§ 1. Этнический состав.

Прежде чем приступить к изложению материала, целесообразно вновь обратиться к вопросам терминологии.

В XVII в. в России не использовали понятий, хоть сколько-нибудь близких современным понятиям "этнос", "нация", "национальность" и им подобным.

Как уже говорилось во Введении, главным понятием применительно к иностранцам, было слово "земля" в основном значении "страна", "государство". Однако это значение было не единственным. "Землей" назывались исторические области, входившие в состав ряда государств той эпохи, "землей" было и гигантское надгосударственное образование: Империю называли "Цесарской землей", внутри которой выделяли "Цесарскую область". Таким образом, если иноземец (в передаче русских документов) говорил, допустим, что он родом из "Свийские земли", это отнюдь не означало что он этнический швед, это лишь означало, что он родился на территории, подвластной шведской короне.

При этом следует иметь в виду особенность источников, содержащих указание на то, какой "земли" был тот или иной иноземец: такая информация содержится, как правило, в расспросных речах иностранцев. Большая часть известных мне расспросных речей изучаемого периода была записана сразу же после "выхода" или "выезда" иноземца, до принятия его на службу. Меньшая же часть такого рода документов составлялась позже, на различных этапах жизни иноземца в России, если по каким-либо причинам возникала необходимость допросить его, в том числе и о его жизни до приезда в Московское государство (например, при переходе в православие). Встречаются упоминания родной "земли" и в ряде челобитных иноземцев. Что же касается других документов, то в них лишь достаточно последовательно выделялись "немцы" из числа всех прочих иноземцев; указаний же на то, уроженцем какой "земли" был тот или иной немчин, как правило, нет. Особенно досадным для исследователя является тот факт, что в различного рода списках иноземцев, содержащих подчас сотни имен, "земля" не упоминается, и выяснить откуда приехал в Россию тот или иной иностранец, если не сохранились его расспросные речи, практически невозможно.

В то же время, в документах первых трех десятилетий XVII в. иногда встречаются термины, обозначающие, на первый взгляд, этническую принадлежность человека: "ирлянчик", "агличенин", "шкотчанин", "француже- нин", "венгренин", "прушанин" и подобные. Однако их употребляли достаточно редко, применительно к конкретным лицам (обозначение "такой-то земли" применялось и для целых групп лиц), и обнаружить какую-либо закономерность в их употреблении пока не представляется возможным. Кроме того, даже эти термины не были в полном смысле обозначением этнической принадлежности. Так, среди "англичан" вполне могли быть валлийцы, а среди "прушан" или, что то же самое, выходцев из "Прусской земли" - представители совершенно различных национальностей, поскольку в это время в Пруссии проживали большими группами выходцы и их потомки со всех концов Западной Европы1.

Чтобы не перегружать текст данного исследования тяжеловесными оборотами, связанными с обозначением той или иной "земли", в нем употребляются достаточно условные термины - "англичане", "ирландцы", "цесар- цы", показывающие, что речь идет о выходце из соответствующей "земли".

* * *

Первоначально русские власти из числа западноевропейцев нанимали почти исключительно итальянцев. Первым известным нам выходцем из Ита-

Выражаю самую искреннюю благодарность Т. Бохуну за консультацию по вопросу о ситуации на территории Пруссии.

лии был Аристотель Фиораванти. Его преемниками в деле отливки пушек стали Паоло Дебоссис, мастер Яков и венецианец Петр.

В конце XV в. к итальянцам присоединяются немцы. Видимо, первый приезд немецких мастеров (вместе с очередной группой итальянцев) состоялся в 1490 г.[342] [343] [344] Во время русско-ливонской войны 1501-1503 гг. в ходе сра-

2

жения у оз. Смолин (13 сентября 1502 г.) на русскую сторону перешел Лукас Хаммерштеттер, командовавший отрядом пехотинцев в войсках Ливонского ордена. По словам Сигизмунда Г ерберштейна, беседовавшего с ним во время своего второго пребывания в России в 1526 г., он "похвалялся, будто проис-

3

ходит от герцогов брауншвейгских" .

Возможно, что к немцам и итальянцам в начале XVI в. прибавились и шотландцы. В 1507 г. датский король направил в Россию корабль с большим количеством военных грузов, на котором были отправлены в Московию и четверо шотландских мастеров-артиллеристов.[345] Однако добрались ли они до России и, если да, то чем занимались, остается неясным.

Под 1508/1509 г. одна из разрядных книг упоминает двух итальянских инженеров-фортификаторов: " князь великий Дорогобуж велел делать деревяной и послал с Москвы мастеров, фряз Вартоломея да Мастробо- на"[346].

