороны языка - функциональную и онтологическую (Щур, 1974; ср.: Кацнельсон, 1986). Задачей исследования в этом плане является определение характера семантических связей между словами поля, их разграничение и выделение тех из них, которые подлежат дальнейшему анализу (Долгих, 1973).

Анализ научных достижений в области теории поля позволяет утверждать, что лингвистическое направление в исследовании поля оказалось более продуктивным, чем логическое, и получило широкое развитие в отечественной лингвистике (см. об этом: Скворцов, 2001, с. 37).

Безусловно, полевый метод является одним из наиболее эффективных и перспективных методов в современных семантических исследованиях, так как позволяет изучать языковые единицы в их разнообразных связях и отношениях. Кроме того, он находится в рамках антропоцентрической парадигмы, поскольку «в процессе полевого структурирования раскрываются диалектические связи между языковыми явлениями и внеязыковой действительностью, выявляются особенности языкового сознания, раскрываются его национально-специфические черты» (Босова, 1997, с. 99100).

Поля рассматриваются как системные образования, которые обладают не только собственной спецификой, но и связями и отношениями, свойственными любой системе (Полевые структуры..., 1989, с. 4). Среди основных характеристик поля можно выделить: 1) поле - это набор имеющих семантическую общность, выполняющих в языке единую функцию и связанных между собой системными отношениями элементов; 2) поле включает как однородные, так и разнородные элементы; 3) поле составляют микрополя, число которых должно быть не меньше двух; 4) организация поля может быть и вертикальной, и горизонтальной; 5) в поле выделяются ядро и периферия, причем граница между ними нечеткая, размытая; ядро и периферия характеризуются специфическими чертами и выполняют свойственные им функции; 6) компоненты поля могут относиться к ядру одного поля и в то же время к периферии другого поля (полей); разные поля частично пересекаются, при этом образуются зоны постепенных переходов (там же, с. 38-39; ср.: Караулов, 1976).

Согласно современным научным представлениям, ЛСП в естественных языках организованы по ядерно-периферийному принципу (Гак, 1971; Апресян, 1974; Кретов, 1980; Попова, Стернин, 1989; Загоровская, 1990, 2011 и др.).

Именем поля является единица, выражающая его общее значение, архисему. О значительной важности выделения в ядре имени поля говорит В. Н. Денисенко: «Имя поля...должно иметь семантически самое простое значение, входящее в содержание всех единиц этого поля.. ..имя поля должно обладать и инвариантным значением, на основе которого может осуществляться последовательное упорядочение всех элементов поля» (Денисенко, 2005, с. 116). Ю.Н. Караулов выделяет следующие критерии выбора имени поля: 1) требования к имени поля как отдельной единице словаря: не многозначное, обладающее легкой выделимостью «общего значения», стилистически немаркированное, не метафорическое, не должно быть термином, обязателен денотат для данного имени, семантическая «прозрачность», наибольшая частотность; 2) требования к имени поля как элементу системы: не должно являться омонимом ни к какому другому имени; не должно быть синонимом, антонимом, родовым понятием ни к какому другому имени поля, не должно являться видовым и не должно быть одного словообразовательного гнезда с другим ядром ( Караулов, 1976, с.

139). На наш взгляд, данные требования являются вполне обоснованными, хотя существуют такие ЛСП, в которых базового слова нет, исходное значение может быть выражено только описательно (например, ЛСП глаголов изменения функционального состояния).

В соответствии с наиболее распространенным мнением, основными принципами отнесения лексики общенародного языка к ядру ЛСП являются следующие: высокая частотность, максимальная абстрактность,

семантическая содержательность, общеизвестность, важность, исконность, простота морфологического состава, словообразовательная продуктивность, широта сочетаемости, стилистическая нейтральность, фразеологическая активность и т. п. Для отнесения лексической единицы к ядру достаточно, чтобы конституенты обладали некоторыми из перечисленных признаков (подробнее об этом см.: Глобина, 1995, с. 28).

