<<
>>

Глава 9 О.В. Ктнт О старом и новом в практиках гражданского участия: динамика митинга наших дней

  «В 90-е годы все было иначе.
Тогда основным для всей страны был лозунг “Все для человека. Все для блага человека”, и не было этого конфликта между властями и людьми. Сейчас взрывоопасная ситуация, уж поверьте мне, как патриарху общественного движения.

Сейчас - полный разрыв:
нет лозунгов, нет единства, нет соратников.
В результате - всеобщая апатия,
имитация деятельности,
спад общественной активности»1.
90-е годы в России, ознаменовавшиеся распадом СССР и провозглашением новой властью проекта демократизации, осмысливаются в современной социологической и политологической науке как период трансформаций, время перехода к новым формам социальных практик и, в частности, как время «новых возможностей гражданского участия»2. Кроме оживления собственно политической и социальной жизни страны эти годы дали толчок непре- крашаюшимся по сегодняшний день академическим дискуссиям
о              проблемах становления и перспективах развития «гражданского общества» в России, о традиционных и инновационных образцах политического действия3. Еще в 1998 г. Г.И. Вайнштейн, комментируя бурный всплеск публикаций по этому вопросу, отмечал, что «в накопившейся на сегодняшний день огромной политологической литературе, посвященной анализу переходных процессов, проблематика гражданского общества занимает одно из наиболее заметных мест. Можно даже сказать, что интерес исследователе и к этой проблематике превратил концепцию “гражданского общества” в одну из наиболее модных в последнее десятилетие концепций политической науки»4.
С начала 2000-х годов эта тема стала звучать все более настойчиво «не только в связи с завершением первого постсоветского десятилетия, но также и потому, что наступала новая эпоха, связанная с началом правления Владимира Путина»5. Социальным и политическим трансформациям, переживаемым Россией в то время, необходимо было давать оценки. Как отмечает Диан;| Шмидт, если Запад в последнее время «все больше утверждается во мнении, что Россия ...отклоняется от пути демократизации»*’, то оценки российских исследователей и аналитиков остаются крайне противоречивыми: «Некоторые авторы утверждают, будто