В 1513 г. по распоряжению императора Максимилиана из Любека в Россию морем были отправлены отряд пехоты и несколько итальянцев, имевших опыт в осаде крепостей[347]. Пехотинцы, скорее всего, были немцами.

Ситуацию, когда западноевропейцы были представлены итальянцами и немцами, зафиксировал Сигизмунд Герберштейн: "Теперь у государя есть пушечные литейщики, немцы и итальянцы, которые кроме пищалей и пушек

„ i

льют также железные ядра .

Но, по-видимому, в конце 10-х - 1-й половине 20-х годов XVI в. итальянцы, все-таки, преобладали среди служилых иноземцев; не случайно Франческо да Колло, который находился в России в 1518 г., отметил, что "италь-

2

янцев же прежде всех уважают и любят" , а Паоло Джовио, со слов русского посла Дмитрия Герасимова, записал в 1525 г., что именно итальянские мас-

3

тера отлили множество медных пушек, которые теперь находятся в Кремле" .

Конечно, данные Г ерберштейна об этническом составе иноземной части русского войска нельзя считать исчерпывающими. Имперский дипломат упоминает о национальной принадлежности только пушкарей; применительно к другим категориям служилых иноземцев он ничего не говорит об их национальности. В то же время, по данным А. Л. Хорошкевич, этническая картина уже в начале XVI в. была более пестрой: датчане участвовали в обороне Пскова от ливонцев, а в 1513 г. Михаил Глинский нанимал для русского вой-

4

ска воинов в Германии, Польше и Чехии . Об одном датчанине - адмирале Северине Нордведе (Норби) - рассказывает и Герберштейн. Однако тот, пробыв в России некоторой время, на службу так и не поступил ("здесь пользы от него не было никакой") и был отпущен восвояси5.

Тем не менее, для первой четверти XVI в., можно, по-видимому, с достаточной долей уверенности утверждать, что среди западноевропейцев на русской службе абсолютно преобладали итальянцы и германцы, а выходцы [348] [349] [350]

из других стран и земель Западной Европы, если и были, то, скорее, как единичные исключения из общего правила. Что же касается 2-й четверти столетия, то здесь, к сожалению, в распоряжении исследователя нет источников, которые содержали бы более или менее репрезентативную информацию об иноземцах в русском войске. Лишь во 2-й половине века вновь появляются тексты, позволяющие реконструировать этнический состав иноземцев на русской службе. Анализ этих источников показывает, что на протяжении указанного периода в иноземной части русского войска произошли принципиальные изменения.

Во-первых, из источников практически исчезают упоминания об итальянцах. По мнению А. Л. Хорошкевич, связано это было с многочисленными русско-литовскими войнами, которые затрудняли наем военных на Апеннинском полуострове, а также женитьбой польского короля Сигизмунда в 1518 г. на представительнице миланского герцогского дома Сфорца, сделавшей центром притяжения итальянцев Польшу1.

Правда, Джованни Тедальди, рассказывавший в 1581 г. Антонио Пос- севино о России, говорил, что "всего больше у него (Ивана Грозного - О. С.)

итальянцев, которых он зовет фрязями и держит за их искусство; за это, по

2

его словам, он их и любит" . Тедальди первый раз жил в России в 1551-1554 гг., а затем, на протяжении последующих десяти или одиннадцати лет, бывал там десять или одиннадцать раз. В момент разговора с Поссевино ему было уже 78 лет, и, учитывая свойства человеческой памяти, можно с достаточной долей уверенности предположить, что основная часть сообщенных им сведений относится к его первой (1551-1554 гг.), самой длительной поездке, в Россию. Таким образом, обилие итальянцев (в сравнении с другими иностранцами) на службе русского царя имело место, скорее всего, в самом начале 2-ой половины XVI в.

Какое-то, видимо, очень незначительное, количество итальянцев присутствовало в русском войске и в последующие десятилетия XVI в. Кажется, единственным свидетельством этого служит упоминание Рафаэля Барберини (1565 г.) о двух пленных феррарцах, которые перешли на русскую военную службу и усиленно рекомендовали остаться на службе в России и самому Барберини[351] [352] [353] [354]. Возможно, что именно их имел в виду Тедальди, который в качестве подтверждения "любви" Ивана Грозного к итальянцам, привел случай,

когда царь "однажды охотно простил каких-то братьев из Феррары, убивших

„2

товарища своего старшины" .