Достаточно полная характеристика ядра в сравнении с периферией поля представлена в работе О. Г. Скворцова, который считает, что члены ядра наиболее полно обозначают родовое понятие, тогда как периферийные члены — более конкретные, видовые понятия; в ядре сконцентрирована основная информация о всем поле; ядро является центром притяжения для периферийных элементов, которые отличаются меньшей стабильностью, что может привести к их поглощению и полному вытеснению ядром; члены ядра испытывают наибольшую функциональную нагрузку по сравнению с периферийными; члены ядра более важны психологически для носителей русского языка, чем периферийные элементы (Скворцов, 2001, с. 44). Исследователь также подчеркивает, что при анализе любого поля следует выделить в ядре доминанту или «имя поля», поскольку в имени поля максимально полно реализуются все перечисленные характеристики ядра (там же..., с. 44).

В научной литературе подчеркивается, что периферийная зона поля, в отличие от ядерной, подвержена экстралингвистическому воздействию,

постоянно изменяется, пополняясь различными единицами или утрачивая элементы. По замечанию Н.С. Новиковой, благодаря наличию периферийных зон поля возможно пересечение смежных полей и возникновение общих сегментов двух и более полей («зон семантического перехода», «системных швов»), которые реализуют горизонтальные межполевые связи (парадигматические, синтагматические, деривационные), специфичные для каждого языка (см.: Новикова, 1986, с. 53). Ср. также: «... центр имеет значительную диахроническую глубину, ядерные конституенты редко изменяют свой статус, употребляясь в языке в течение многих веков. Периферия.подвергается экстралингвистическому воздействию и непрерывно изменяется...(см.: Буйленко, 2013, с. 96).

Следует отметить, что некоторые исследователи выделяют в ЛСП также центральную часть (Гак, 1971; Попова, Стернин, 1989; Загоровская, 1990, 2011; Загоровская, Данькова, 2011 и др.). В специальной литературе сложились различные представления относительно разграничения ядра и центра поля. Следует отметить, что не все лингвисты дифференцируют данные понятия, мотивируя это однородной понятийной соотнесенностью терминологических единиц уровня, составляющего информативный центр всего поля. Однако ряд исследователей считает, что именно вокруг ядра группируются тесно взаимосвязанные и взаимодействующие с ним обозначения, образующие центр, который отличается от ядра семантически усложняющимися значениями (см., напр.: Захарчук, 2008, с.

12). Некоторые ученые в полевой доминанте выделяют признаки, специализированные для выражения значения (однозначные либо систематически используемые), а для центра полевой структуры считают характерной максимальную концентрацию признаков, определяющих качественную специфику некоего единства (см., напр.: Гулыга, 1969 и др.). Тем не менее, практически все исследователи признают право за компонентами, составляющими центр поля, обладать полным набором признаков, определяющих общее значение поля, и постепенно утрачивать эти признаки при удалении от центра к периферии (см., напр.: Захарчук, 2008, с. 12).

Проведенные нами исследования убедительно подтверждают получающую все большее распространение точку зрения, согласно которой ЛСП с необходимостью включают в себя три зоны: ядро, центр и периферийную часть. Названные зоны разграничиваются по четырем основным критериям: 1) частотности употребления в соответствующем дискурсе и понятийной значимости для данной сферы; 2) степени логической связи с центральным понятием (именем поля); 3) степени обобщенности семантики; 4) наличию или отсутствию темпорально - стилистической окрашенности (Загоровская, Данькова, 2011, с. 68). Другие выделяемые в научной литературе критерии разграничения лексических единиц по их отнесенности к той или иной зоне ЛСП (характер происхождения, словообразовательная продуктивность, возможность вхождения в иные лексико-семантические поля) не относятся к числу основных, но могут быть значимыми для лексико-семантических полей тех или иных понятийных сфер.

