Особенности «вертикального контракта»


Центральное место в традиционалистских представлениях об отношениях государства и общества занимают концепты «патернализма» и «подданничества». В массовом сознании эти отношения сохраняют многие атрибуты «вертикального контракта».
Социальные ожидания от власти по-прежнему высоки. По данным Левада-центра, в массовом сознании доминирует убеждение, что «большинство не может прожить без опеки государства». В количественном выражении этот показатель не изменился за прошедшее десятилетие: в 1997 г. он составлял 72%, а в 2007 г. - 74%. В некоторых отношениях массовый запрос на государственную помощь и защиту даже вырос. Если в 1997 г. в качестве «принципа отношений между государством и обществом» 68% поддержали утверждение, что «государство должно больше заботиться о людях», то в 2007 г. это сделали уже 80%48.
Закрепившаяся в массовом сознании модель обеспечения социально-экономических прав граждан (как и принципа «равенства всех граждан перед законом») также отводит государству центральное место. По данным Левада-центра, в конце января 2008 г. первое место в иерархии институтов, которым граждане вменяли и обязанность обеспечивать свои права в этой области, занимали президент и правительство (68%), второе место — с большим отры- иом - законодательная власть (36%), и третье — судебная (23%). Институты политического представительства и структуры гражданского общества занимают в нормативной модели массового со- шания откровенно периферийное место. Только 12% наделяли функцией обеспечения социально-экономических прав граждан независимые профсоюзы, 11% — независимые общественные организации и движения, 8% — независимые СМИ49. Признаки доминирования политического традиционализма — налицо.
Но отсталость нормативной модели не исчерпывает сложившихся к настоящему времени массовых представлений о взаимоотношениях государства и общества. Постсоветский «вертикальный контракт» доминирует, но отличается неустойчивостью. Ио-первых, он окрашен в скептические тона. Способность государственной власти выполнять функции, которыми она наделяется в соответствии с традиционалистской моделью, массовое сознание оценивает достаточно сдержанно. По данным Левада-центра, и способность президента обеспечивать социально-экономические права граждан верили 49% (вменяли в обязанность — 68%), шконодательной власти — 19% (36%), независимой судебной системы — 12% (23%)50. Во-вторых, нынешний «вертикальный контракт» характеризуется крайне несбалансированным распределением прав и обязанностей: повышенный запрос на помощь и защиту со стороны государства сочетается с устойчивым и ярко ныраженным нежеланием идти на коллективные жертвы. По данным Левада-центра, согласие с утверждением, что «люди должны пойти на некоторые жертвы ради блага государства», в 1997 г. выразили только 6%, а в 2007 г. - только 4%51. Это позволяет предположить, что традиционалистские формы отношений между государством и обществом вошли в состояние кризиса, истоки которого, скорее всего, коренятся в свертывании привычной системы государственной социальной поддержки.
Кризис традиционализма — не единственная причина широко распространившегося недовольства властью. Часть недовольства носит вполне «современный» характер: оно связано не с ностальгией по опеке и государственным социальным благам, а с неспособностью власти в 1990-е годы выполнять свои элементарные функции — поддерживать общественный порядок и обеспечить реализацию законных прав граждан.
Исследование «идеального» образа власти, проведенное социологическим центром ЦИРКОН, показало, что в массовом сознании патерналистская модель «штсть-отец» соседствует с технократически-легалистской моде- ш.ю «власть-менеджер»52. (В политическом смысле последнюю можно считать весьма консервативной, но вряд ли — традиционалистской.) Другими словами, неудовлетворенность и недовольство властью имеет не только традиционалистские («патерналистско-популистские»), но и современные («гражданские») корни.