Другой особенностью 2-ой половины XVI в. было резкое увеличение количества немцев. Неизвестный автор "Донесения о Московии", сведения которого относятся, в основном, к 1557 г., (т. е. до начала Ливонской войны) говорит, что многочисленная русская артиллерия "ежедневно пополняется немецкими служащими, выписанными сюда на жалование", и что Иван Гроз-

3

ный по военным делам "часто советуется с немецкими капитанами" . Около двадцати немецких дворян, "знатного рода и хорошего имени" встретил на

4

царском пиру в 1565 г. Барберини . Штаден пишет, что "большая часть иноземцев на Москве теперь немцы, черкасские татары и литовцы".[355] Сам Штаден, находившийся на русской службе в 1564-1576 гг., тоже был немцем, уроженцем Вестфалии. Иоанн Пернштейн, среди иноземцев, находившихся на службе Ивана Грозного в 1675 г., помимо поляков, называет только немцев[356]. По некоторым известиям раннего сибирского летописания немцы были даже среди жителей строгановских городков и участвовали в походе Ермака[357]

(хотя, здесь под "немцами" следует видеть, скорее всего, западноевропейцев вообще).

А. Л. Хорошкевич полагает, что базой для развития русско-немецких связей служили особенности социально-политического развития России по пути абсолютной монархии, определившего ее враждебность ко всякого рода гуманистическим настроениям, и укрепление контактов с контрреформацией Европы. Сношения с северо-немецкими городами, достигшие своего апогея в 90-х гг. XV в., возобновились после 1509 г. и особенно после 1514 г., в период заключения союза с Тевтонским орденом[358] [359]. Современник событий Даниэль Принтц фон Бухау видел причину в личных пристрастиях Ивана Грозного: "немецких воинов он (Иван Грозный - О. С.) предпочитает всем остальным,

и потому, если выходит на войну, особенно много заботится об их наборе и

2

не щадит никаких издержек" . Пауль Одерборн также отмечал, что немцев царь особенно любил и чтил, охотно давал им ответственные поручения и на- значения[360] [361]. Однако, представляется, что основной причиной резкого притока германцев в русское войско во 2-й половине XVI в. были Балтийские войны - ливонцы, а также выходцы из других германских государств, служившие в армиях военных противников России, как пленные или как перебежчики попадали сначала в Московское государство, а затем - и на русскую военную службу.

4

Уроженцем области Вик в Ливонии был Юрий Францбек (Фаренсбах) , командовавший отрядом "немцев" в большом полку Берегового разряда в 1572 г.[362] Ругодивские и юрьевские "немцы" и немцы из Вильяна упоминаются

в составе русской группировки в документах о сражении при Молодях[363]. Все они оказались в русском войске после взятия этих ливонских городов в конце 50-х - начале 60-х гг. XVI в.

Особенностью этого периода является также и то, что, в связи с Балтийскими войнами и большим количеством захваченных русскими войсками пленных, источники среди всех прочих немцев начинают отдельно выделять лифляндцев, а среди них, подчас, отмечаются курляндцы.[364] [365] [366]

Лифляндцем был, по-видимому, Г анс Борк, "который некогда был взят в плен в Лифляндии", и который впоследствии командовал сотней немецких конников у Василия Шуйского и не раз переходил от Шуйского к Болотникову и обратно, а также его товарищ Тоннис фон Виссен, "тоже из старых

3

лифляндских пленников" . В Туле, по сведениям Исаака Массы, к началу Смуты было немало иноземцев, "по большей части ливонцев, пленных нем-

„4

цев и курляндцев" .

В-третьих, появляются представители ряда новых национальностей, которых до этого в России, кажется, не было. Причиной тому также были Ливонская и другие Балтийские войны той эпохи.

Как уже говорилось в предшествующей главе, весной 1574 г. во время осады шведскими войсками крепости Везенберг, которую оборонял русский гарнизон, произошел вооруженный конфликт между немцами и шотландцами, находившимися в шведской армии. В результате значительное количество шотландцев перебежало на русскую сторону[367].

О переходе группы шведов и шотландцев из шведской армии к русским рассказывает и Джером Горсей[368]. Он также сообщает, что во время военных

действий против шведов в Ливонии русские захватили "много пленных, которых царь отсылал в отдаленные места страны. Там были лифляндцы, французы, шотландцы, голландцы и небольшое число англичан". Все они впоследствии поступили на русскую службу. Кроме того, автор "Путешествий сэра Джерома Г орсея" зафиксировал присутствие шведов, голландцев и шотландцев в войсках, направляемых против крымских татар[369] [370] [371] [372]. Так, через плен в число служилых иноземцев попал швед Лоренц Бьюгге (Лауренс

Буйк), который "приведен был в Москву пленником из Ливонии при тиране

2

Иване Васильевиче" и к 1607 г. "больше 30 лет жил в России" .

