§ 2. Посольский приказ.

Из всех властных структур России рассматриваемого периода чаще всего иноземцам приходилось иметь дело с приказами.

Посольский приказ был первым центральным ведомством, с которым приходилось иметь дело каждому приехавшему на службу в Россию иностранцу.

Сразу же после пересечения границы иноземцем воеводы соответствующего пограничного уезда допрашивали его о цели прибытия и докладывали об этом в Посольский приказ. Именно там принимали решение о пропуске иноземца внутрь страны.

Если в пограничном городе находился кто-то из иностранцев, пользующийся доверием руководителей приказа, то его использовали, чтобы

выяснить, что представлял собой приезжий. Так, как уже говорилось, в 1617 г. Посольский приказ поручил двинским воеводам выяснить у отъезжавшего на родину английского посла Дж. Меррика о двух приезжих англичанах, "какие оне люди и чего от них чаять, не начает ли в них какие смуты и воровства". Кода Меррик дал совершенно отрицательную характеристику обоим, было решено их "воротить назад." Обоих англичан под охраной пристава передали Меррику, и тот, "тех немец взяв, отослал тотчас на карабль"[591] [592].

Если в Посольском приказе принимали решение принять иноземца, то его под охраной приставов доставляли в Москву, непосредственно в Посольский приказ. Здесь происходил еще один допрос приезжего.

Самое первое упоминание о таких допросах мы находим в сочинении Г енриха Штадена: "В Москве его (приехавшего в Россию иностранца - О. С.) снова тайно и подробно расспрашивают обо всех обстоятельствах, и если его показания согласуются с тем, что он говорил на границе, ему дают тем большую веру и жалуют его. Не смотря ни на лицо, ни на одежду, ни на знатность, но ко всем его речам относятся с большим вниманием." В своей "Автобиографии" Штаден уточняет, где именно происходили подобные допросы: " я был доставлен в Посольский приказ, и дьяк

Андрей Васильевич расспрашивал меня о разных делах. И все это тотчас

„2

же записывалось для великого князя" .

0 каких же "всех обстоятельствах" и "разных делах" расспрашивали иноземца в Посольском приказе?

Самая ранняя из известных мне записей подобного допроса относится к 1614 г., когда на службу принимали группу иностранцев во главе с Артуром Астоном.

"А сказал князь Ортемей (Астон - О. С.) про себя, что он родом аг- личанин, рыцерского роду, да и сам он рыцерь, служил аглинскому королю

и жил при короле блиско, а был дворянин комнатной. А про отчество его и про службу, и в какове мере он был при короле, и каково королевское жалованье к нему было, сказал, ведамо подлинно аглинскому послу князю Ивану Мерику да аглинскому гостю Фабину Ульянову Сказал про себя сам ротмистр Яков Шав: родом Шкотцкие земли, служил розных государств государем - аглинскому и шпанскому, датцкому, свейскому королем да галанскому князю. А про отчество и про службу сказал: ведамые свидетели - аглинской посол князь Иван Ульянов да галанского князя посланник Исак Аврамов, да галанской гость Карп Демулин Джан Кар сказал про себя: родом Шкотцкие земли, шляхта, преж сего служил у кур- фистра Брандерборского во дворе. А про отчество его сказал: ведамо аг- линскому гостю Ивану Ульянову да князю Артемью, да дяде его Якову Шаву Прапорщик Джан Графин родом, сказался, агличанин, преж сего служил аглинскому и свейскому королем и галанскому князю Ви- лим Графин, родом агличанин, шляхта, служил аглинскому королю и га- ланскому князю Томас Герн, родом Шкотцкие земли, служилой человек, служил в Пруской земле Юрьи Дромонт, шкотчанин, служилой человек, служил преж сего в Пруской земле Давыд Форсей, родом Шкотцкие земли, шляхтич "\

В 1618 г. шведский военнопленный Анц Юхом, который после подписания Столбовского мира обратился с просьбой принять его на русскую службу, "у выписки" в Посольском приказе показал: "Родом Цесаревы земли, отец, де, его был у цесаря дворянин, и служил отец его и он, Анца, в Цесареве земле конную службу на 3-х конех; а у свейского служил конную ж службу на 3-х же конех, а шло ему от свейского короля на месяц по 15 ефимков, а на лошади давано овес и сено"[593] [594].

