<<
>>

Три поколения в мечети

  «Абыстайлар-эбиляр»-бабушки. Старшее поколение женщин адаптирует новое знание и опыт в уже сложившиеся конвенциональные представления об индивидуальной исламской религиозности, они более критически относятся к новым предписаниям.
Как правило, образовательные интересы женщин этой категории ограничиваются изучением молитв и правил исполнения пятикратной молитвы, ритуальных предписаний, а также элементарных основ ислама, иногда включают графику арабского языка. Приобретение нового знания рассматривается как необходимое для укрепления своего авторитета в семье и в кругах родственником и друзей-татар. Их обращение к исламу соответствует общим ожиданиям вовлечения в религиозную активность с наступлением пенсионного возраста. Они воспроизводят категорию «молящихся» бабушек, одна из задач которых — артикуляция религиозных воспитательных паттернов этнических мусульман, где важной оказывается прежде всего этика и символика ислама, а не догматическая сторона.
Дамира36 (65лет) родилась в Москве и после четырех лет эвакуации в деревне в Башкирии вернулась с мамой и сестрой в Москву, где и пошла в девять лет повторно в первый класс. И хотя школу пришлось заканчивать в вечерней форме, потому что семья жила бедно, закончила торговый техникум («чтобы не голодать»). Из торговли ушла и 25 лет работала на микробиологическом предприятии. Была коммунисткой, десять лет стажа профсоюзной работы. Замужем не была и детей нет. Впервые на курсы при мечети пришла вместе со знакомой после выхода на пенсию, после смерти мамы. Родом из Татарстана, сейчас живет одна в однокомнатной квартире.
Биографический рассказ Дамиры — это история о трудной голодной жизни и о ее активной, творческой жизненной позиции. Прошлое представляется через то, что было дома, — это мама, устраивавшая литературные четверги и пятницы (один день посвящался татарской литературе, а второй — Корану), и вне дома — это общественное служение («все делала для людей»), интересная и творческая работа («все приходилось осваивать самой»), концерты и выставки («я не скучаю»), поддерживающаяся «связь с татарстанской диаспорой».
Своя этническая принадлежность конструируется через родную деревню, в которую она раньше ездила, родителей в Татарстане, маму (которая «наизусть знала Г. Тукая»37), язык (который она слушает по радио или в мечети и изучает новые слова, такие как «просвещение»), свою активность в посещении спектаклей, литературных вечеров в советское время (каждые 5—10 лет устраивали национальные декады в театре им. Пушкина, а в «Доме атеизма» в программе «Хочу все знать» проходили встречи с известными людьми из Татарстана) и информированность о политической ситуации в Татарстане (татарское радио «Свобода»).
В повествовании Дамиры ислам помещается внутри татарской идентичности, и, соответственно, отношение к исламу конструируется через этничность. И на маджлисы Дамира предпочитает приглашать тех, кто татарским владеет. Даже если у молодых имамов религиозные знания крепче и произношение арабского лучше, чем у ее старшего поколения. В биографическом нарративе Дамиры ислам — это продолжение того, что делала мама. Перед смертью мама научила ее читать намаз: «Вот я умру, кто будет догу (молитву.— С.Г.) читать? Никто не поможет».
В месяц поста мама «сначала парами собирала, а потом только женщин, бабушек. ... Коран читали те, кто был знаком с религией. ...В основном мужчины, были и бабушки. Вот у меня сейчас бабушка одна. Ей 92 года, в 6 лет она Коран от корки до корки умела читать. ...Я очень рада, что мы приняли исламскую религию. ... Вот если бы сейчас татары вернулись в исламскую религию, заинтересовались бы Кораном, какая была бы благодать». «Ханум»-женщины. Исследователи, да и сами религиозные деятели отмечают, что это поколение, рожденное в период атеистической пропаганды, практически- выпадает из религиозной активности. Среднее поколение женщин демонстрирует континуум паттернов от очень близких к «девушкам» (включая установку на характер обучения и стиль одежды) или «бабушкам». Это наиболее социально ориентированная группа, готовая к различным видам активности: благотворительности, преподаванию и т. д. (активная жизненная позиция свойственна им вообще — практически все из них сделали успешную карьеру). В этой категории женщин могут быть очень различные модели нарративов — от выстраивания своего авторитета как родителя и до пиетистского служения. Их рассказы звучат как инструкция-поучение в решении жизненных проблем, воспитании детей и т. д.