Джильс Флетчер, побывавший в России в 1588-1589 гг., отметил наличие "иноземных наемных солдат, как-то: поляков, шведов, голландцев, шотландцев, и проч. голландцев и шотландцев около 150; греков, турок, датчан и шведов, составляющих один отряд, в числе 100 человек или около

„3

того" .

Некоторые сведения о появлении новых национальностей среди иноземцев на русской службе во 2-й половине XVI в. можно найти и в русских документах, но уже следующего XVII столетия.

Как уже говорилось, в 1623/24 г. на патриаршем дворе при переходе в православие большой группы иноземцев, желающих подвергнуться перекрещиванию, расспрашивали о том, кто они и откуда. В ряде расспросных речей есть указания на место жительства или рождения того или иного иноземца. Вот эти данные: отец А. Кляусова "выехал из Лифлянт при царе Борисе"; родители Герта Дирикова сына "были Лифлянские земли"; родители И.

4

Статцова "были свийских немец" ; выехавший "при царе Борисе" Яков Семенов оказался "свейским немчином"; отец А. Фалентинова "был лифлянских

1 2 немец" ; отец А. Водела "был шкотцких немец" ; "выехавший" при Иване

Грозном Н. Толмачов был "Цысарской земли"; при Иване же Грозном "вы-

3

ехал из Шкотцкие земли " отец Я. Лунева . "В Лифлянтах" При Иване Гроз-

4

ном взяли в плен отца Б. Говолтова , однако в этом случае мы можем только предполагать, что он был уроженцем Лифляндии, а не наемником из какой-то другой страны.

Таким образом, в перечень народов Западной Европы, чьи представители были на военной службе в России во 2-й половине XVI в., следует, помимо многочисленных выходцев из различных германских государств и земель (в том числе и с территории Империи) и немногих итальянцев, включить англичан, голландцев, датчан, французов, шведов и шотландцев.

С учетом того, что, как уже говорилось, во 2-й половине XVI в. основную часть притока иноземцев поставляли войны, можно с большой долей уверенности утверждать, что этнический состав и структура иноземской составляющей русского войска в основном были такими же, что и в армиях противника. Обуславливалось это тем, что именно в этот период и Речь По- сполитая, и Швеция стали активно использовать наемников из других стран Европы. В то же время, за счет пленных и интернированных жителей Ливонии в русском войске неизбежно должна была значительно увеличиться, по сравнению с другими этническими группами, доля немцев.

В годы Смуты, особенно на ее последнем этапе, в 1613-1618 гг., тенденция воспроизводства состава и структуры иноземской части войск противника в составе вооруженных сил Московского государства, как представляется, должна была сохраняться. В этом плане любопытно посмотреть на "выходцев" 1618 г., поскольку в большинстве случаев документы зафиксировали "землю", уроженцем которой был тот или иной перебежчик. Правда, как [373] [374] [375] [376] во всех подобных случаях, сохранившиеся документы представляют собой своего рода случайную выборку, доля которой от генеральной совокупности, к сожалению, неизвестна.

Как уже говорилось, удалось выявить 75 перебежчиков (см. Таб. II-5). Из них больше всего выходцев было из "Прусской земли" - 33 человека, шотландцев было 12 человек, "Цысарские земли" - 10 человек, англичан - 6 человек, ирландцев - 3 человека, лифляндцев - 2 человека, французов - 2 человека, шведов - 2 человека, датчан - 1 человек и 1 человек был из "Амборские земли" (т. е. из Гамбурга и относящейся к вольному имперскому городу территории); для 3-х человек данных нет. Если хотя бы половина пруссаков и цесарцев была германоговорящей, то даже без двух лифляндцев и одного гамбуржца немцы составляют самую многочисленную группу.

<< | >>
Источник: Скобелкин Олег Владимирович. Западноевропейцы на русской военной службе в XVI - 20-х гг. XVII в.. 2015

Еще по теме § 1. Этнический состав.:

  1. Этнический состав населения Малой Азии около 2000 г. до н. э.
  2. 7. 2. ЭТНИЧЕСКИЕ СУБКУЛЬТУРЫ И РАСИЗМ
  3. 7. 2. 1. этнические группы
  4. 3.9. Социально-этнические общности
  5. «Этнические мусульмане»
  6. Этническая бомба?
  7. 10.6. Социальная работа в этнической среде
  8. ЭТНИЧЕСКОЕ И РАСОВОЕ НЕРАВЕНСТВО
  9. Гражданские и этнические идентификации в России и Польше Е.Н. Данилова
  10. Вопрос 25. на селе и в этнической среде