<<
>>

§ 4. Поступление на службу из плена.

Положение военнопленных во все времена было нелегким. В России они обычно либо рассылались по городам и там содержались в тюрьмах, либо попадали в холопство к частным лицам. Вот пример подобной судьбы, о которой в 1618 г.

(когда русские власти стали возвращать пленных по условиям Столбовского мира) рассказал "немчин" Минит Мотесон: "Служил свийскому королю пешую службу в вольных, а взяли ево под Ладогою казаки, атаман Сидор, тому 3-й год И привели его к Москве и отдали в Роз- ряд. А из Розряду его посадили в тюрьму, а в тюрьме сидел полгода. И ис

Там же. Л. 116.

тюрьмы вынял его дьяк Ждан Шипов, и он и по сю пору жил у него некрещен."[275] [276] [277] Вероятно, можно считать везением, когда после долгих мытарств военнопленный попадал "к своей братье иноземцам", хотя бы в качестве слуги. Именно так случилось с еще одним шведским пленным: "немчин Матвей Иель, а по-немецки Масунсул служил свейскому королю конную службу . А взяли де его на Бронницах казаки А казаки де его отдали арзамаскому тотарину Енгильдею, и жил де он у того татарина два годы. И от того татарина отшел и пришел в Нижней, и в Нижнем жил у немчи- на у Христофора пол-третья года добровольно. И из Нижнево с тем немчи-

ном приехал на Волок на Ламской, и с Волока тот немчин его отпустил. И

2

ныне живет у немчина у Кирила на Москве добровольно." .

Обрести свободу возможно было лишь несколькими путями. Не считая бегства, которое в условиях России было практически невозможным, оставалось или дожидаться завершения военных действий (которые могли идти годами и даже десятилетиями) и размена пленных (если таковое будет предусмотрено мирным договором), или дожидаться выкупа (на что надеяться могли немногие), или же, по уже сложившейся в Европе традиции, предложить свои услуги пленившей стороне, т. е. перейти на русскую военную службу. Учитывая все эти обстоятельства, многие из пленников, по- видимому, не желая искушать судьбу, стремились сразу же предложить свою шпагу русскому царю. Их новое состояние, на языке русских документов той эпохи, называлось - быть "в государеве имени".

3

Самое раннее известие о таких людях содержится в письме Барберини, который упоминает о двух пленных феррарцах, поступивших на русскую службу[278] [279] [280] [281]. Поскольку, Барберини был в России в 1565 г., надо полагать, что эти итальянцы попали в плен или в ходе Ливонской войны или руссколитовской войны, которая к тому времени еще продолжалась. Упоминает он и о группе немецких дворян, которые находились на службе у русского царя,

"быв некогда его врагами; все они взяты были в плен во время Ливон-

„2

ской войны .

Этим же путем на русскую службу попали Г анс Борк, "который некогда был взят в плен в Лифляндии" и который впоследствии командовал сотней немецких конников у Василия Шуйского и не раз переходил от Шуйского к Болотникову и обратно, а также его товарищ Тоннис фон Виссен, "тоже

3

из старых лифляндских пленников" . Через плен в число служилых иноземцев попал швед Лоренц Бьюгге (Лауренс Буйк), который "приведен был в Москву пленником из Ливонии при тиране Иване Васильевиче" и к 1607 г.

4

"больше 30 лет жил в России" . Наверное, военнопленным был и Лас Вейго, "ротмистр из числа немецких военачальников, живших в городе Туле, по большей части ливонцев, пленных немцев и курляндцев", который, по сведениям Массы, в марте 1606 г. на короткое время занял Кромы[282].

Иоанн Пернштейн, побывавший в России в 1575 г., упоминает о немцах (а также и поляках), "оставшихся на службе при великом князе (т. е. царе - О. С.)"[283]. Такая формулировка позволяет сделать вывод о том, что речь здесь идет именно о военнопленных, которые "остались" на русской военной службе. Подтверждает такой вывод и то, что одним из информаторов Перн- штейна в Москве по вопросам русской артиллерии был некий немец, "который сам отчасти испытал это (действие огромных русских пушек - О. С.) при осаде Полоцка"[284] [285]. Хотя автор "Донесения о Московии" и не говорит прямо, на чьей стороне сражался его консультант во время этой осады, но из контекста всего рассказа, на мой взгляд, следует, что этот немец входил в число защитников Полоцка, после взятия города "московитами" в 1563 г. попал в плен, а уже из плена поступил на службу к русскому царю.