Общеизвестно, что лексическая система любого языка находится в постоянном развитии, определяемом влиянием внутриязыковых и экстралингвистических факторов (см. научные труды Р.А. Будагова, С.Д. Кацнельсона, С.О. Карцевского, Н.В. Крушевского; см. также работы З.Д. Поповой, И.А. Стернина, О.В. Загоровской, Е.А. Земской, А.П. Чудинова, В.М. Шаклеина, Л.П. Крысина, О.П. Ермаковой, Л.М. Грановской, Т.Б. Крючковой, Н.А. Купиной, Е.В. Сенько, Г.Н. Скляревской и др.). Динамизм свойствен и входящим в лексическую систему лексико-семантическим полям. Очевидно, что диахроническая модель любого ЛСП отражает влияние различных тенденций, направленных как на сохранение имеющихся единиц в пределах данной подсистемы, так и на их элиминацию или, наоборот, на расширение их состава, на появление принципиально новых или относительно новых компонентов, а также на преобразования и изменения внутри подсистем. Указанные тенденции в пределах различных подсистем

реализуются в целом ряде векторов развития: архаизации языковых единиц,

приобретении ими стилистической маркированности; вхождении в лексическую подсистему вновь появившихся в языке слов, собственно русских и заимствованных; пополнении частных подсистем за счет единиц из других парадигматических объединений вследствие трансформации семантических структур; выходе лексем из подсистемы, переходе их из одних парадигматических групп в другие; полевом перемещении лексем, изменение их рангового статуса (ср.: Никифорова, 2008).

Анализ научной литературы и собственные исследования автора позволяют утверждать, что в процессе динамического развития языка в составе некоторых ЛСП могут происходить изменения между ядром, центром и периферией. Представляется, что подобные изменения чаще всего наблюдаются именно в «доминантных» ЛСП, соответствующих наиболее значимым для общества на том или ином этапе развития сферам.

Изменение состава и структурной организации «доминантных» полей в лексической системе языка особенно характерно для переломных периодов развития общества, к которому, без сомнения, относится новейший этап развития русского языка.

Критический анализ достижений в области лексикологии позволяет утверждать, что системное развитие лексической системы русского языка происходит по определенным законам, понимаемым как постоянные и закономерно действующие тенденции (Конецкая, 1998, с. 22-37; Поликарпов, 2001) и устанавливаемым:

а) на основе общелингвистических постулатов;

Так, на основе семиологической трактовки природы языка формируется закон о словесном знаке, которому присущи три измерения: семантика, обусловленная опосредованными связями слов и объектов, синтагматика, обусловленная отношениями слов друг к другу, и прагматика, обусловленная отношениями слов и коммуникантов (см. работы Г. Пауля, Г. Стерна, А. Потебни, В. В. Виноградова, Е. Куриловича, Ф. Микуша, С. О. Карцевского, Л. Блумфилда и др.). Подобное

представление лексической системы обусловливает необходимость изучения ее как целостной системы. Однако типовые модели основных видов внутрисистемных отношений не отличаются многообразием, что подтверждает постулат простоты, выдвинутый Г.Гийомом:

«Основополагающие операции, на которые опирается структура языка, не слишком многочисленны и отнюдь не разнообразны, не обладают излишней сложностью, а, наоборот, малочисленны и в основном минимально вариативны, отличаясь поразительной однородностью» (Гийом, 1992). Традиционно выделяются четыре основных типа логических оппозиций, характеризующих отношения элементов лексической системы: 1) тождество (нулевая оппозиция), которое проявляется как синонимия; 2) включение (привативная оппозиция), которому соответствует гипонимия,

представленная таксономией и партономией; 3) пересечение (эквиполентная оппозиция), которое проявляется как совместимость (соотносимость) двух лексических единиц; 4) исключение (дизъюнктивная оппозиция), которая проявляется как несовместимость (несоотносимость) двух лексических единиц. Типы семантических оппозиций в лексике, безусловно, отражают объективные взаимоотношения между объектами и их свойствами в реальном мире.