Зайнап (41 год) в Москве живет с девяти лет, с мужем развелась по собственной инициативе, сын (около 22 лет) — верующий человек, исполняет пятикратную молитву. После того как сын стал зарабатывать, Зайнап оставила работу (бухгалтер в турецкой фирме). Впервые на курсы пришла в 1996 г. после смерти матери, и уже через несколько месяцев начала делать намаз и носить платок, возглавляет проект заочного мусульманского образования, участвует в преподавании.
Зайнап, которая с раннего детства чувствовала себя взрослой и «внутри было все мобилизовано на решение проблем», описывает свою историю жизни как поиск смысла — «какая-то такая проблема мне не давала покоя». Ее биография делится на период подготовки к погружению в ислам и непосредственно мусульманской активности. Успешная работа (карьера и деньги), «жизнь эмансипированной женщины» не приносили удовлетворения, курсы по астрологии тоже не дали «ответа на вопрос». Тяжелая смерть матери и образ девушек в платках (которые пришли на поминки), от ко торых она и узнала о существовании курсов, представляются в нар ративе как главный толчок «вхождения» в ислам. На курсах вст «впитывала, это как раз было то, чего мне не хватало всю жизнь. ... Все, что беспокоило, находило абсолютно точно и логично место в ис ламе. ...Как только я стала изучать ислам, я поняла, что очень много таких же, как я. Признают себя мусульманами, но ничего не знают» Через два месяца обучения она «встала на намаз», и «сразу пришт понимание необходимости ношения платка». И хотя «не было внуг реннего сопротивления», Зайнап приводит легитимизированный среди женщин в платке нарратив трудностей, связанных с повязы- ванием платка. Если не носишь платок постоянно — «внутри жуткий дискомфорт ощущаешь», когда повязываешь — страх посторонних взглядов. А платок для женщины - «это молчаливый даваї (призыв. - Г.С.) — каждый видевший на секунду думает о Боге».
В нарративе Зайнап нет морализаторства по отношению к «этническим» мусульманам, а также абстрактных высказываний о восприятии ислама в сегодняшнем обществе. Ее повествование имее і характер убеждающего примера своего жизненного опыта в «полезности» и ценности ислама. В том числе и для воспитания детей.
«...Проблема на самом деле сейчас не феминистская, а на самом деле проблема, можно так приблизительно'озвучить: “верните женщине ее права ”, причем права те, которые ей дал Всевышний. ...это воспитание подрастающего поколения. ...Испециально вытащили ес из дома, чтобы можно было детишек забрать в детский сад, оболванить их там всех, одну и ту же идеологию насадить.... Так вот говорю, давайте повернемся лицом к женщине и вернем ей исконное право, чтобы она не чувствовала себя ущемленной от того, что она сидит дома и занимается детьми. ...Порелигии никто не запрещает социализацию в социуме ... есть в религии и общественные фонды и благотворительность.... Было бы лучше, если бы женщина воспитала такого благочестивого, такого нравственного мудрого ребенка, который стал бы потом президентом страны. ...Это тоже было бы собственной реализацией, почему нет ?...».