В 1619 г. подобной процедуре подвергся цесарец Юрий Граб, который "у выписки" в Посольском приказе " сказался родом Цысаревы

земли, отец был у цесаря ротмистр конных немец и служил на 6-ти конех;

да он, Юрья, в Цесаревой и в Свейской земли служил конную ж службу на

4 конех, а шло ему в Цесарех и в Свее найму на месяц по 15 ефимков, а на

„1

лошади даван овес и сено .

В 1622 г. капитан Франц Беннев "в Посольском приказе роспраши- ван", и так описал свою биографию: " родом Цесаревы области вол- ного города Статина наперед сего служивал свейскому королю в Но- вегороде 3 годы, как был Новгород за свейским А был в полку с Яковом Пунтусовым. А как служить не похотел, и его, де, Яков Пунтусов из Новогорода отпустил А после отпуска Якова Пунтусова служил он во Гданске из найму бурмистром и ратманом 4 годы. И из Гданьска его отпустили А как изо Гданьска поехал служил в Слеской земле полгода. А после был в Статине, и из Статина ездил наимаца в службу к датцкому королю. И в Датцкой земле в службу его не приняли, и он из

Датские земли приехал назад в Статин. А из Статина поехал в Московское „2

государство " .

Приехавший в Россию в 1627/28 г. шотландец Роберт Кар "в Посольском приказе "у выписки" сказал, что он в Аглинской земле был служилой человек, служил у аглинского короля во дворянех ближних ; а отец де его был в Аглинской же земле у короля в ближних в больших дво- рянех, честной великой человек; а дядья де иво, отцу его родные братья - князь Роборт Кяр да князь Иван Геб - ныне у аглинского ж короля в ближ-

3

них боярех" .

Таким образом, в ходе "расспроса" в Посольском приказе выясняли место рождения приезжего иностранца; социальный статус его отца и ближайших родственников; этапы предшествующей службы - страны, где служил и войны, в которых участвовал; воинские должности, звания и жа- [595] [596]

лованье, которые иноземец получал до приезда в Россию. Все вместе это обозначалось термином "служба и отчество (отечество)". Все эти данные были необходимы, чтобы определить статус приезжего относительно тех иноземцев, которые уже находились на русской службе (кому приехавший "службой и отечеством в версту"), и, соответственно, размеры жалованья, которое ему нужно было назначить.

Посольский приказ старался по возможности проверять сведения, сообщенные "нововыезжими" иноземцами, для чего обращался к так называемым "знатцам" - иностранцам, уже находившимся в России, которые ранее были знакомы с вновь прибывшими.

В случае с уже упоминавшимся отрядом Астона в момент их допроса осенью 1614 г. в Москве, видимо, не было служилых иноземцев, которые могли бы подтвердить их "службу и отечество"; не случайно, что и сам Астон, и капитан Шав ссылались на хорошо известных в России английского посла Дж. Меррика (Ивана Ульянова), английского купца Фабиана Смита (Фабина Ульянова), голландского купца Карла де Молина (Карпа Демули- на), а также на голландского посланника Исаака Массу (Исака Аврамова). Руководство Посольского приказа обратилось к Ф. Ульянову.

"И аглинской гость Фабин про князе Артемьиво и про ротмистра Якова Шава с товарыщи про отчество и про службу, и в какове мере они у Якуба короля были, спрашиван. А в роспросе сказал про князя Артемья, что князь Артемей родом агличанин рыцерьского роду, честной человек, издавна жил при короле Якубе и ему служил, бывал в столникех и в чаш- никех; а после был моршалком, а по их чину в дворецком место, ходя перед королевским кушеньем, как х королю понесут кушенье, и жил при короле блиско, и в комнату х королю ходил, и король его за отчество и за службу жаловал и имел рыцарем.

А про Якова Шава сказал, что он родом шкотчанин, честной человек и в службе и в воинских делах смышлен и был ротмистр"[597] [598].