Г орсей рассказывает, что в ходе войны со Швецией, русские захватили много пленных, среди которых, помимо шведов, были и иностранные наемники - "лифляндцы, французы, шотландцы, голландцы и небольшое число англичан". "85 несчастных шотландских солдат , а также трое англичан были в самом жалком положении". По словам Горсея, он убедил Ивана Грозного ("отважился устроить так, чтобы царю рассказали") принять на службу этих иноземцев, поскольку, в отличие от шведов, поляков и литовцев, они не были врагами царя. Однако, судя по довольно сбивчивому рассказу Горсея, (который не столько излагает эти события, сколько подчеркивает свою роль влиятельного покровителя и благодетеля) на службу были приняты и другие пленные из этой группы: " вскоре лучшие воины из этих

иностранцев были помилованы и отобраны, для каждой национальности был

- и 2 назначен свой начальник< .> .

Некоторые данные о поступлении пленных на русскую службу можно найти и в документах XVII в. В них используется термины " немцы старого выезду", "старые немцы", которые означают, что данное лицо оказалось в России до Смуты или, по крайней мере, до воцарения Михаила Федоровича. (Любопытно, что подобный термин использован и иностранцем, побывавшим в России в свите герцога Шлезвиг-Голштинского Ганса в 1602 г.: "Старые немцы сказывали, что есть описание, будто бы в этом городе (Москве - О. С.) до 5300 церквей, монастырей и часовен"[286] [287] [288] [289].)

В 1624 г. "старого выезду московский немчин" Богдан Иванов сын Го-

волтов перед крещением в православие показал, что "отца де ево полонили в

2

Лифлянтах при царе Иване Васильевиче" ; произойти это могло в любой момент Балтийских войн, пришедшихся на период царствования Ивана Г розного. (В списке 1625 г. московских иноземцев, служивших в Украинном разряде, Богдан Говолтов Бартель числится кормовым немчином в роте "старого

3

выезду кормовых иноземцев" Григория Врославского .)

В 1629 г. нижегородский иноземец Иван Бернарь подал в Иноземский приказ челобитную с просьбой перевести его в состав московских иноземцев, мотивирую свою просьбу тем, что "родители (в данном случае, родственники - О. С.) мои, дядья и братья, и зятья служат... по московскому списку". Во время разбирательства в приказе он показал: "отец иво и он, Иван, породи- лись на Руси, а дед иво взят был полоном, как воивал немцы блаженные па-

4

мяти государь царь и великий князь Иван Васильивич всеа Руси" . В деле Ивана Бернаря отец его назван Анцем Ивановым сыном Бернарем. Не очень внятное указание "как воивал немцы" означает, скорее всего, военные действия со шведами. Следовательно, дед челобитчика, тоже Иван Бернарь, попал в плен и поступил на русскую службу не позднее мая 1583 г., когда было заключено 2-х месячное перемирие со Швецией, предшествующее Плюсскому перемирию.

Как именно попадали в плен и переходили на русскую службу все перечисленные выше иноземцы, к сожалению, неизвестно. Наверное, какие-то переходы были индивидуальными, какие-то - групповыми. Но эпоха Балтийских войн вызвала к жизни небывалое до того и, кажется, неизвестное и в последующем столетии явление, когда, после захвата русским войском или сдачи царским воеводам той или иной крепости, на русскую службу в массовом порядке поступала значительная часть защитников сдавшейся крепости или замка.

