Ричард Никсон и «Уотергейт»


Дискурс, связанный с началом процедуры импичмента в отношении президента Никсона в 1974 году, удивительно похож на дискурс, связанный с процедурой объявления импичмента президенту Джонсону примерно столетием ранее.
Хотя конкретные обстоятельства в первом случае (незаконное проникновение в отель «Уотергейт» и укрывательство, злоупотребление надзорными полномочиями ФБР, ЦРУ и налоговой службы США, отказ президента следовать постановлениям о предоставлении документов и кассет с записями и тайные бомбардировки Камбоджи) резко отличаются от обстоятельств, связанных с процедурой импичмента в отношении Джонсона (закон о сроке пребывания в должности, удаление Стэнтона и различные заявления, идущие вразрез с линией конгресса), обобщенные трактовки, предлагаемые инициаторами процедуры импичмента, формировались под воздействием логики одной и той же символической структуры. Как и в случае с Джонсоном, мотивы Никсона многими воспринимались в терминах контрдемократического дискурса. Как стало ясно из обсуждений комитета конгресса по

вопросу импичмента, центральную роль в создании такого восприятия сыграл образ президента как эгоистичного и капризного человека, заинтересованного в обогащении и власти за счет гражданского сообщества. «Налицо исчерпывающие доказательства того, что Ричард Никсон воспользовался должностью президента, чтобы добиться политических преимуществ, отомстить тем, кто не соглашался с ним, и лично обогатиться»[224]. «Он создал нравственный вакуум вокруг должности президента и обратил эту великую должность от служения народу к служению своим собственным узким, эгоистичным интересам»[225].
В соответствии с кодами такое эгоцентричное поведение понималось как результат иррациональной, нереалистичной и несколько параноидальной структуры мотивов. Утверждалось, что из-за таких потребностей своей личности Никсон оценивает других, причем без всякой разумной причины, в терминах контрдемократической риторики социальных отношений. «Попав в Белый дом, господин Никсон обратил свою мстительность на критиков, по-видимому, не понимая, что другие могут решительно с ним не соглашаться, но при этом ни заниматься подрывной деятельностью, ни планировать революцию»[226].
Иррациональные, эгоистичные и узкие мотивы привязаны к узко ограниченным, а не к сотрудническим и общинным отношениям. Они не могут стать основой включающего, сдерживающего про
тиворечия гражданского общества. Никсона снова и снова описывали как вероломного, расчетливого, подозрительного и скрытного человека - все это неприемлемые для демократической страны характеристики. Полагали, что данные извращенные свойства побуждают президента обращаться к контрдемократическим и незаконным политическим практикам. Никсон маскировал свои темные дела, приводя для себя ложные оправдания. Он действовал скорее расчетливо, чем благородно, пытаясь до предела увеличить собственную выгоду независимо от принципов этики и законности. «Чтобы оправдать как бомбардировки [в Камбодже], так и прослушивающие устройства, он напомнил о понятии национальной безопасности. ... Имперское президентство Ричарда Никсона стало использовать эти соображения, чтобы прикрыть свою тайную деятельность, а также в качестве оправдания для сознательного и неоднократного введения в заблуждение конгресса и народа»[227].
«Мы видели, что президент разрешил установку нескольких незаконных прослушивающих устройств из соображений своей собственной политической выгоды, и тем самым он не только нарушил основополагающие конституционные права людей, живущих в нашей стране, но и попытался скрыть эти незаконные деяния от общественности точно так же, как он пытался прикрыть “Уотергейтское дело”. Он лгал обвинителям. Он пытался остановить расследования. Он пытался купить молчание, и он не сообщил о преступлении»[228].

Обвинители Никсона рассматривали такие методы и отношения как опасный источник осквернения, как болезнь, которую необходимо остановить, прежде чем она заразит остальных членов гражданского общества, что приведет к разрушению самой ткани общественной солидарности. «Действия и поведение господина Никсона, равно как и его подчиненных, привели нас на грань краха в качестве страны людей, которые верят в свои институты и в самих себя. Из скептически настроенного наш народ стал циничным. Все больше людей начинают думать, что нужно заботиться только о себе и не беспокоиться о других»[229].
Считалось, что мотивы президента и отношения, в которые он вовлечен, подрывают демократию. Его администрация превратилась в самовольную, субъективную организацию, стремящуюся стянуть к себе все больше власти. Ее институциональной целью, как утверждала газета «Нью- Йорк Таймс», была диктатура и авторитарный государственный переворот.
«Из доказательств складывается одна непротиворечивая картина. ... Это картина совершенно самостоятельного Белого дома, действующего на основании предпосылки, что он не подотчетен никакой высшей власти, а подотчетен только желаниям президента и целям уверенного усиления его власти. Это картина президента, который планомерно приобретает все большую уверенность в том, что его пост стоит выше и вне досягаемости закона» (Передовица, July 31, 1974).
Тем не менее, несмотря на усиление потока доказательств не в пользу Никсона в начале