К Фабину Смиту как к "знатцу" обратились и в 1615 г., когда несколько человек, приехавшие в Россию вместе с английским послом Дж. Мерриком, направили в Посольский приказ просьбу принять их в русскую службу. Купец так охарактеризовал иерархию знатности своих соотечественников: "А аглинский гость Фабин Ульянов сказал про выезжих агличан, что Барноби Иванов родом шляхтич чесново дому, перед Яковом Шавом поменьши службою, а отчеством и больши Якова. Про Ивана Фельтина сказал, что родом шляхтич же, агличанин, только во всем не таков, по-

меньши Барнобия. А Иван Петров служивой ж человек, середней и по-

2

меньши во всем Иван Фельтина" . Любопытно, что здесь Ф. Смит в качестве своеобразного эталона использует "службу и отечество" своего знакомого - капитана Я. Шава, который к этому времени уже находился на русской службе и был поверстан жалованьем.

В том же году роль "знатца" исполнял вернувшийся из Англии сын Артура Астона "князь Ортемий" Астон, который не задолго до того вместе с отцом, Я. Шавом и еще рядом иностранцев поступил на русскую службу. Он ездил на родину за матерью, там женился, вернулся в Россию с женой и несколькими земляками, которые также хотели поступить на службу в России. В Посольском приказе "про отечество их князь Ортемий сказал: королевской дворянин шурин иво Томос Сентпал, отец иво был рыцарь и уездной воивода и комнатной дворенин Шляхтич Ян Вудгет да Фрян- сис, отцы их были у короля дворяня, а оба они в версту Яковлеву племян-

3

нику Шава Джан Кару, и жалованье им на приезде дано против его" .

Помимо сведений личного характера Посольский приказ старался получить от приезжего информацию о текущей международной ситуации - "вести" (см. об этом § 5 главы II).

Как уже говорилось, поступившим на русскую военную службу иноземцам за сам факт приезда («выход» или «выезд») полагалось разовое «выходное» жалованье. Решение о его выплате и размерах принимали в Посольском приказе. Помимо «выходного» жалованья Посольский приказ назначал принятому на службу иноземцу и будущее постоянное жалованье, мог поверстать поместным и денежным окладом; обо всем этом делалась запись в «записных книгах».

Чтобы определить размеры любого назначаемого жалованья в Посольском приказе обращались к собственному архиву и искали примеры предшествующих назначений. Затем информация обобщалась в особой выписи, которая обычно озаглавливалась «На пример» или «Выписано на пример».

Так, когда нужно было назначить «выходное» жалованье А. Астону и членам его отряда, в приказе обратились к самым последним назначениям: "И выписаны на пример. В нынешнем в 123-м году выехали на государево имя Шкотцкие земли немцы Роман Орн, Якуб Унтор, Юрьи Фарки- сов, Давыд Кук, Данил Кунигюм. И дано им государева жалованья всем 5м человеком выезжего по 20 рублев человеку, да по камке, да по сукну по доброму человеку; да им же дано по 40 соболей, по 20 рублев сорок; по ковшу, по 3 рубли ковш. А поместной и денежной оклад учинен им по 400 чети, денег по 25 рублев человеку. И на нынешней на 123-й год то государево жалованье для службы им дано по окладом сполна. Да в прошлом во 122-м году выехали з Белой на государево имя два капитана, Оп да Бий, и дано им за выезд государева жалованья по 20 рублев денег, по портищу бархату рытого, по сукну по лундышу, да по лошади с конюшны человеку. Да как здали Белую немцы государевым людем, и в те поры приехали ко государю от товарыщев своих порутчики Ондрей Мутря, да Ян Вуд, да

шляхтичи Давыд Бысть, да Ян Бен. А государева жалованья дано всем по 30 рублев денег, по портищу бархату, по сукну по лундышу, по сорок соболей человеку. Смоленским выезжим ротмистру Бахмату, шляхту Михай- лу Желобовскому за выезд дано государева жалованья по 25 рублев, да по камке, да по сукну по доброму, да по ковшу, да по сороку соболей человеку. Да им же учинены помесные и денежные оклады: Михайлу 600 чети, денег 40 рублев; Бахмату 500 чети, денег 30 рублев; а иным шляхтам по 12 рублев и по 10, и меньши, смотря по отечеству."1

