Образы внешнего мира


Со второй половины 1990-х годов в массовом образе внешнего мира произошли большие перемены. Внешний мир стал опознаваться как источник опасностей и угроз. В наибольшей степени gt;то проявилось в восприятии наиболее актуальной для массового сознания части внешнего мира — Запада.
Поданным Левада-центра, в мае-июне 2006 г. на вопрос «Есть ли основания у России опасаться стран Запада, входящих в блок НАТО» утвердительно ответили 62% (среди лиц с высшим образованием — 57%). В отношении России массовое сознание стало приписывать ведущим странам Запада, прежде всего США, враждебные намерения, иключая самые опасные. Утверждение, согласно которому «США пользуются нынешней слабостью России, чтобы превратить ее во второстепенную страну, сырьевой придаток Запада», одобрили 74% респондентов (среди лиц с высшим образованием — 70%). В декабре 2007 г. с утверждением, что «цель Соединенных Штатов состоит в завладении природными богатствами России», согласились 64%. Гораздо более «жесткая» квалификация внешнеполитических намерений США в отношении России поддержки большинства лишается, хотя по своим размерам начинает приближаться к этому большинству: предположение, что «целью внешней политики Соединенных Штатов является полное уничтожение России», было поддержано 43% и отвергнуто 42%64.
Эти, а также другие и достаточно многочисленные свидетельства позволили сделать вывод, что в массовое сознание вернулся «образ врага». Реставрация «образа врага» обычно рассматривается как свершившийся факт и как одно из наиболее ярких проявлений традиционализации в восприятии внешнего мира. Но так ли это? Имеющиеся данные не позволяют согласиться с тезисом о возвращении «образа врага». Во-первых, важной частью сдвигов в массовом восприятии внешнего мира стало утверждение дифференцированных представлений и оценок. Раньше образ Запада был более однородным. С конца 90-х — начала 2000-х годов массовое сознание чем дальше, тем больше этот образ дифференцирует. Общественное мнение начинает разделять США и Европу, оценивая их по-разному. Негативное восприятие США сочетается с положительным или нейтральным отношением к Европе. (В полной мере это новое восприятие Запада заявило о себе во время военной акции НАТО в Югославии.) Европа также воспринимается достаточно дифференцированно: сама Европа отделяется от Евросоюза, а «старая» Европа — от «новой»65. Настороженность и негативизм в отношении к «другим» появляется там, где эти «другие» опознаются как источник недружелюбных действий и(ли) намерений66. Утверждение более дифференцированного образа Запада не вписывается в декларируемое восстановление биполярных представлений и противоречит логике «традиционализации», которая предполагает прямо противоположное — не усложнение, а упрощение картины внешнего мира.
Во-вторых, новая настороженность в отношении внешнего мира соседствует с весьма прагматичными поведенческими установками. Приписывая Западу враждебные намерения и поддерживая возрождение военной мощи России, общественное мнение в то же время практически в каждой конфликтной ситуации выбирает неконфронтационную модель поведения. В-третьих, сдвиги в восприятии внешнего мира не затронули устойчивую ориентацию на укрепление отношений с Западом, которая остается важной характеристикой массового сознания67.
Ощущение опасности, исходящей от Запада, не побуждает массовое сознание к переориентации на свертывание связей с внешним миром: чужая культура, чужие образцы не воспринимаются с заведомой предвзятостью. Российское общество по-прежнему испытывает этнические симпатии к гражданам наиболее развитых стран (которым приписываются черты характера, имеющие «эталонный» характер — «честность», «аккуратность», «дисциплинированность», «любовь к порядку», «трудолюбие», «деловитость») и цивилизационное притяжение Запада (который продолжает выступать в качестве источника «эталонных представлений» в отношении уровня экономического развития и благосостояния, качества жизни и отношений между гражданами и государством)68. Не идет речь и об отказе от «открытости». По данным Левада-центра, в конце января 2008 г. за сохранение или увеличение нынешней меры «открытости» России «для других стран» в общей сложности высказались 56%. Предпочтение меньшей открытости (чтобы Россия «меньше пускала другие страны в свою собственную жизнь») высказали 36%. При этом, по мнению 80%, Россия в настоящее время «совершенно открыта» или «в основном открыта» для других стран69.
Другими словами, возвращение ощущения опасности, исходящей от Запада, не сопровождалось реставрацией «образа врага». Появилось нечто другое, более сложное, свидетельствующее скорее не о враждебности, а о беспокойстве, вызванном ощущением своей слабости под боком у сильных и благополучных соседей, а также осознанием факта усиления соперничества других государств с Россией. Установки, которые в настоящее время доминируют в массовом сознании в восприятии внешнего мира, точнее можно определить как реалистические и прагматические, а новое отношение к Западу — как возросшую дистанцию. Поданным Левада-центра, в середине июля 2007 г. с квалификацией ведущих западных стран как «партнеров России, имеющих общие с ней интересы, например, в борьбе с преступностью и терроризмом, экологическими бедствиями», согласились 42%. Альтернативное утверждение, которое характеризовало ведущие страны Запада в качестве «противников России, которые стремятся решать свои проблемы за ее счет и мри удобном случае наносят ущерб ее интересам», было поддержано 46%70. Но «противник» в этом случае не равнозначен «врагу», и «партнер» — «другу». Массовое сознание достаточно четко дифференцирует отношения с Западом. В конце января 2008 г. 34% пола- П1ли, что «большинство развитых стран мира» относится к России как к партнеру», а 33% приписывали им отношение «как к конкуренту». Приписывание более ценностно (и эмоционально) окрашенных форм отношения было характерно для незначительного меньшинства: 6% полагали, что большинство развитых стран мира иоспринимает Россию как «друга», а 8% считали — что как «врага»71. Другими словами, традицибналисткая биполярная модель внешнего мира, предполагающая деление на «друзей» и «врагов», оказалась (п одвинута на глубокую периферию массового сознания.
Преобладание реалистических и прагматических установок и восприятии внешнего мира вряд ли может свидетельствовать
о              том, что эта сфера массового сознания находится под преимущественным влиянием традиционалистского комплекса превосходства/страха перед всем «чужим». Неизвестно, где было больше традиционализма: в наивной перестроечной и раннедемократической «открытости» Западу или в нынешнем более сложном отношении, преобладающем в массовом сознании. Традиционалистское деление мира по принципу «друзья — враги» ушло в прошлое. Ему на смену в массовом сознании приходит восприятие отношений с внешним миром как сочетание сотрудничества и соперничества. Двоящийся образ «партнера» - «противника», сопряженный с совмещением контрастных характеристик, гораздо сложнее для освоения массовым сознанием, чем биполярная схема. Дополнительную напряженность привносит и то обстоятельство, что в роли соперников все чаще оказываются страны, которые одновременно продолжают выступать поставщиками эталонных представлений. Но эти проблемы вряд ли имеют отношенияе к традиционализации. 
<< | >>
Источник: А.Б. Гофман. Традиции и инновации в современной России. Социологический анализ взаимодействия и динамики. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). — 543 с.. 2008