лета 1974 года, он все еще пользовался значительной поддержкой. Те, кто оставались на его стороне, не противопоставляли дискурсу подавления картину безупречного, неиспорченного образца демократической нравственности; они скорее утверждали, что в хаотичном мире политической реальности личное поведение и политические достижения Никсона не противоречат демократическому дискурсу, если понимать его широко.
«Необходимо признать, что огромный вклад президента в дело мира во всем мире в существенной степени компенсирует прочие проблемы» (письмо в редакцию, New York Times, August 1, 1974).
«Как было указано в письмах ко многим представителям юридического комитета, длинный список достижений президента Никсона исключает импичмент. Будем благодарны за то, что у нас столь прекрасный лидер, который делает все возможное ради всеобщего мира» (письмо в редакцию, New York Times, July 31, 1974).
«Как и в случае с доказательствами в отношении действий «водопроводчиков»[230], речь идет об определенной реакции президента на определенную и серьезную проблему, а именно на то, что общественности в результате утечки стала известна очень деликатная информация, имеющая отношение к осуществлению Америкой своей международной политики во время периода, очень
неспокойного как во внутреннем, так и в международном аспекте»[231].

Такие заявления подразумевали, что в мире реальной политики было бы неразумно наказывать Никсона за мелкие грешки, в то время когда он, в конечном итоге, поддерживал и продвигал дело добра. В этом уравнении особо важную роль играли предложения Никсона в сфере международной политики по отношению к Советскому Союзу и Китаю, а также завершение им войны во Вьетнаме; все это представлялось как продвижение дела «мира», то есть положения дел, соответствующего включающим социальным отношениям. С этим аргументом был связан еще один, сосредоточивавшийся не на влиянии президента, а на последствиях собственно импичмента. Утверждалось, что эти последствия говорят против затягивания периода сбивающего с толка обобщенного дискурса. «Определенные члены конгресса и Сената настаивают на удалении президента с должности, несмотря на те последствия, которые такое катастрофическое решение будет иметь для политического образа Америки и ее экономики» (письмо в редакцию, New York Times, August 1, 1974).
«Предпочтительнее сохранить у власти президента, которого мы сочли достойным и выбрали на эту должность, на остаток его срока, а тем временем направить свою энергию и тратить свое время на столь неотложные проблемы, как реформа проведения избирательной кампании, разумная финансовая политика, которая сдерживала бы инфляцию, энергоресурсы, состояние окружающей среды, война и мир, честность в рядах правитель
ства и личные и экономические права и свободы отдельных граждан, которые можно было бы про- тивопоставить срастающимся сгусткам частной власти в монолитном государстве»[232].
Это заявление подразумевает, что политическая реальность такова, что и приземленных политических, и широких этических целей можно достичь, только избежав импичмента.
Однако использование таких аргументов не мешало сторонникам Никсона в конгрессе трактовать события в более обобщенном свете. Они считали, что расследование по вопросу импичмента и члены комитета по импичменту точно описывались в терминах двух противоположных нравственных дискурсов. Сторонники президента связывали отсутствие у комитета строгих, неопровержимых доказательств со своей озабоченностью тем, чтобы расследование соответствовало высочайшим этическим стандартам. Следовательно, в принципе, те, кто был на стороне Никсона, были вынуждены отказываться считать его виновным в совершении преступления, преследуемого в порядке импичмента, пока его обвинители не будут в состоянии предъявить совершенно явное доказательство прямого, личного и сознательного участия президента в подсудном деле. «Чтобы подвергнуть президента импичменту, необходимо наличие его прямого участия в деле, и пока что свидетельства не сложились в убедительное доказательство этого»[233]. «Было совершено множество неверных поступков, это не подлежит сомнению, но направлялись ли эти поступки президентом?