Однако когда выяснилось, что «отечество и служба» Астона никак не соответствуют этим примерам, в архиве Посольского приказа пришлось разыскивать более давние образцы, не связанные, правда, с «немцами», так как западноевропейцев такого статуса на русскую службу в обозримом прошлом еще не приезжало: «Выписано на пример ко государеву жалованью князю Артемью Астону. В прошлом в 100-м году при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всеа Русии выехал на его государево имя греческой воеводин Мануило Маскополов. И дано ему государева жалованья, как был у государя на приезде: кубок двоичат серебрян, золочен, в 3 гривенки; братина серебрена, 2 гривенки; шуба отлас золотной на соболех, 50 рублев; кафтан отлас золотной в 15 рублев; кафтан, камка червчата ада- машка, в 7 рублев; опашень зуфной в 4 рубли; однорятка скорлатна с пояском и с пугвицами, в 16 рублев; шапка лисья горлатна черна в 7 рублев; 50 рублев денег; аргамак, конь, мерин. Людем его лутчим 10-ти ч-м по 8 рублев, да по сукну по лундышу, да по тафте бурской; 20-ти ч-м по 6 рублев денег, да по 2 сукна настрафильных; 21-му человеку по 5 рублев, да по 2 сукна настрафильных. А волоскому воеводичю Степану Александрови- чю дано государева жалованья на приезде: кубок двоичат золочен; 2 братины серебряны; ковш серебрян; шуба соболья под отласом золотным; кафтан, отлас золотной; кафтан камчат на куницах; кафтан камчат жолт; охабень зелен зуфной; охабень червчат с пугвицами серебряными, зуфной;

однорятка червчата шарлатна с пугвицами серебряными; однорятка зелена лундышна; шапка лисья чорна горлатна; шапка бархотна червчата с око- лом лисьим с черным; 10 рублев денег; аргамак, конь иноходец; санник с саньми и с полстью. Мутянскому воеводичю Петру Петрову дано государева жалованья на приезде при государе: шуба бархот з золотом на собо- лех в 60 рублев; кафтан золотной в 25 рублев; однорятка червчата, багрец, в 5 рублев; шапка лисья чорна в 6 рублев; кубок двоичат в пол-4 гривенки; ковш в пол-2 гривенки; 50 рублев денег; аргамак, конь, мерин. Греченину Ивану Костянтинову дано государева жалованья при государе: шуба бархат з золотом на соболех в 45 рублев; кафтан золотнои в 17 рублев; одно- рятка червчата, багрец, в 4 рубли; шапка лисья черна в 4 рубли; кубок двоичат в 3 гривенки; ковш в гривенку; 45 рублев денег; конь, мерин. В 109-м году при царе Борисе дано на приезде при государе мутянскому во- иводичу Ивану Петрову: шуба, камка золотная на соболех, в 50 рублев; кафтан камчат золотнои в 17 рублев; однорятка червчата с круживом в 8 рублев; шапка лисья черна в 8 рублев; кубок серебрян золочен в 3 гривенки; 100 рублев денег»1.

Судя по тому, что получил в конце концов Астон в качестве жалованья "за выезд", именно на последних примерах основывались в Посольском приказе, принимая решение.

Осенью 1615 г. нужно было назначить жалованье ирландцу Варнаве Килеварту, который сначала находился в ирландской роте «бельских немцев», перешедших на русскую службу в 1613 г., потом (по его словам) был захвачен в плен Лисовским и воевал в составе его отряда, а затем вновь перешел на сторону Москвы.

За этот второй переход также полагалось «выходное» жалованье. Для поиска примеров обратились к документам о назначении жалованья членам отряда А. Астона, после чего ирландцу было решено "дать за выезд 40 соболей в 15 рублев; камка, сукно добрые;

ковш в 4 рубли; 15 рублев денег; да оклад учинить 400 чети, денег 30 рублев, и отослать и отписать в Панской приказ"[599] [600].