Еще по теме Образы внешнего мира:

  1. Образы глобального мира и теории глобализма
  2. Глава 3  Внешняя и внутреняя политика ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО МИРА: Индия
  3. С. Д. Смирнов Закономерности формирования и функционирования образа мира в человеческой деятельности
  4. А. Н. Леонтьев Теория организации чувственного познания человека на основе формирования образа мира
  5. ГЛАВА XlV О ТОМ, ЧТО НЕ ДОЛЖНО ПРИВЛЕКАТЬ К СЕБЕ ВЕЩИ ВНЕШНЕГО МИРА.
  6.       Глава III. КАРТИНЫ МИРА В КУЛЬТУРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. СПЕЦИФИКА ФИЛОСОФСКОЙ КАРТИНЫ МИРА
  7. Философская и научная картина мира. Проблемы биосферы и экологии в картине мира
  8. § 1. Понятие «картина мира». Специфика философской картины мира.
  9. 1.2.2. Категория образа
  10. Кризис образа
  11. ОБРАЗЫ-СИМВОЛЫ
  12. Душевный образ. 
  13. Исчезновение образа
  14. ОБРАЗЫ-ЭМБЛЕМЫ
  15. Идеи и образы
  16. Художественный образ
  17. ОБРАЗЫ НАУКИ
  18. В. Образ божественного