На справедливом утверждении об асимметричном дуализме языкового знака основывается закон об асимметрии плана содержания и плана выражения в словесном знаке, являющейся результатом особенностей эволюции лексики и вместе с тем необходимым условием ее развития (см. работы Ф. де Соссюра, С.О. Карцевского, З.Д. Поповой, И.А. Стернина, А. И. Кузнецовой и др.). Изучив одну из важнейших тенденций номинации - стремление обозначаемого к новым формам обозначения - и сравнив относительную частоту разных слов с числом присущих им значений, Дж. К. Ципф пришел к интересному выводу, который он сформулировал в виде «принципа множественности значений». По мнению ученого, можно зафиксировать «прямое соответствие между числом разных значений слова и относительной частотой его встречаемости» (Zipf, 1945, с. 255).

На основе положения о двух взаимосвязанных состояниях языковых знаков - дискретности и континуальности (непрерывности) - формируется справедливое утверждение об отсутствии сходства в парадигматических отношениях и синтагматических связях слов как отражение диалектического единства языковой системы и речи (см. работы Ф. де Соссюра, Н.В. Крушевского, Д.Н. Шмелева, М.В. Никитина и др.). На основе этого утверждения Д.Н. Шмелев сформулировал положение о парадигматической и синтагматической закрепленности слова как закономерность: «...степень парадигматической закрепленности слова как лексико-семантической единицы находится в обратной зависимости от степени его синтагматической закрепленности» (1973, с. 190). Закономерность семантического согласования слов, которая обусловлена определенными правилами семантической комбинаторики (Никитин, 1988), формулируется как «закон семантического согласования слов», который гласит, что «.сочетающиеся слова должны иметь хотя бы одну общую сему, не иметь несовместимых сем и иметь специфические, различающиеся семы» (Гак, 1972).

На постулате о тождествах и различиях как основных принципах, определяющих системные отношения словесных знаков, базируется закон о наличии двух типов системных отношений лексических единиц: а) в классификационном плане на основе принципа тождества семантических признаков различной степени обобщенности выделяются лексикологические категории классов слов, лексико-семантических групп (ЛСГ) и словообразовательных рядов; б) в корреляционном плане на основе принципа взаимообусловленности тождественных и различительных признаков выделяются категории синонимов, паронимов, омонимов, дублетов, вариантов (в инвариантном подтипе), категории конверсивов и антонимов (в импликационном подтипе) и словообразовательные категории (в инвариантно-импликационном подтипе - в словообразовательных цепочках и гнездах). В названном аспекте M. Бреаль сформулировал «закон дистрибуции», в соответствии с которым «слова, некогда синонимичные, постепенно дифференцируются тем или иным способом и таким образом перестают быть взаимозаменимыми» (1948, с.79). Л. Блумфилд утверждал, что полная синонимия в языке невозможна: «Каждая языковая форма имеет постоянное и специфическое значение. Если какие-то формы фонематически различны, мы предполагаем, что и их значения также различны... Короче говоря, мы полагаем, что подлинных синонимов в действительности не существует» (1968, с.123). Дифференциация синонимов может реализоваться разными путями: она может затрагивать содержание рассматриваемых слов, их эмоциональные оттенки, социальный статус или стилистическую характеристику...(там же...с. 469). В качестве общего принципа синонимии С. Улльман обосновал «закон притяжения синонимов», суть которого проявляется в тенденции обозначать жизненно важные для данного коллектива реалии большим числом синонимов (1970, с. 267).

Дискуссионный постулат о произвольности языкового знака дает основание для закона об ограниченной мотивированности словесных знаков и вывод об обратной пропорциональности сложности морфемики и семантической структуры слова: «.чем сложнее словообразовательная структура лексических единиц, тем проще их семантическая структура» (см. работы С.Д. Кацнельсона, Б.Н. Головина, Н.Д. Голева, А.В. Бондарко и др.). Ср. высказывание С.Д. Кацнельсона: «Чтобы добраться до логико

грамматических или речемыслительных категорий, образующих ядро универсального компонента, необходимо прежде всего выделить все содержательные функции грамматических форм и отделить в них идиоэтнические элементы от универсальных» (1972, с. 15).

б) в результате синхронического исследования лексики, позволяющего с достаточной степенью достоверности утверждать справедливость того или иного положения.