Данные о товарищах Астона еще не раз служили основанием, для назначения жалованья иноземцам, поступавшим на русскую службу во второй половине 1610-х гг., в частности, в случае с уже упоминавшимися тремя англичанами, приехавшими в Россию с Мерриком. Тогда в качестве

примера были взяты ротмистр Я. Шав, его племянник Дж. Кар, прапорщик

2

Дж. Графин и В. Графин .

Обратились в Посольском приказе к этим данным и в 1628 г. в связи с выездом Роберта Кара. Правда, в этом случае, во-первых, такое обращение во многом объяснялось тем, что Р. Кар приходился родственником двум иноземцам из отряда Астона - племянником Я. Шаву и младшим братом Джону Кару, а во-вторых, были привлечены еще и данные о переводчике со шведского языка А. Буке[601].

После зачисления на службу служилые иноземцы оказывались в подчинении двух приказов: как иностранцы - Панского (позднее - Иноземского) приказа, как люди военные - Разряда. Именно в этих ведомствах хранилась информация о службе, изменении жалованья и т. п. Однако, до 20-х гг. XVII в. имела место определенная путаница функций между ведомствами. Порой эти данные направлялись в Посольский приказ, и другие приказы вынуждены были обращаться туда за сведениями. Наглядным примером здесь может послужить случай с "Цесарские земли немчином" Юрием Грабом. Он перешел на русскую службу из шведской армии в 1617 г. после возвращения Новгорода шведами по Столбовскому миру. Иноземцу сразу же пришлось принять участие в боевых действиях в составе русских правительственных войск: «И из Новгорода посылан он с товарыщи своими на государеву службу на воровских казаков на Валдай. И на Валдае острог

оне взяли, и ево на той службе ранили ис пищали в левую ногу в колено». Затем «три года служил он государеву службу в Новегороде, и о той иво службе из Новгорода писано к государю в Посольский приказ». В 1623 г. он обратился в Иноземский приказ с челобитной, в которой, по-видимому, просил о повышении жалованья, мотивируя свою просьбу наличием боевых заслуг (саму челобитную разыскать не удалось; о ее содержании можно судить по памяти из Иноземского приказа в Посольский). В Иноземском приказе не располагали сведениями о службе Граба и обратились в Посольский приказ с запросом: «был ли он на Валдае, и что ево служба была»1? В архиве последнего ведомства обнаружили целый ряд документов 1619 г., связанных с Ю. Грабом. Во-первых, имелась отписка воевод из Новгорода, в которой говорилось о том, что «послан был тот Юшка из Великого Новгорода з головою с Курапом с Мякининым на Волдай на воров, на казаков, и он... служил, и на Волдаи ево ранили». Во-вторых, в Посольском приказе хранились челобитные Граба и еще нескольких иноземцев, об их приезде в Москву в Посольский приказ по поводу назначения им жалованья и о волоките. В-третьих, по этому вопросу имелась выпись в доклад, в которой более подробно описывалась служба Граба: «И в прошлом в 125-м году посылал его Юрья Граба из Новгорода окольничий князь Данила Иванович Мезецкой в посылку с Курапом Мякининым и с ыными дво- ряны по Московской дороге на казачий на воровской острожок. И он де з дворяны под острожком был и государю служил, и с воровскими казаками бился, и под острожком его ранили. И от тое де раны лежал болши полугоду. А за раны и за службы и за выход оне все (т. е. сам Граб и несколько других иноземцев. - О. С.) государевым жалованьем не пожалованы». После того, как, наконец, дело из Посольского приказа отнесли «в Верх к бояром», Грабу назначили жалованье, о чем свидетельствует помета: «Бояре приговорили Юрью Грабу учинить оклад и за то, что ранен, 250 четей, 15 рублев, корму по 10 денег; выходного дати 15 рублев, камка, да

сукно добрые, то и за службу»[602]. В ответной памяти на запрос Иноземского приказа Посольский приказ сообщил все эти сведения, подтвердив тем самым данные, которые были получены от самого иноземца о его службе[603] [604] [605].