В массовых представлениях об отношениях власти и общества присутствуют и демократические ценности, вытеснившие политический традиционализм. Большинство устойчиво поддерживает общедемократическую норму о подконтрольности власти гражданам. По данным Левада-центра, с утверждением, согласно которому «необходимо, чтобы власть была под контролем граждан», в 2005 г. согласилось 57%, а в 2007 г. — 66%. Традиционалистская норма, согласно которой «если власть действует в интересах народа, контролировать ее необязательно», поддерживалась 30% в 2005 г. и 27% - в 200753.
Преобладание «универсалистской» интерпретации «закона» («один для всех») свидетельствует о том, что политическое равенство признается нормой массовым сознанием, а это — важнейшая предпосылка демократического правления54. Можно предположить, что и «универсалистская» интерпретация «закона», и высокая оценка принципа политического равенства тесно связаны с эгалитаристским идеалом, имеющим глубокие корни в российской политической традиции (по крайней мере, не менее глубокие, чем ценности «социальной иерархии», «подданничества» и «патернализма»). Присутствует и понятие политических прав, но показательна их иерархия: свобода самовыражения (свобода слова и право на получение информации) оценивается в целом выше, чем право избирать своих представителей55. Другими словами, право на собственное, независимое мнение признается в большей степени, чем право на автономное политическое действие (даже элементарное, например, голосование на выборах). Наконец, составная часть отношений между государством и обществом — одобряемые, хотя и несовершенные и неокончательно легитимизированные институты критики, оппозиции и протеста. В итоге можно сказать, что в массовом сознании место общества в отношениях с государством определяется сочетанием автономии и комплекса слабости.
По данным Левада-центра, устойчивое большинство высказывает предпочтение таким моделям отношений, которые предполагают наличие границы между обществом и государством («власть и народ должны уважать друг друга и взаимодействовать в соответствии с принципами, установленными законом» + «власть должна исполнять волю народа и находиться под его строгим контролем»), В количественном выражении это большинство составляло 52% в 2000 г. и 55% в феврале 2008 г. Традиционалистские формы в ка- чсстве «идеальной модели» («власть должна руководить действиями народа, при необходимости используя предусмотренные законом средства принуждения» + «власть должна опираться на народ, класть и народ должны быть едины в своих целях и стремлениях») поддерживались стабильным меньшинством (40%)56. Но «идеальная модель» отношений общества и государства опознается массо- ным сознанием как недосягаемая. По данным Левада-центра, к конце января 2008 г. только 24% верили, что граждане России могут контролировать деятельность государственных органов («в полной мере», «в какой-то мере»). Большинство или полностью отказывало себе в такой способности (39%) или оценивало ее как «крайне незначительную» (28%). Ощущение слабости во взаимоотношениях с государством усиливалось контрастным сопоставлением с гражданами развитых стран, которым 12% приписывали такую способность «в полной мере» и еще 45% — «в какой-то мере»57.
Причины ощущения слабости во взаимоотношениях с государством, судя по всему, не сводятся к начавшемуся разрушению «вертикального контракта». Другой причиной, скорее всего, выступает скептическая оценка институциональных возможностей добиваться защиты своих интересов. Поданным Левада-центра, абсолютное большинство не считает, что при помощи обращений «с просьбами и предложениями» в органы исполнительной власти можно «скорее всего добиться решения своих проблем»: в январе 2008 г. в это верили только 17%. Возможности судов оценивались также весьма низко: в их эффективность в решении проблем граждан верили 21%58. По данным ФОМ, в середине августа 2007 г. среди сообщивших об ущемлении своих прав за последний год только четверть заявили, что требовали защиты в судебном порядке, тогда как три четверти в суд обращаться не стали. (В качестве причин отказа от использования судебной процедуры чаще всего упоминались бесполезность такого шага, отсутствие денег и нежелание ввязываться в волокиту.)59 Негосударственные институты оценивались еще ниже. По данным Левада-центра, в январе 2008 г. только 12% считали, что «скорее всего добиться решения своих проблем» можно «поддерживая на выборах политические силы, которые готовы заняться решением этих проблем», только 8% наделяли такой способностью СМИ и только 5% - активное участие в деятельности общественных организаций, включая профсоюзы60.