российское гражданское общество остается слабым и внутренне разобщенным, пребывает на низком уровне развития, ассимилируется или даже вообще не существует. В то же время другие исследователи подчеркивают, что гражданское общество в России объективно существует и, более того, опирается на давние традиции»7. Кто-то, напротив, в поиске новой национальной идеоло- ии обращается к идее о неповторимой специфике российской политической культуры, «гениально угаданной» в уваровской формуле триединства «православие — самодержавие — народность», и разрабатывает консервативные концепции авторитарной власти как панацеи от разочарования в либеральной модели демократии, навязанной Западом России и приведшей к разобщению общества.
Об актуальности и остроте дебатов вокруг проблемы гражданского общества свидетельствует хотя бы тот факт, что только за последние три года (2005—2007) этому вопросу были посвящены тематические номера двух российских журналов: «Pro et Contra» (номер «Гражданское общество и государство») и «Отечественные шписки» (номер «Граждане без общества»)8.
Примечательно, что редакция журнала «Отечествеиные записки» во вступительной статье к вышеуказанному номеру просит извинения у читателей за обращение к столь растиражированной теме и за использование столь «неоднозначного» термина, как «гражданское общество»: «Редакция “Отечественных Записок” взялась за тему, о которой не нысказался только ленивый...». «Словосочетание “гражданское общество” превратилось в клише, удобное для использования в самых разных, часто противоречивых контекстах, и соответственно, it самых разных интересах»9. Вместе с тем, следуя народной мудрости («кривыми словами жизнь не остановишь»10), редакция отмечает, что обсуждение этой темы заслуживает внимания хотя бы потому, что в современном российском обществе наблюдаются «вполне конкретные, причем качественные примеры человеческой активности по части самоорганизации, преследования вполне положительных интересов и даже защиты вполне легитимных нрав»11. А значит, игнорировать эти факты и предаваться эсхатологическим ламентациям о глобальном крахе проекта гражданского общества в России, ссылаясь то на неутешительные данные опросов общественного мнения, измеряющие степень политического участия граждан в процентном выражении, то на очевидность всеобщего настроения «пессимизма, скептицизма и апатии»12, царящего где-то в российском воздухе, наверное, не стоит.
Примеры общественной активности, пусть немногочисленные и не повсеместные, — тем не менее, существуют. И социологи, ведущие полевые исследования и непосредственно занимающиеся изучением форм самоорганизации локальных российских сообществ in situ с начала 90-х годов, как никто лучше способны дать отчет о реально существующей динамике общественных движений в России и проблемах их современного развития, не впадая в философствование об идеальной метафизической сущности «гражданского общества»13.
В данной главе мы также обратимся к проблеме гражданственности в России и постараемся рассмотреть практики гражданского участия в том виде, в каком они являют себя в наши дни. в конкретных публичных ситуациях. Для этого мы используем результаты case-study, посвященного исследованию и детальному анализу такой формы общественной активности, как гражданский протест, зревший в диссидентских кругах в советское время и громко заявивший о себе на заре перестройки. Эта форма социальной активности не прекращается и по сей день, несмотря на относительный спад общественного настроя в постперестроеч- ные годы, отмечаемый как аналитиками14, так и самими общественниками15. Заметим, однако, что в последнее время наметилась активизация местных сообществ в связи с реализацией жилищной реформы и реформы местного самоуправления16. Вступивший в силу 1 января 2006 г. Федеральный закон РФ от 6 октября 2003 г. №131-Ф3 «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»17 был с особым энтузиазмом встречен общественниками, увидевшими в нем «новый рычаг для самоорганизации и для взаимодействия с властью»: «Наконец-то вступил в силу закон о местном самоуправлении. Теперь можно создавать общины, можно решать все свои вопросы, ни перед кем не кланяясь! Это такие возможности! Можно даже объединить экологические вопросы с вопросами ТСЖ, действовать сообща. И все это зафиксировано в законодательной форме!»18.
Итак, в качестве эмпирического материала для нашего анализа мы будем использовать данные социологического исследования эколого-градостроительных конфликтов в районе Крылатское города Москвы (2002—2007 г.)19. В рамках этой главы мы остановимся, в частности, на рассмотрении материала, полученного в ходе социологического наблюдения местного митинга протеста против строительства многофункционального паркинга по программе «Народный гараж», прошедшего в одном из дворов Крылатского 22 июня 2006 г. Материал, имеющийся в нашем распоряжении, состоит из транскрипта аудиозаписи митинга (двухчасовой митинг: выступления местных депутатов, представителей общественных объединений и инициативных групп, жителей, главы управы, а также представителей Комитета защиты москвичей при партии Яблоко»), фотографий, отражающих формальную организацию митинга (место проведения, техническая оснащенность, транспаранты и т. д.), а также различных документов (резолюция митинга, радостроительные планы) и материалов прессы.
Не вызывает сомнения, что митинги протеста представляют coot gt;й уникальный объект для исследования публичного действия н публичного дискурса. Действительно, сам формат митинга, предполагающий публичное выражение протеста граждан, налагает на участников требование коллективного действия и обоснования моей позиции с точки зрения общезначимого и общепринятого. (»диако возможно ли во всех случаях ставить знак равенства между митингом протеста и выражением гражданской позиции, как это шчастую делают исследователи, отслеживающие частотность акций коллективной мобилизации и заносящие их на счет формиро- иания гражданского общества в России? Возможно ли свести со- нержание того или иного митинга протеста исключительно к декларированию гражданских ценностей? Или кроме собственно |ражданской составляющей существуют иные принципы координации митингов протеста? Какие ценностные ориентиры мобили- |уют и объединяют людей в современной России? И существуют ли подобные консолидирующие ориентиры вообще или, как отмечают эксперты и сами активисты, нет согласия, нет консолидации, •пет лозунгов, нет единства, нет соратников»20? Выскажем предпо- ножение, что рассматривать митинг или любую другую форму общественного протеста исключительно в терминах гражданской акции означает недооценивать множественность логик действия, нежащих в их основе. В более общем виде это также означает недооценивать сложность процессов, определяющих форму организации общественных движений в России и проблемы их развития.
Наглядным примером внутренней сложности и разнонаправ- ненности местных митингов протеста как формы коллективной организации жителей служит пестрое разнообразие призывов н лозунгов, скандируемых митингующими. Как показывают поле- иые наблюдения, несмотря на позиционирование большинства местных митингов как «митингов гражданского протеста и гражданского волеизъявления», лозунги, скандируемые жителями, выступающими против того или иного градостроительного проекта, нельзя свести исключительно к гражданскому знаменателю. Наряду с возведением в ценность принципов равенства, гражданского участия, коллективной солидарности и гражданских прав, жители апеллируют к более широкой гамме принципов протеста. И прежде чем непосредственно приступить к анализу интересующего нас митинга в Крылатском, обратим внимание хотя бы на транспаранты митингующих крылатчан:
«Крылатского не будет и саду не зацвесть, пока такие люди в Крылатском есть!». «Нет строительному террору в Москве!» «Остановим беспредел!» «Господин Президент, в Северном Крылатском власти Москвы топчут конституционные права граждан!» «Нет разрушению первичной социальной и экологической среды обитания!» «Москвичам нужен зеленый город!» «Лужкову надо дать срок, а не орден!» «Лужков! Мы не сельди в бочке!» «Это наша земля и река - спасем их»!21 «Сохраним Крылатское для наших детей и внуков!» «Остановим бандитское строительство во дворах, скверах и природоохранных зонах!» «Лужков! На твоих 60 га можно построить много жилья!» «Мужчины Крылатского! Защищая свой двор, вы бережете свои семьи и досуг своих детей!» «Во дворе у всех жителей равные права!» «Двор для всех, а не для избранных. Двор — это территория общего пользования!»
Какие ценностные ориентиры постулируются данными лозунгами и какие явления современной социальной действительности критикуются, разоблачаются митингующими? И как самому соци- ологу-исследователю сориентироваться в этом многообразии и постараться классифицировать, упорядочить эти ценностные установки, отмечая новые и старые составляющие? Как проследить их совместимость или взаимную конфликтность? И как можно выявить артикуляцию политического дискурса и политического действия в публичном пространстве? Чтобы проследить динамику митинга протеста, принципы его координирования и их проблемное интегрирование, мы обратимся к подходам представителей французской прагматической социологии, неоднократно апробированным при исследовании самых разнообразных форм социальной координации и внимательным не только к дискурсу и множественным формам суждения в публичном пространстве, но и к самой материальной организации публичных действий, их предметному инструментарию и оснащению.
 