Имелись, правда, случаи, когда не Иноземский приказ или Разряд, а Посольский приказ вносил изменения в служебную деятельность иноземцев. Так, в 1628/29 г. по распоряжению внешнеполитического ведомства

3

один из нижегородских иноземцев был послан с рудознатцами на Терек .

После "расспроса" в Посольском приказе, принятые на службу иноземцы попадали в ведение Иноземского приказа и в дальнейшем, в течение всей своей службы в России, как правило, с Посольским приказом лично уже не контактировали, а Посольский приказ ими уже не занимался. Однако бывали и исключения.

В январе 1615 г. (в документе указан только месяц, однако есть упоминание о недавнем приезде английского посла Дж. Меррика, который

4

прибыл в Москву 22 декабря 1614 г. ) А. Астон через переводчика П. То- мосова обратился к руководству Посольского приказа с заявлением, что "есть за ним государево дело и ему б быти в Посольском приказе у них, диаков, и он государево дело им объявит". Об этом было доложено царю, и Михаил Федорович распорядился вызвать англичанина в приказ и расспросить. 27 января думный дьяк П. Третьяков принял Астона, "а как князь Ортемей вшел в посольскую полату, и думной диак Петр Третьяков с ним витался, и сели по местом".

В начале разговора Астон сообщил, что в свите Меррика есть "агли- ченин шляхтич доброй, Шпетриком зовут, отецкой сын, а служил он в Свее свейскому королю. А из Свеи приехал в Аглинскую землю тому ныне третей год". По словам этого Шпетрика, в войсках Делагарди в Новгороде

есть много англичан, шотландцев и голландцев, которые были бы не прочь перейти на русскую службу. Поскольку Меррик как посредник между Россией и Швецией будет посылать гонца в Швецию, то Астон предложил написать от своего имени и имени Шпетрика письмо "к тем немцом" с приглашением переходить на русскую сторону, а письмо послать с тем же гонцом. Третьяков отклонил это предложение, объяснив, что "такое письмо к тем немцом от себя с тем гонцом послати непригоже, потому только то письмо какими мерами у того гонца возьмут, и его назовут лазутчиком, что он ездит не посольским обычаем, перезывает ратных людей на государево имя; и доброму делу меж государя и свеиского короля тем учинитца поруха. И князь Ортемей себе подумал, а подумав, говорил, что то дело правда, писма им с тем гонцом к немцом от себя послати нельзе. Только которыми мерами у него то письмо возьмут, и доброму делу всему будет поруха. И его обезчестят, и тем немцом, х кому то писмо пошлют, будет худоба." Но от идеи снестись с "теми немцами" Астон не отказался и предложил вместо письма "с тем гонцом приказати от себя о том речью". Третьяков пообещал доложить об этом предложении царю.

Затем Астон сообщил, что, по словам того же Шпетрика, в Англии много "добрых людей от таковых ж версты, как он, князь Ортемей, будет", которые хотят приехать на службу в Россию, и предложил от своего имени направить приглашение и им.

Кроме того, Астон просил позволения послать с гонцом, которого Меррик направлял в Швецию, "послать к жене своей в Аглинскую землю грамотку". Третьяков и на эту просьбу ответил отказом, мотивировав его тем, что гонец из Швеции вернется в Москву и в Англию не поедет. Астон резонно возразил, что из Швеции гонец может просто послать его письмо в Англию1.

К сожалению, выяснить, чем же в итоге закончились эти переговоры, не удалось, так как конец дела не сохранился.

Прием Астона руководителями Посольского приказа объясняется, на мой взгляд, двумя обстоятельствами. С одной стороны, в представлении русских властей социальный статус английского "князя" был чрезвычайно высок, особенно в сравнении с другими служилыми иноземцами. С другой стороны, на протяжении двух лет, с момента высадки в Архангельске и до официального принятия на службу, все вопросы, связанные с отрядом Астона, решались именно в Посольском приказе. Таким образом, английский "князь" был давно известен тогдашним руководителям внешнеполитического ведомства России - П. Третьякову и С. Романчукову.