Есть ли явные улики, доказывающие, что он отдавал какие-либо распоряжения в этом отношении? Разумеется, нет».[234]
Сторонники Никсона подчеркнуто противопоставляли свою жесткую позицию по вопросу доказательств позиции его противников. Они описывали этих противников в терминах дискурса подавления: критики Никсона хотят поддержать импичмент на основании свидетельств, которые не удовлетворили бы рационально и независимо мыслящего человека. Мотив критиков - алчность, а их социальные отношения - манипуля- торские. Они представляют собой настоящий образец контрдемократической группы: кровожадная и внушаемая толпа, не способная сохранять бесстрастное отношение, которое является условием цивилизованности. «Я не стану участвовать ни в каком политическом линчевании, где нет неопровержимых доказательств, ни по отношению к этому президенту, ни по отношению к любому другому президенту»[235]. «Я знаю, что те, кто критикует президента, хотели получить свой фунт мяса. Несомненно, им это удалось с помощью всех имевших место обвинений. Однако теперь они желают заполучить все тело целиком, и совершенно очевидно, что им обязательно нужно тело именно господина Никсона» (письмо в редакцию, New York Times, July 31, 1974). «Да, вопли об импичменте, импичменте, импичменте делаются все громче. ... За последний год на президента обрушивалось обвинение за обвинением. Некоторые из них повторялись так часто, что многие люди ста
ли воспринимать их как факты, не нуждающиеся в подтверждении»[236].
Данная оценка мотивов инициаторов импичмента и социальных отношений, в которых они участвовали, сопровождалась негативной оценкой институтов, вовлеченных в процедуру импичмента. Про эти институты говорили, что они действуют произвольным образом, относятся к Никсону как к врагу, а не как к согражданину, и пытаются усилить собственную власть, а не власть права. Такое пренебрежение к закону подвергает опасности демократические основания общества; по сути, оно могло бы породить антидемократическую революцию.
«[Мы] все убеждены, что для нашей страны существует серьезная угроза, порожденная предубеждением и ненавистью, которые ежедневно нагнетаются средствами массовой информации» (Письмо в редакцию, New York Times, July 31, 1974).
«Решение Верховного суда о том, что президент Никсон должен сдать кассеты с записями, имеющими отношение к “Уотергейтскому делу”... может любого президента превратить в почти символическую фигуру, чьи действия может отменить любой своевольный приказ суда первой инстанции. ... По сути, суд пренебрег конституцией, создал свой собственный закон и потребовал, чтобы этот закон имел в стране полную силу» (письмо в редакцию, New York Times, July 29, 1974).
«Пять членов комитета сделали публичные заявления о том, что господина Никсона следует подвергнуть импичменту, и их не отстранили от
процедуры голосования. Порочащие президента сведения - результат утечки - появляются в средствах массовой информации почти каждый день. ... Когда начнутся публичные слушания, можно с полной готовностью ожидать того, что на них придут женщины с вязаньем, современные мадам Дефарж[237], которые будут постукивать спицами в ожидании того, как голова Ричарда Никсона скатится с плахи» (Письмо в редакцию, New York Times, July 2, 1974).
<< | >>
Источник: Александер Дж.. Смыслы социальной жизни: Культурсоциология. 2013

Еще по теме Ричард Никсон и «Уотергейт»:

  1. Америка шестидесятых и Уотергейт
  2. «УОТЕРГЕЙТ» КАК ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ РИТУАЛ
  3. Ричард шекспировский
  4. Ричард реальный
  5. ПРАГМАТИЗМ РИЧАРДА РОРТИ
  6. 1553-1554 РИЧАРД ЧЕНСЛЕР АНГЛИЯ
  7. РИЧАРД ПРАЙС (1723 - 1791)
  8. «Гендер и архитектура» в работе Луизы Дурнинг и Ричарда Рингли
  9. Второе путешествие Клаппертона. — Прибытие в Бадагри. — Иорцба и сто- лица ее Катунга. — Бусса. — Попытки собрать точные сведения о смерти Мунго Парка. — Области Ниффе, Гуари и Зегзег. — Прибытие в Кано. — Дебуар. — Смерть Клаппертона. — Возвращение Лендера на побережье. —? Такки в Конго. — Боидич у негров ашанти. — Мольен у истоков Сенегала и Гамбии. — Майор Грей. — Кайе в Тимбукту. Лен г у истоков Нигера.— Ричард и Джон Лендеры в устье Нигера. — Кайо и Леторзек в Египте, Нубии и в оазисе Сива.
  10. Ричард К.СМИТ. АВИАНОСЦЫЛЕГЧЕ ВОЗДУХА, 1999
  11. Броуди Ричард. Психические вирусы. Как программируют ваше сознание, 2007
  12. Страницы жизни героя, 1961. Хвост виляет собакой
  13. КАК ПРИМИРИЛИСЬ РОЗЫ
  14. Венценосный злодей