Когда ее сыну было 16 лет, она превратилась из эмансипированной, занятой карьерой женщины в соблюдающую мусульманку. «Влияя собственным примером и читая дуа (молитву. — С.Г.)», она заинтересовала сына исламом. Позиционируя себя как кого-то, кто «жизнь прожил», Зайнап акцентриует внимание на том. как надо вести себя и что делать, чтобы не отпугивать от себя «немусульманское» окружение. «Что людей пугает на первых порах, это множество запретов.... Потому что люди привыкли жить вольготно, не отказывая себе ни в чем. ...Но вот объяснить, что запрет есть в шариате только потому, что это вредно самому человеку». «Кызлар»-девушки. Так их называют в мечети, и так они обозначают себя сами. Это тоже очень разнообразная категория, в которой, например, есть те, для кого обучение в медресе или на курсах является единственной формой образовательной активности (а иногда и занятости) на данный момент. Другая группа, напротив, — это успешные студентки московских вузов, москвички во втором или третьем поколении, с многосторонними интересами и широкими образовательными планами на будущее. Последняя группа презентирует «современную» интерпретацию ислама, в которой важно следование всем предписаниям ислама с юного возраста, рефлексивное отношение к национальной традиции ислама.
В этой категории незамужних девушек конструируется манифестирующий нарратив, в котором провозглашается возможность другого образа ислама — современного, «молодежного» и женщины-татарки — не следующей за толпой (мужественной), интеллектуальной. Подчеркивается «отличность», выражаемая в том числе через повязывание платка и иной стиль одежды. Легитимизация своего выбора происходит со ссылкой на существующие непропорциональные гендерные режимы. Манифестирующие повествования не исключают элемент «сомнения» в планировании своего будущего. Тема укрепления «имана» (веры) оказывается значимой для девушек не только в силу «сложности» сделанного ими выбора, но и потому, что они находятся на таком этапе жизненного цикла, когда семья, карьера — все впереди.
Гульсум (21 год) родилась в Москве, родители родом из Нижегородской области. Учится на 4 курсе университета, в мечети три года, платок носит один год. Имеет годичный опыт религиозного преподавания.
Биографический нарратив Гульсум разделяется на две части: «та» и «эта» жизнь. Среди ее ближайших родственников не было людей молящихся, и одна из центральных имплицитных нарративных тем — это противопоставление «соблюдающих мусульман» и «этнических» мусульман.
«Те мусульмане, которые не соблюдают, меня слегка напрягают. ... Еще до того, как я стала соблюдающей, я считала себя абсолютно праведной мусульманкой, потому что я верила в Аллаха и как бы Аллаха татар, которые как бы не верили. ...Татары обычно очень редко, когда как бы с радостью это воспринимают. ...Вообще меня особенно очень удивляло, когда вот русские девушки принимают ислам.... У них вера намного крепче, чем у тех, которые как бы изначально были мусульманами. ...Они (татары) боятся общественного мнения. А что скажут другие?Я считаю, что это, именно, есть проявление их слабости... Они не могут пойти против всех. ...Это (посещение свадьбы родственников) был такой мой выход в общество, называю это обще- створодственников. ... Ну, они, конечно, учились так вот не смот реть, совсем как бы на дикую. ... Там (в деревне) как бы говорят, ты как доярка ходишь. Конечно, ты там доказываешь, но они же старые, они еще такие настырные могут быть. ...Конечно, поддержку самую первую там я услышала от своих русских только».
Гульсум, окончившая специализированную «английскую» школу, где в основном учились дети «московской интеллигенции», не скрывает свое негативное восприятие «деревенских, подчинен ных общественному мнению татар». Но в то же время: «... Нации нальность смешивать нельзя (в семье),... потому что это потеря сво ей культуры. ... с бабушкой я говорю по-татарски, с друзьями тоже стараюсь по-татарски говорить, чтобы не потерялся язык. У нас как бы в семье это (смешанные браки) не принято».
И хотя вначале мама была против, она настояла на своем. Появи лись новые подруги из мечетной среды - женщины старше ее, что конструируется как ценность, ставшие ее учителями, среди которых не только (или даже не столько) татарки, а, например, дагестанка.
