<<
>>

3.4.1. Анализ содержания выставок

Теперь перейдем к анализу содержания буклетов и выставок. Буклеты представляют собой бумажные носители, обычно величиной в половину стандартного листа А4, состоящие из нескольких страниц и содержащими тексты и изображения, связанные с выставкой или представленной на ней темой.

Буклеты обычно раздаются в процессе посещения выставок и представляют собой, наряду с текстами на выставке (этикетками, текстами на экранах), способ наделения посетителя контекстами вещей и изображений, представленных на выставках. Однако не стоит недооценивать буклет. Как отмечает один из информантов: «Небольшой текстик - это своего рода высший класс, в нем нужно сконцентрировать модель - для этого требуется больше мастерства, чем для солидного текста, где ты последовательно, шаг за шагом, излагаешь материал» (Информант 12). Кроме того, поскольку над выставкой трудятся сразу несколько научных сотрудников (о чем мы уже говорили во второй главе), то текст буклета часто составляется коллективно, то есть каждый привносят туда свою долю, а потом куратор выставки редактирует весь текст[210] [211]. Таким образом, буклет это одновременно сопровождение выставки, но в то же время квинтэссенция ее смысла, способ передачи основного авторского послания, результат работы многих сотрудников, мемориальный сувенир для посетителей. В не меньшей степени буклет может быть интересен для социологов,

которые пытаются через его содержание и использование посмотреть на то, какие отношения он в себя включает.

В социологической литературе было создано уже немало теорий, анализирующих репрезентации. Сначала мы воспользуемся наиболее простым: попробуем использовать для анализа содержания буклетов выставок РЭМ программу лингвистической статистики World Cloud. Эта программа анализирует частоту употребления слов в определенном тексте, а затем визуализирует эту частоту в виде схемы. Для анализа мы взяли восемь буклетов выставок, которые экспонировались в музее в течение последних 4 лет и делались самим музейщиками. Мы выписали лексику из буклетов и загрузили ее в специальную программу Worldly (см. схема 3.2., приложение 2).

Соответственно, более крупные размер слов говорит о том, что они употребляются чаще, чем те, которые визуализированы как более мелкие. Данная схема демонстрирует состав репрезентации, которые дают буклеты, правда, только текстовой части. Кроме того, эта визуализация дает возможность понять наиболее часто артикулируемые контексты и взаимосвязи.

Итак, во-первых, мы видим, что частота употребления словосочетания РЭМ (или Российский этнографический музей) показывает, что буклеты не направлены на «реализм» в отображении тех или иных тем, проще говоря, они включают РЭМ как познающего (собирающего, изучающего, хранящего) субъекта и делают его важной частью репрезентации. Репрезентируются не просто народы (или этносы), а народы, как их изучает РЭМ. Буклет как форма сам ориентирован не только на представление темы, но и на представление музея (инф. 25). Во-вторых, выделяется само слово «народы»; заметим, что его больше, чем понятия этносов или традиций. Как отмечает в этнографической энциклопедии В. Козлов, народы - понятие более общее и более знакомое (среднему посетителю), чем этносы, которое является более специфическим понятием .

Видимо, поэтому оно используется чаще. В-третьих, отметим слова «Кавказ», «Сибирь», «Средняя Азия», а также меньшей частотности - «Восточная Европа». Эти понятия отражают регионы, на которые еще с самого основания музея в 1902 году была поделена Российская империя. В музее, как было уже сказано, существуют отделы с одноименными названиями («Отдел этнографии Сибири и Дальнего Востока», «Отдел этнографии Средней Азии, Кавказа и Казахстана»). Географический принцип коллекционирования, хранения и выставления является основополагающим в музее, отсюда и постоянное появление этих категорий в буклетах. Не стоит, однако, игнорировать и более специфические регионы, которые также упоминаются: Финляндия, Эстония, Крым,

279 Народ // Свод этнографических понятий и терминов. Под общ. Ред. Ю. В. Бромлея. М., 1995.

142

Белоруссия и т.д., но их гораздо меньше и они появляются чаще всего в буклетах, посвященных данной региональной теме. В-четвертых, важно отметить отсылку к Российской империи (чаще всего с прилагательным «бывшая») и Евразии. Причем понятие Евразии в данных буклетах включает в себя территорию Российской империи и окружающих ее народов, и исключает, например, Китай, Индию и Западную Европу. В одном из буклетов, посвященных деревообрабатывающим инструментам, авторы даже подчеркивают культурные и этнические границы: «Некоторые же , например, рубанки и пилы появились у народов Евразии в XVIII - первой половине XIX века и были заимствованы из Западной Европы»280, тем самым оставаясь в воображаемых границах, заданных основателями музея еще в начале XX века. В-пятых, привлекает внимание акцент на экспонатах, это схоже с тем, что мы говорили в первом пункте: авторы выставки стремятся показать не реализм выставки, а одновременно то, с помощью чего и как она была сделана. В-шестых, можно отметить важность понятия традиционной культуры, которая также встречается довольно часто, это понятие более общее, нежели этническая культура (которое относится к конкретному этносу) и отсылает как бы ко всему состоянию «традиционности», присущей разным народам в конце XIX - начале XX века. В-седьмых, интересно также отметить объекты, которые включает традиционная культура: они имеют широкий охват, от нематериального (символика,

мировоззрение, духовная культура), до материальных конкретных вещей (юбки, топор, инструменты). Этот охват можно было бы назвать репертуаром репрезентации традиционной культуры в Российском этнографическом музее. Это понятие здесь схоже с понятием репертуара, который использует американский социолог Э. Свидлер в своих работах. Она пишет, что мы можем понимать культуру как «репертуар... набор навыков, который некто изучает более-менее полно и актуализирует с большим или меньшим успехом»281. Так и в отношении репрезентации традиционной культуре в буклете или на выставке куратор имеет определенный набор способов репрезентации, через которые он и выражает взгляд на данную культуру. Некоторые особенности репертуара репрезентации мы уже выделили в предыдущих пунктах. Однако, конечно, этого анализа было бы недостаточно. Здесь требуется схема, с помощью которой можно было бы не просто выделить те или иные особенности, но и рассмотреть отношения между теми сущностями, которые порождает репрезентации, а также выявить эпистемологические основания того, кто репрезентирует.