В 1572 г. в документах о сражении при Молодях в составе русской группировки упоминаются 100 человек ругодивских немцев под командованием Юрия Франзбека, группа немцев под командованием некоего Карлуса - также из Ругодива, юрьевские немцы, а так же немцы из Вильяна[290] [291] [292] [293]. Ливонские крепости были взяты русскими войсками: Нарва (русское название - Ру-

годив) и Дерпт (русское название - Юрьев Ливонский) - в 1558 г., Феллин

2

(Вильян) - в 1560 г. . Таким образом, спустя более десяти лет после завоевания, какая-то часть военных из этих городов оказалась в составе русского войска. Подробности того, как происходило их поступление на службу, неизвестны. Можно только предполагать, что кто-то вступил в русское войско сразу же после сдачи крепости; кто-то, учитывая, что часть ливонцев была переселена в Россию, поступил на службу по истечении какого-то времени, уже оказавшись на жительстве в российских уездах. Что касается первых, то именно о них шла речь в указной грамоте вильянскому воеводе О. В. Полеву "с товарищи" от 18 января 1561 г.: "и вильянских бы естя немец, кои нам

3

служат, тех берегли и приветное слово держали" .

Не исключено, что помимо собственно ливонцев, после сдачи Дерпта на русскую службу перешла и какая-то часть из 2-х тысяч "заморских нем-

„ 4

цев , нанятых городом для войны .

Летом 1577 г. русским войскам сдался гарнизон ливонской крепости Лужи (Люцина), находившейся в тот момент под властью Речи Посполитой.

На предварительных переговорах осажденным было обещано: "А которые из них захотят бити челом ему, государю, и государь их пожалует, в свое имя возьмет и устроит их по их отечеству и по службам".

Челом ударила группа местных землевладельцев ("мызников"): "Веле- можнейший государь царь и великий князь [Иван Васильевич] всеа Русии! Яз, Юрьи фан Онденборской, со всеми немцами, потому что ваше царское величество пришол и свою вотчину город Лужу и с уездом взял, и мы бьем челом вашему велеможнейшеству, аки нашему милостивому государю, царю, во всей покорности с нашими женами и з детьми, чтоб ваша царская величества милость показал, нас пожаловал и нам в своей царской земле местом дать, чтоб нам и нашим женам и детям где прожити. И хотим вашему величест-

м[294] [295] [296]

ву служити, как мы и иным государем служили.

В ответ на их просьбу Иван IV "велел лужских немец и их жон и детей и людей, пересмотрив и переписав налицо, отпустить их к Москве. А на Москве их велел разобрав, устроить: которые пригодятца в службу, тех

устроить поместьи и деньгами, а которые пригодятца в пушкари и в стрель-

2

цы, и тех устроить денежным жалованьем и хлебным". Через несколько дней на службу были приняты гарнизоны еще двух капитулировавших крепостей

3

- Режицы (Резикие) и Невгина (Динабурга) , видимо, на тех же условиях.

Теоретически, мог существовать еще один вариант рассматриваемого пути поступления иноземцев на русскую службу, имевший место исключительно в годы тех Балтийских войн, которые проходили в царствование Ивана Грозного. Это - поступление на службу ливонских выведенцев, депортированных в Россию вместе с семьями жителей ливонских городов и их сельских округ. Как писал Штаден, "великий князь приказал вывести лифляндцев изо всех занятых [им] городов"[297] [298] [299] [300].

Наиболее масштабными, по мнению Т. А. Опариной, были депортации

2

1558-1560, 1564-1565 и 1577-1578 гг. В годы собственно Ливонской войны и последующих военных кампаний во Владимире, Кашине, Коломне, Костроме, Нижнем Новгороде, Новгороде, Переславле-Залесском, Пскове, Росто-

3

ве, Твери, Торжке, Угличе, Ярославле и, вероятно, в соответствующих уездах появились десятки, а где-то и сотни ливонцев, насильно перемещенных из родных мест. Сюда же, а также, по-видимому, и в другие города и уезды, направлялась на поселение и какая-то часть иностранцев других национальностей, входивших в число защитников сдавшихся или захваченных ливон-

4

ских крепостей и замков . Часть депортированных была поселена и в Москве. Однако, пока достоверно неизвестны случаи, когда депортированные из Ливонии, прожив в этом качестве какое-то время на территории России, потом поступали бы на военную царскую службу. Включать же в число депортированных тех ливонцев и иных иноземцев, которые сразу же после сдачи в плен били челом о поступлении на службу и были в нее приняты, вряд ли было бы корректно.