В сентябре 1616 г. Посольский приказ, по-видимому, организовывал аудиенцию у царя для группы приехавших в Россию иноземцев, в которую входили два медика - "Галанские земли дохтур Иев Палидапуса да аптекарь Ондрей Газзениус", а также военные - шотландцы Андрей Шав и его племянник Томас Карь и уроженцы "Цесарские области" Томас Крестьян и Степан Азмон. Во время аудиенции им должны были вручить выходное жалованье. Предположить организующую роль Посольского приказа в этом мероприятии позволяет то, что память на Казенный двор о немедленной выдаче натуральной составляющей жалованья этим иноземцам имеет припись судьи приказа думного дьяка П. Третьякова1.

Если сами иностранцы, приобретя статус служилых иноземцев, с Посольским приказом, как правило, дела уже не имели, то другие ведомства, в чьем ведении иноземцы находились или в которых решались те или иные вопросы, связанные с их жизнью и службой, нередко обращались в Посольский приказ за сведениями о том или ином лице, а иногда и с другими запросами.

Так, в мае 1615 г. группе иноземцев следовало выплатить «выходное» жалованье из Костромской и Г алицкой Четвертей. Однако, ни в том, ни в другом приказе денег «в зборе» не оказалось. Тогда руководители обоих ведомств обратились к П. Третьякову и С. Романчукову с просьбой предоставить обеспечение из денежных фондов Посольского приказа, обещая, «а как деньги в зборе будут, и те деньги к вам пришлют тотчас». Резолюция на это просьбу гласила: «Дать займ ис Посольского приказу тотчас»[606]. Иными словами, в условиях полного расстройства финансов и нехватки наличных денег во многих приказах (что, как известно, было головной болью властей в последний период Смуты и, соответственно, первое пятилетие царствования Михаила Федоровича) Посольский приказ вынужден был взять на себя роль кредитора соответствующих ведомств ради выплаты жалованья служилым иноземцам.

В конце 1618 г. шотландский капитан Я. Шав, назначенный командиром ирландской роты «бельских немцев» вместо убитого Т. Юстоса, обратился в Разряд с просьбой о предоставлении ему жалованья в том же размере, какой получал прежний ротмистр. Разряд запросил у Посольского приказа данные об объеме обеспечения шотландца, получил ответ, что «Якову Шаву написан поместной оклад семьсот чети, денег ис Чети восемьдесят рублев», и направил эту информацию в Панский приказ[607].

Осенью 1627 г. Иноземский приказ обратился с запросом в Посольский приказ по поводу жалованья англичанина Томаса Харисона. Последнего в свое время направили на службу в Казань, а затем по ходатайству его дяди, часового мастера Х. Галовея, перевели в Москву и зачислили в категорию так называемых московских иноземцев. В документах, направленных из приказа Казанского дворца, были указаны лишь размеры поденного корма, в то время как сам Харисон заявил, что "с выезду до казанские посылки верстан он государевым жалованьем поместным и денежным окладом в Посольском приказе и ныне де тот иво поместный и денежный оклад в Посольском приказе есть". Порядок ведения учетной документации в Иноземском приказе требовал обязательного учета размеров поместного и денежного оклада. Именно поэтому и последовало обраще-

ние в Посольский приказ. Однако в данном случае последний не смог предоставить требуемую информацию: «А поместные и денежные оклады и по скольку после их (Харисона и еще одного англичанина Джана Скрупа. -

О. С.) выезду кормовых денег давано, того в тех книгах и в пометных

1

столпех не сыскано, потому что приезд их в пожарное время згорел» .

Разумеется, в тех случаях, когда документы с требуемыми данными были составлены после московского большого пожара 1626 г., в Посольском приказе быстро находили необходимую информацию. Например, 4 апреля 1628 г. Иноземский приказ запросил сведения о только что приехавшем шотландце Роберте Каре. Тот был направлен из Посольского приказа в Иноземский, в сопроводительной памяти были указаны размеры поденного корма для него и его "людей", "а тово в памяти не написано, кото- рово месяца и с которово числа и по которое число кормовые ему деньги и питье дано, и сколько человек у нево людей". Через день, 6 апреля, Посольский приказ предоставил своим "коллегам" в Иноземском приказе эти 2

данные. Спустя два месяца из-за жалобы Р. Каря по поводу прекращения выдачи дров или денег за них, Посольский приказ вновь предоставлял

3

данные из своих "записных книг" Иноземскому приказу .