<< | >>
Источник: А.Б. Гофман. Традиции и инновации в современной России. Социологический анализ взаимодействия и динамики. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). — 543 с.. 2008 {original}

Еще по теме Глава 9 О.В. Ктнт О старом и новом в практиках гражданского участия: динамика митинга наших дней:

  1. ГЛАВА 18 ДО НАШИХ ДНЕЙ
  2. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОТ РУССО ДО НАШИХ ДНЕЙ
  3. Зороастризм от Средневековья до наших дней
  4. ГЛАВА VII ФИЗИЧЕСКАЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ ЕСТЬ ЕДИНСТВЕННАЯ ПРИЧИНА НАШИХ ДЕЙСТВИЙ, НАШИХ МЫСЛЕЙ, НАШИХ СТРАСТЕЙ И НАШЕЙ ОБЩИТЕЛЬНОСТИ
  5. РАЗВИТИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ЛЮДЕЙ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАШИХ ДНЕЙ
  6. Б. Ю. Иванов, В. М. Карев, Е. И. Куксина, А. С. Орешников, О. В. Сухарева. ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВА С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАШИХ ДНЕЙ, 1999
  7. Дж. РЕАЛЕ, Д. АНТИСЕРИ. Западная философия от истоков до наших дней. I. Античность. - ТОО ТК "Петрополис". - 336 с., 1994
  8. Дж. РЕАЛЕ, Д. АНТИСЕРИ. Западная философия от истоков до наших дней. II. Античность. - ТОО ТК "Петрополис". - 336 с., 1995
  9. Бертран Рассел. История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней, 2008
  10. Ждан А.Н.. История психологии. От Античности до наших дней: Учебник для вузов.— 5-е изд., перераб. и доп.— М.: Академический Проект.— 576 с., 2004
  11. Предтечи идеи и практики участия в управлении
  12. Глава 5. УЧАСТИЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, МУНИЦИПАЛЬНЫХ ОБРАЗОВАНИЙ В ОТНОШЕНИЯХ, РЕГУЛИРУЕМЫХ ГРАЖДАНСКИМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ
  13. Статья 1186. Определение права, подлежащего применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных лиц или гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом
  14. Вера и благочестие предков наших спасали нашу землю от бедствий при нашествии на нее наших врагов
  15. Статья 1204. Участие государства в гражданско-правовых отношениях, осложненных иностранным элементом
  16. 8.2. Теория и практика мультикультурализма в контексте развития гражданского общества
  17. Статья 125. Порядок участия Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований в отношениях, регулируемых гражданским законодательством
  18. Глава XXIII О НАШИХ СЛОЖНЫХ ИДЕЯХ СУБСТАНЦИЙ