Сущность яыкового закона о функционально-стилистической дифференциации лексики заключается в самом факте функциональностилистической дифференциации лексики как неотъемлемой ее характеристики, обеспечивающей эффективную коммуникацию.

Закон о наличии эпидигматических, или деривационных (в широком смысле), связей как особом типе системных отношений, присущих только лексике, объясняет взаимообусловленность ассоциативно-смысловых и словообразовательных связей слов, которая является «третьим измерением» лексического значения (см.: Шмелев, 1973).

Непременным условием эволюции и функционирования языка является закон о вариативности лексики по разным параметрам: фонетическому, морфологическому (формообразовательному и словообразовательному) и семантическому (см. об этом работы О.И. Москальской, А.И. Смирницкого, В.Н. Ярцевой и др.).

Закон о взаимодействии центра и периферии обусловливает принципы системной организации лексико-семантических групп и семантических полей. Центр лексико-семантической группы и семантического поля образуют единицы с меньшим количеством дифференциальных семантических признаков, к периферии, напротив, относятся единицы с большим количеством дифференциальных семантических признаков. Взаимодействие центра и периферии регулируется центростремительными силами, обновляющими центр за счет периферии, и центробежными силами, пополняющими периферию (подробнее об этом см.: Тышлер, 1966, с. 15; Улльман, 1970, с. 271). Следует отметить, что существование периферии поля объясняется законом асимметрии языкового знака, сформулированного С.О.Карцевским (1965, с. 85-90). Системно-функциональный метод изучения лексики позволил распространить закон асимметрии языкового знака с отдельных слов на семантические поля и обнаружить тем самым тесное взаимодействие смежных полей, их взаимный переход друг в друга.

Периферия семантических полей является той зоной, где происходит взаимодействие, «наложение» одного семантического поля на другое.

в) в результате диахронических исследований лексических микросистем, позволяющих установить их качественные и количественные изменения на длительном временном отрезке.

Важным для диахронических исследований лексической системы языка является закон об обогащении семной структуры слова (Черемисина, 1998, с.27), или о наличии основных способов семантической деривации: расширения и сужения (ухудшение и улучшение) значения, а также способов на основе метафорических и метонимических ассоциаций, обоснованных С. Улльманом как исторические универсалии в семантике (Улльман, 1970, с. 274 - 276). Однако толкование природы изменения значений слов в разных научных теориях дается по-разному.

Представители логической трактовки происхождения семантических изменений противопоставляют значения до и после его изменения и различают сужение/расширение, усиление/ ослабление, улучшение/ ухудшение значения слова (см. работы Г. Пауля, Л. Бреаля и др.).

С точки зрения ученых, предлагающих психологическое истолкование процессов изменений значений слов, разграничиваются изменения, происходящие внутри одной понятийной сферы (сужение значения, наряду с ухудшением и улучшением, а также расширение значения), и изменения значения слова при переходе его из одной понятийной области в другую (метафора и метонимия) (см. работы В. Вундта, Г. Шпербера и др.). Так, по мнению Г. Шпербера, заинтересовавший нас предмет может стать для нас «центром метафорной экспансии» (то есть источником аналогий при описании других предметов) (Sperber, 1923).

Следует отметить, что среди исследователей также нет единства и в вопросе определения типов семантических отношений.