Отношение к профсоюзам в массовом сознании представляется весьма показательным. К настоящему времени оно вполне освободилось от «советского наследия»: представительство наемных работников не воспринимается более как часть государства. Представления о функциях профсоюзов стали достаточно современными. По данным ФОМ, в начале февраля 2008 г. 79% были убеждены, что в первую очередь профсоюзы должны «защищать и отстаивать права трудящихся». Традиционалистское мнение, согласно которому профсоюзы в первую очередь должны «распределять социальные блага среди трудящихся», поддержали только 9%. Но отношение к профсоюзам в этом новом для них качестве — откровенно скептическое. По данным, полученным в ходе опроса, 62% сообщили, что не состоят в профсоюзах (о членстве заявили только 23%). Свидетельств о том, что проявления социального и культурного традиционализма, а именно — недоверие к обезличенным формальным процедурам, предпочтение улаживать вопросы неформальным путем и в индивидуальном порядке — играют важную роль в скептическом отношении к профсоюзам, обнаружить не удалось. Зато имеются данные, что решение не вступать в профсоюз питается рациональными мотивами: 67% полагают, что руководство предприятий сегодня никак не учитывает мнение профсоюзов во взаимоотношениях со своими сотрудниками (противоположной точки зрения придерживаются лишь 11 %)61. Массовое сознание отказывает профсоюзам в адекватной поддержке потому, что воспринимает их как слабый и неэффективный институт. Основания для скептицизма в отношении негосударственных «институциональных посредников» (партии, профсоюзы, общественные организации, СМИ) во многом совпадают: это не традиционализм, а реалистические оценки.
Компенсировать ощущение социальной слабости массовое сознание стремится не только за счет обращения к традиционалистским инструментам (наращивание требований в государственной защите), но и при помощи вполне современных. Поданным Левада-центра, в декабре 2006 г. 49% сообщили о позитивном отношении к «правозащите» (отношение еще 33%, у которых она «не вызывает особых чувств», можно определить как нейтральное)62. Отношение к обращению в суд как инструменту защиты своих прав постепенно становится более позитивным. По данным ФОМ, с 2003 по 2007 г. удельный вес тех, кто считал, что такое действие имеет смысл, увеличился с 42 до 51%. (Перелом был обеспечен в основном за счет изменения установок более молодых возрастов.)63 Но пока граждане ограничивают свое воздействие на государство преимущественно словом. Отношения между государством и обществом вышли за рамки традиционализма, начали перемещаться в полосу преимущественно современных («гражданских») представлений, но этот процесс далек от завершения. 
<< | >>
Источник: А.Б. Гофман. Традиции и инновации в современной России. Социологический анализ взаимодействия и динамики. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). — 543 с.. 2008

Еще по теме Особенности «вертикального контракта»:

  1. Вертикальные судовые трапы
  2. ВЕРТИКАЛЬНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ
  3. Понятие о вертикальной и горизонтальной профессиональной карьере
  4. Раздел10 ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДОГОВОРЫ (КОНТРАКТЫ)
  5. Тема 12. ИСПОЛНЕНИЕ КОНТРАКТОВ
  6. 10.1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ ДОГОВОРОВ (КОНТРАКТОВ)
  7. Контракты и социальная структура
  8. Убеждения как «персональные контракты».
  9. ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИЙ ДОГОВОР КУПЛИ-ПРОДАЖИ КОНТРАКТ
  10. Затраты, связанные с качеством, в военных контрактах
  11. КОНТРАКТ ЧИНОВНИКА С КОРОЛЕМ
  12. Ангелы-Наставники. Контракт
  13. Заключение контрактов с организациями-подрядчиками
  14. Статья 767. Изменение государственного или муниципального контракта
  15. Риски, связанные с основными положениями внешнеэкономического контракта
  16. Статья 764. Стороны государственного или муниципального контракта