«Папа у меня деревенский, и он привык, что дети растут на ули це, как бы сами по себе. А на мужчинах там колхоз-малхоз, козы, ко ровы,...Умоей подруги дагестанки трое детей по-другому. ...Навер ное, это у нас просто так не принято в татарских семьях, чтобы муж нянькался и... проблема алкоголизма»:
Позиционируя себя как человека, который имеет представле ние о жизни там и о жизни здесь, Гульсум говорит: «... это абсо лютно разные миры и люди, которые там, они практически не пони мают людей, которые здесь. ...Мусульмане, в отличие оі этнических мусульман, должны быть сильной личностью, чтобы противостоять всему ...окружению. Потому что, в самом деле, тя жело не пойти за толпой». Эта тема развивается в историю о плаї ке, о психологических проблемах выхода в публичное простран ство: «вообще все на меня смотрят и всем до меня есть дело». Если раньше металась, то теперь нашла свое. «Я считаю, что моя жизнь нормально началась, когда я пришла нормально к исламу, когда ста/а соблюдающей мусульманкой. ...Мусульмане намного легче восприни мают всякие беды, горести, т. е. они с терпимостью». Реализация желания и дальше учиться представляется в интервью как еще нерешенный вопрос. Муж может потребовать сидеть дома, что для нее «будет тяжело». Помимо получения второго экономического образования Гульсум представляет себя в будущем как возможную активистку, преподавательницу, которых пока не так много в ме чети и им не хватает знаний, касающихся специфически женских исламских практик. «Когда преподают мужчины, у них некоторые вопросы спросить чисто женские не можешь. Ну ив принципе он может и не знать.... Когда девушкам рассказываешь чисто женские мо - менты, они даже стесняются. ...Сюда приезжают египтянки различные, они очень плохо русский знают, они тебе не помогут».
«Я недавно слышала, что соблюдающие мусульманки современные — они слишком высокомерные. Может быть. Может быть... потому что нужно достаточно много преодолеть, чтобы стать такой, какой ты стал. Побороть все это окружение вокруг себя, потому что мужчинам не так сложно. Т. е. как бы полностью ты меняешь свой внешний вид, полностью абсолютно ты меняешь свою жизнь. ...Образ такой соблюдающей, образованной, затем как бы хорошей домохозяйки, чтобы она все успевала.... Т. е. как бы баланс между такой верующей, соблюдающей полностью, и как бы такой светской женщиной. По крайней мере, в нашей стране. Я говорю о России, о Москве. ...Не быть такой затюканной, а показать себя, что ты абсолютно не хуже других, а даже лучше». 
<< | >>
Источник: А.Б. Гофман. Традиции и инновации в современной России. Социологический анализ взаимодействия и динамики. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). — 543 с.. 2008 {original}

Еще по теме Три поколения в мечети:

  1. ГЛАВА XIV О ТОМ, ЧТО СЧАСТЬЕ БУДУЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ НИКОГДА НЕ СВЯЗАНО С НЕСЧАСТЬЕМ НАСТОЯЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ
  2. Мечети и школы
  3. Три источника и три составные части пиратства
  4. Три Великих В и Три Трудных К. Чистота Помысла
  5. ТРИ ПЕРЕМЕННЫЕ И ТРИ ВЕЛИЧИНЫ
  6. РАЗДЕЛ 4 Четвертое поколение.
  7. ПОКОЛЕНИЯ ТАНКОВ
  8. ГЛАВА 4 ЛЕСТНИЦА ПОКОЛЕНИЙ социологов
  9. Глава 2 Сети сквозь поколения
  10. ПОВЕРЖЕННОЕ ПОКОЛЕНИЕ
  11. РОЛЬ поколений в истории культуры
  12. ТАНКИ ЧЕТВЕРТОГО ПОКОЛЕНИЯ
  13. о ПОКОЛЕНИЯХ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ социологов НА ПРОТЯЖЕНИИ ПОЛУВЕКА9
  14. Часть вторая ПОКОЛЕНИЕ НА СТЫКЕ ВЕКОВ
  15. ОДИН ВОЗРАСТ - ДВА ПОКОЛЕНИЯ
  16. Как формировались поколения социологов
  17. Новое поколение в философии
  18. ТАНКИ ТРЕТЬЕГО ПОКОЛЕНИЯ
  19. О поколениях социологов и их взаимосвязях