Холокост и теория жертвоприношения

  Часть аргументации, развернутой Александером, направлена на объяснение того, почему именно Холокост стал архетипической трагедией, метафорой и мерой абсолютного зла. Такого рода вопросы, заданные в отношении исторических событий, никогда не имеют единственного ответа, и рассуждения Александера строятся по модели реконструкции элементов и связей, лишь констелляция которых во всей полноте определяет специфику события.
Однако один из ключевых элементов этой связи так и остается, на наш взгляд, недостаточно освещен. Речь идет о том, чтобы объяснить, как сакральный статус и катарсическая сила воздействия Холокоста связаны с символической конструкцией жертвы и как эти связи могут быть прояснены с опорой на теории жертвоприношения.
На уместность этой линии аргументации указывает уже этимология слова Холокост, отсылающая к библейским описаниям жертвоприношения. Еще важнее то, что эта связь проливает свет на важнейшую роль в формировании драмы Холокоста, которая в представленной Александером объяснительной схеме принадлежит Соединенным Штатам Америки, стране, которую от развернувшихся в Европе событий отделял океан. Действительно, не только формирование «этики после Холокоста», но и послевоенный мировой порядок в целом связаны с тем, что Америка в существенной степени стала культурным инкубатором восприятия Холокоста.
Символическая конструкция жертвоприношения основывается на двойственной связи между
жертвой и объектом, на который направлен ритуал и который концентрирует на себе мощь благого сакрального. Источником этой мощи является насилие, осуществленное над жертвой: любое жертвоприношение основано на двух противоположно направленных процессах - осквернении и превращении скверного в благое. Классическая теория жертвоприношения Анри Юбера и Марселя Мосса раскрывает многообразие форм символической связи между жертвой, объектом жертвоприношения, жертвователем и аудиторией. И позволяет объяснить, как убийство жертвы может освятить социальный порядок. Если мы, однако, расширяем применимость модели жертвоприношения с протекающих по сценарию религиозных ритуалов до контингентных культурных процессов, чрезвычайно продуктивным оказывается расширение и развитие этой теории, предпринятое Рене Жираром.

Теория Жирара вычленяет конкретные свойства, которые делают людей и социальные группы наиболее вероятными жертвами символической конструкции «козла отпущения»[8]. Так, «успешное» (в терминах перформативного эффекта) жертвоприношение нуждается в такой фигуре жертвы, которая характеризуется двойственностью по отношению к аудитории. С одной стороны, жертва ассоциирована с более широкой социальной группой, а с другой - имеет отчетливые и символически значимые отличия, иными словами, находится в маргинальном положении. Общество как объект
жертвоприношения должно иметь все основания для ассоциации себя с жертвой, иначе ее гибель не будет символически значимой. Но должны быть и значимые отличия, иначе в роли жертвы может оказаться любой.
Это состояние двойственности в высшей степени характерно для подробно описываемых Александером отношений между американцами и американскими евреями в период тридцатых годов и Второй мировой войны. Преодоление исходной неопределенности и обращение скверны в чистоту - неотъемлемое свойство конструкции ритуала. В данном случае в существенной мере преодоленной оказалась двойственность, с которой американцы продолжали относиться к своим соотечественникам еврейского происхождения. Анти-антисемитизм и запущенная им цепочка изменений культурных кодов стали возможны потому, что погибшие в Европе и дискриминируемые в США евреи позволили Америке, а затем и всему миру, причаститься к очистительной мощи большой европейской трагедии.
Если эта гипотетическая конструкция верна, многие из более современных попыток построить или укрепить национальную идентичность опираясь на коллективную травму заведомо обречены на неудачу. В конструкции жертвоприношения принципиальную роль играет то, что объект жертвоприношения и жертва не совпадают. В современном мире это должно означать, что не совпадают также жертва и нарратор. Жертва должна быть другим. Это обстоятельство действительно выделяет Холокост из числа большинства трагедий двадцатого века: уникальным оказалось не только
стечение исторических обстоятельств, но и конфигурация жертва-нарратор-аудитория - благодаря исходной двойственности положения евреев в США и связи между американскими и европейскими евреями. 
<< | >>
Источник: Александер Дж.. Смыслы социальной жизни: Культурсоциология. 2013

Еще по теме Холокост и теория жертвоприношения:

  1. Холокост и теория травмы
  2. Глава девятая «АЦЕФАЛ»: ПРАКТИКА И ТЕОРИЯ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ
  3. ГОЛОДОМОР * холокост
  4. Холокост — западное явление?
  5. Холокост как соединяющая метафора
  6. Часть шестая ХОЛОКОСТ
  7. Законы о жертвоприношениях
  8. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ
  9. Законы о жертвоприношениях (гл. 28–29).
  10. 6. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ И СЛЕДЫ ОБРЯДОВ.
  11. Небесное жертвоприношение
  12. Жертвоприношение водной стихии
  13. О написании закона и о жертвоприношениях (27:1-10)
  14. Текст № 3 ГЕГЕЛЬ, СМЕРТЬ И ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
  15. 2 Аборты — вид человеческих жертвоприношений сатане
  16. ПО КАКИМ ПРИЧИНАМ ИНДЕЙЦЫ СОВЕРШАЛИ ДРУГИЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ
  17. Теория струн как теория объединения