Для данного анализа буклетов мы используем схему, предложенную британскими социологами Дж. Ло и К. Хезерингтоном в статье «Аллегория и вмешательство: репрезентация в социологии». Они предлагают анализировать репрезентацию с точки зрения того, какие

280 Буклет «Топор всему голова».

281 Swidler A. Talk of love: How culture matters. University of Chicago Press, 2013. P. 25.

143

«сущности» она создает, то есть какие элементы задействует, в каких пространствах, временах, и какие отношения между ними выстраивает. Они также утверждают, что автор любой репрезентации опирается на определенные онтологические и эпистемологические допущения (assumptions). Последние могут быть незаметны при чтении, но которые создают возможность для сосуществования репрезентируемых сущностей и выстраивания отношений между ними . В онтологических допущениях они выделяют пять основных элементов: это характер выделяемых объектов (материальные, нематериальные, социальные, культурные, эмоциональные и т.д.), пространственные формы (эвклидово пространство, сетевое пространство , субатомное и т.д.), временные формы (какие времена представлены, время линейное, циклическое, с разрывами и проч.), выделяемые объекты, и, наконец, отношения между ними (иерархия, реципрокность и т.п.). При действенности этой схемы ее недостатком является то, что авторы не дают окончательный список всех возможных вариантов по каждому из допущений, что предполагает слишком большую открытость для интерпретации той или иной репрезентации. Среди эпистемологических допущений авторы выделяют следующие: 1) модальности знания (как некто знает? Текстуально, визуально? Как знание передается от одного к другому?); 2) субъект знания (Кто или что знает? Только люди, или животные, общества, машины?); 3) пространственности (Где происходит знание?); 4) гомогенности (Есть ли в знании напряжение? Оно делится на телесное, рациональное, мистическое, вербальное);

5) экологии экономик (знающий отделен от познаваемого? Полностью? Частично? Познаваемое пассивно? Это объект? Или это диалог?); 5) темпоральности (мир, объект, существует до знающего субъекта? Или он снаружи времени?) .

Далее мы дадим таблицу, в которой суммируем основные аспекты этого анализа со своими комментариями (таблица 3.3).

В общем и целом представленная схема схожа с тем, что Ло и Хезерингтон характеризуют как «Евро-американский набор онтологических и эпистемологических допущений» . Они говорят о том, что для него характерен акцент на когнитивном и текстуальном как основе знания. Основные познающие - это люди, знание сфокусировано в определенной точке, знание может быть интегрировано, оно аналогично себе, познающий отделен от познаваемого и мир существует до познающего субъекта. Эти допущения предполагают, что мир наполнен материальными объектами, некоторые из которых [212] [213] [214] [215]

социальны, пространства топологически аналогичные, есть одно (линейное) время, некоторые параметры одних объектов важнее, чем других. Все это мы можем наблюдать и при анализе буклетов, правда со своей этнографической спецификой: помимо текстуального и

когнитивного важны вещи (экспонаты). В то же время вещи не обладают важностью или действием сами по себе, они выступают, скорее, как этнические маркеры или инструменты. Вещи «привязаны» к народам и выражают их «этнический характер». Несмотря на различия в «этническом портрете», народы имеют определенные универсалии (традиционная культура) на протяжении евразийского континента, такие как инструменты, одежда, некоторые ритуалы и обряды. Этнографы собирают информацию об этих универсалиях и этнических особенностях, чтобы ознакомить и просветить «потомков» о традиционной культуре. В результате именно музей выступает как «точка», где сфокусировано знание, в виде исследования и экспонирования выставок. Заметим, что в буклетах только музей (или его помощники и коллеги) изображаются как действующие и собирающие: нарратив построен таким образом, что история исследования определенного народа сходится на музее, а затем снова исходит из него на выставку.

<< | >>
Источник: Руденко Николай Иванович. Музейные практики производства культуры: на примере выставочной деятельности Российского этнографического музея. 2015

Еще по теме 3.4.1. Анализ содержания выставок:

  1. СТРУКТУРА ТРАКТАТА ДИОГЕНА ЛАЭРЦИЯ В СВЯЗИ С АНАЛИЗОМ СОДЕРЖАНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ КНИГ ТРАКТАТА
  2. 51. СТАТИСТИЧЕСКИЙ И СЦЕНАРНЫЙ АНАЛИЗ. МОДЕЛИРОВАНИЕ УСЛОВИЙ, РАСЧЕТ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ СТАТИСТИЧЕСКОГО И СЦЕНАРНОГО АНАЛИЗА В СИСТЕМЕ PROJECT EXPERT
  3. Как избежать редукционизма при анализе и объяснении психических явлений? Гносеологические аспекты анализа психических явлений
  4. СОДЕРЖАНИЕ
  5. 11.9. Форма и содержание
  6. СОДЕРЖАНИЕ
  7. Содержание
  8. Содержание
  9. СОДЕРЖАНИЕ
  10. Содержание курса
  11. СОДЕРЖАНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ
  12. Содержание
  13. Содержание
  14. СОДЕРЖАНИЕ:
  15. СОДЕРЖАНИЕ
  16. СОДЕРЖАНИЕ
  17. Содержание и форма