* * *

В тех редких случаях, когда иноземец все же получал разрешение уехать, и его служба, следовательно, заканчивалась, он вновь переходил в ведение Посольского приказа, т. е. переходил в то состояние по отношению к русским властям, в котором находился на первом этапе своего пребывания в России - от пересечения границы до поверстания в службу.

Примером может служить организация в 1617 г. отъезда домой девятерых шотландцев и одного ирландца из числа "бельских немцев". Поскольку покидать Россию они должны были морем, то из Посольского [608]

приказа была направлена двинским воеводам грамота, с распоряжением "отпустить" из Архангельска отъезжающих иноземцев и выплатить им "корм" на три месяца (расчет "корма" и список его получателей составлялся в Новгородской Чети - приказу, которому территориально подчинялись Холмогоры и Архангельск).[609] Судя потому, что решение об отпуске "немцев" из России было принято 22 мая, 2 июня они еще находились в Москве, и решался вопрос о выплате жалованья,[610] а 5 июля грамота в Архангельске была уже получена, то, скорее всего, эту грамоту шотландцы и ирландец привезли сами. В ответ на грамоту двинские власти должны были доложить о раздаче "корма", а также сообщить в Посольский приказ, "кото- рово числа немец за море отпустим, и у ково на караблех поидут, все ли на одном карабле или порознь". 15 октября их отписка была получена, и в ней сообщалось: " шкотцким и ерлянским немцом дали мы за море корму по росписи на три месяцы. А за море пошли от Архангельсково города врознь на караблех; а на которых караблех и которые немцы за море

3

пошли, и мы послали роспись с сею отпискою." Воеводская отписка с этими сведениями в Посольский приказ завершала российскую страницу жизни уехавших служилых иноземцев.

<< | >>
Источник: Скобелкин Олег Владимирович. Западноевропейцы на русской военной службе в XVI - 20-х гг. XVII в.. 2015

Еще по теме § 2. Посольский приказ.:

  1. ПОСОЛЬСКОЕ ДЕЛО
  2. Приказы 16-17 вв.
  3. ПРИКАЗЫ
  4. Приказы об управлении Приморской областью.
  5. ПРИКАЗЫ ПО АМУРСКОМУ КАЗАЧЬЕМУ ВОЙСКУ.
  6. Приказ т. Деникина об упразднении Особого Совещания.
  7. Приказ о заложниках от 26 июня 1919 г. № 194.
  8. ГЛАВА 57 О переписи, проведенной по приказу Мангу-хана
  9. II ПРИКАЗ РУССКИМ ОТРЯДАМ НА ТЕРРИТОРИИ СОВЕТСКОЙ СИБИРИ №15
  10. Организация влаети. ПРИКАЗ № 85. Комитета Членов Всероссийск. Учредительного Собрания.
  11. О медицинском освидетельствовании на состояние опьянения (в ред. Приказов Минздравсоцразвития РФ от 07.09.2004 № 115, от 10.01.2006 № 1)SD
  12. Организация борьбы на Фронте. Приказ о походе на Москву. 20 июня 1919 года.
  13. ' ИНСТРУКЦИЯ по проведению медицинского освидетельствования на состояние опьянения лица, которое управляет транспортным средством, и заполнению учетной формы 307/У-05 "Акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения лица, которое управляет транспортным средством" (в ред. Приказа Минздравсоцразвития РФ от 10.01.2006 № 1)
  14. Чугуевское военное училище
  15. ОСЕННЕЕ НАСТУПЛЕНИЕ
  16. Щ
  17. Осеннее наступление
  18. 4. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ТАНСКОЙ ИМПЕРИИ
  19. Глава 1. Большевистский переворот на Черноморском флоте