По мнению С. Улльмана, все типы семантических отношений можно свести к отношениям сходства и смежности (Улльман, 1970). Г.Стерн выделяет семь классов изменения значений, под которыми он понимает, по сути, пути семантического развития слов: замещение, аналогия, сокращение, номинация, перенос, перестановка, уравнение (Stern, 1931, с. 45). А. Дармстретер в качестве равноправных четыре вида изменения значений слов: метонимию, синекдоху и катахрезу (Darmstreter, с.54-57; ср.: Булаховский, 1953, с. 59-64). Подробное изложение путей развития и изменения лексического значения слова представлено в работах Л.А. Булаховского, который детально разбирает случаи изменения значения по сходству признаков, функций, по сближениям эмоционального характера и т.д., однако исследователь ничего не говорит о том, что в основе всех этих более или менее частичных случаев лежит общее явление - явление метафорического изменения значения (Булаховский, 1953, с. 59-64). Л Прието, изучая связи означаемых с позиций общей семантики, обнаруживает два типа семантических отношений: включение (расширение и сужение) и пересечение (метафору и метонимию) (Prieto, 1996, с.7). Р. Якобсон метафору и метонимию связывает с парадигматическими и синтагматическими отношениями в языке, которые проявляются как в различных сторонах речевой деятельности (напр., в поэтическом творчестве), так и в нарушениях ее (напр., в разных видах расстройств речи) (Jakobson, Halle, 1960, с. 65). Т. Себеок в семантических сдвигах усматривает либо фигуры субституции, либо добавления сем (цит. по: Todorov, 1964, с. 35). По мнению ученых, расширение и сужение значения могут быть следствием различных причин: языковых, психологических или социальных. Однако некоторые лингвисты считают, что сужение значения представляет собой более обычный факт, чем расширение (M. Breal, Z. Bloomfield и др.). Безусловно, расширение и сужение, метафора и метонимия предстают как общие процессы языковой семантики и ономасиологии, отражающие общие семантические законы.

Закон о различном темпе изменений в составе лексико-семантических групп и в семантической структуре отдельных слов, составляющих эти группы, безусловно, имеет особую значимость, поскольку опровергает теорию глоттохронологии, согласно которой основной словарный фонд изменяется и обновляется с одинаковым темпом (напр., в работах М. Сводеш). Несостоятельность этого положения подтверждается действием принципа сбалансированности устойчивых и неустойчивых элементов в системе - одинаковый темп изменения этих элементов привел бы к дисфункции или распаду системы.

Закон о борьбе противоречий как главной движущей силе развития лексико-семантической системы языка основывается, прежде всего, на результатах фундаментальных диахронических исследований языка (Филин, 1982, с.225). Противоречивый процесс развития и изменения лексики проявляется в типовых тенденциях лексической динамики, обобщенных в следующих оппозициях: а) переход от внешних признаков к внутренним и наоборот (ассимиляция заимствований, переход слов в другой лексикограмматический разряд); б) переход от сложного к простому и наоборот (изменения в семантической и словообразовательных структурах слова); в) переход от старого к новому и от нового к старому, но на другом уровне - архаизация, развитие неологизмов на основе архаизмов, получающих видоизмененную коннотацию; г) переход от случайного к необходимому и наоборот - образование омонимов в результате распада полисемии, переход окказионализмов в регулярное словоупотребление.

Значимость общих законов состоит в том, что они позволяют определить основные тенденции в развитии лексико-семантической системы в целом и ее отдельных языковых знаков.

<< | >>
Источник: ЗАВАРЗИНА ГАЛИНА АНАТОЛЬЕВНА. РУССКАЯ ЛЕКСИКА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ: ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ ПРОЦЕССЫ РАЗВИТИЯ. 2014

Еще по теме §3. Теоретические проблемы развития и организации лексики русского языка:

  1. ЗАВАРЗИНА ГАЛИНА АНАТОЛЬЕВНА. РУССКАЯ ЛЕКСИКА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ: ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ ПРОЦЕССЫ РАЗВИТИЯ, 2014
  2. Лекция 18 ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛЕКСИКА. ПОЭТИЧЕСКИЕ ТРОПЫ. МЕТОНИМИЯ. СТИЛИСТИЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКИ
  3. Любова Светлана Г еннадьевна. ЛЕКСИКА ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ПРИВЯЗАННОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ (семантика, функционирование, лексикографическое описание), 2015
  4. Этимологический курс русского языка
  5. Статьи по методике преподавания русского языка и литературы
  6. Проблема вещи. Проблема языка
  7. О преподавании русского языка и словесности в высших классах гимназии
  8. О преподавании русского языка и словесности в высших классах гимназии
  9. 6.5. Защита русского языка - важное условие информационной безопасности России
  10. 2.16. Закон родного языка и проблема двуязычия