Подводя итог сказанному, следует подчеркнуть, что именно Балтийские войны 2-й половины XVI в. обеспечили такой приток иноземцев на русскую службу через плен, который вполне можно назвать беспрецедентно

массовым. Никогда до этого, со времени начала использования иностранных военных Московским государством, на русскую службу не попадало такого количества иностранцев из числа военнопленных. По-видимому, и в дальнейшем этот своеобразный рекорд так и не был побит.

* * *

Как ни странно, пока не удалось разыскать документов о военнопленных эпохи Смуты, которые, попав в плен, поступили на русскую службу. Казалось бы, что такая ситуация может быть объяснена состоянием источниковой базы. Однако, представляется весьма странным, что отсутствуют документы именно по этой категории служилых иноземцев, в то время как о перебежчиках и добровольно приехавших они, пусть плохо, но сохранились. Но даже если и допустить подобную странную избирательность в сохранности синхронных событиям источников, какие-то отголоски переходов пленных на русскую службу должны были все же сохраниться в более поздних документах. По-видимому, здесь можно предположить иное: факт плена скрывался иноземцами, когда позже им приходилось рассказывать о своем прошлом во время официальных "расспросов".

Единственным известным мне западноевропейцем, который именно из плена поступил на русскую службу, был некий англичанин Джан Джанус. Его имя всплыло во время уже упоминавшихся переговоров Дж. Меррика в 1617 г. в связи с решением русских властей послать на службу в Понизовые города группу иноземцев. В списке этих иноземцев под рубрикой "Иноземцы ж приехали ис-под Пскова собою" значится этот человек с пояснением: "взят подо Псковом на бою"1. Следовательно, он служил в войске шведского короля и участвовал в осаде Пскова в 1615 г.; тогда, же, по-видимому, и попал в плен. Дальнейшая его судьба неизвестна.

* * *

В документах приказного делопроизводства 20-х гг. XVII в. сохранились документы, которые позволяют ретроспективно выявить нескольких иноземцев, поступивших на русскую службу в XVI в. и самом начале XVII в., однако, о том, каким именно из перечисленных путей эти люди или их отцы попали в Россию, остается только догадываться.

Рассмотрим эти случаи.

Как уже упоминалось выше, от 1623/24 г. сохранилась часть расспрос- ных речей иноземцев, переходивших в православие. Порой эти записи чрезвычайно лапидарны, но на их основе можно определить примерное время, когда эти "немцы" или их родители оказались в России:

старого выезда немчин Герт Дириков сын "сказал: отец де у него и мать были Лифлянские земли";

"старого ж выезду немчин Иван Статцов сказался москвитин родом, отец и мать были свийских немец"[301] [302];

Роман Тимофеев "сказал: привезен де он с отцом из Немец мал, скол- ких лет, того не помнит";

Тимофей Моисеев "сказал:

<< | >>
Источник: Скобелкин Олег Владимирович. Западноевропейцы на русской военной службе в XVI - 20-х гг. XVII в.. 2015

Еще по теме § 4. Поступление на службу из плена.:

  1. После плена евреи не установили государства.
  2. Честь I. НАЧАЛО ПЛЕНА
  3. Глава I. ЖАЛОБЫ ВВЕННООЛЕННЫХ 00 ПОВОДУ РЕЖИМА ПЛЕНА
  4. § 4. Судоустройство и судопроизводство России в 1711-1716 гг. Учреждение фискальской службы. Законы 1713-1715 гг. об особом порядке судопроизводства по делам о преступлениях против интересов службы
  5. Поступление веществ в города.
  6. 5.2. Поступление угрозы по телефону
  7. Поступление органических веществ в водоем с водосборной площади
  8. Денежные поступления от магазинов видеопродукции
  9. ЗАТРАТЫ ПРЕВЫШАЮТ ПОСТУПЛЕНИЯ: ОБРАЩЕНИЕ К ЗАЙМАМ
  10. СЕМЬЯ В. КРИЗИСНАЯ ТЕРАПИЯ ПОСТУПЛЕНИЯ РЕБЕНКА В ШКОЛУ
  11. РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ПОСТУПЛЕНИЯ ЗАГРЯЗНЯЮЩИХ ВЕЩЕСТВ В ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